Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Все подряд » Двухэтажные аппартаменты D.B & R.G.


Двухэтажные аппартаменты D.B & R.G.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

спальня

http://dis.4in.ru/images/galleries/500x500/3451_auto_48738d64e393a.jpg

прихожая

http://house73.ru/wp-content/uploads/2009/11/prihojaya5.jpg

Отредактировано Dmitriy Bezdushnij (2012-05-27 00:01:24)

0

2

Дата и время:
18 ноября 2011 г., пятница
        14:00 - 19:00
Погода:
Недолгое потепление порадовало калифорнийцев. Температура воздуха 10С - 13С, практически безоблачно, ветер южный, ласковый. Но не забывайте, что за окном ноябрь, потому как к вечеру вернется ноябрьская прохлада и температура понизится до 8С-9С.


- Начало игры

Когда день сам по себе напоминает ад, то хочется одного – чтобы он закончился. Но не всегда наши желания так легко исполняются.
Больница Святого Франциска представляет себя приличное заведение в жилом квартале Сан-Франциско, куда обращаются все кому не лень. На дворе только ноябрь, а простудные гадости уже блуждают по городу многие ощущают слабость, усталость, приправленные насморком. При том каждый второй, начитавшись статей в Интернете готов побежать к врачу, уже зная свой диагноз.
Люди, люди. Человеческая раса всегда вызывала у Дмитрия тонну негодования и еще больше недовольств. В южной части Сан-Франциско случилось ДТП, в результате которого из людей обычных люди превратились в травмированных, рук, к сожалению, не хватало, поэтому Дмитрию пришлось оставить перекладывания бумажек и заняться тем, чему его непосредственно учили. С момента становления в должности главврача, мужчина редко принимал участие в операциях, но иногда чертовски хотелось. Так всегда ведь, вы, наверно, тоже это переживали. Когда ты занят одним делом и тебя переключают на другое, казалось бы, более интересное и приятное, то старое занятие вдруг начинает непреодолимо тянуть. Дмитрий провел операцию по извлечения осколков из груди молодой девушки, которая была за рулем одного из автомобилей, поцеловавшихся на шоссе.  Нельзя сказать, что это было делом проблемным, скорей неожиданно свалившимся. Важные органы не задеты, да и сосуды в целом, в порядке. Осталось лишь привести ее в божеский вид, а заодно и в чувства.  Первое – легко и просто, а вот второе дело оказалось куда более проблемным, но это не его специальность, поэтому, стягивая тугие латексные синие перчатки и, отправляя их в мусорное ведро, Бездушный уступает место ассистенту.
Человеческая жизнь непосредственно зависит от красоты. Во всяком случае, молодое поколение растет именно в таком ключе, поэтому Дмитрий предпочитает не брать на себя ответственность на светлое будущее этих замечательных детишек. Когда-то давно, его папа полюбил маму за то, что у той была мечта – учить детей. Тогда все казалось каким-то простым, призрачно простым, вероятно. Ничего ведь так в жизни не бывает. Как может врач избегать ответственности? На самом деле чертовски просто. Это для вас, людей, они святые и боги. А для самих себя они мастера. Хотя, Дмитрий мог бы без зазрений совести назвать себя Богом – он ведь спасает жизни людей, когда они об этом молятся. Он возвращает зрение, а иногда и способность ходить. Но это вовсе не чудеса – не стоит воздавать хвалу тому, кого не существует. Лучше уж отблагодарить врача бутылкой хорошего виски или дорогой сигарой из золотой коллекции.
Упав на кресло, мужчина откинулся на спинку и закрыл глаза. В момент по телу растеклась усталость. Увы, врачи не роботы, да и вообще, люди не роботы. От машин куда меньше проблем, да и ремонтируются они по инструкциям, а с людьми, увы, далеко не всегда, получается действовать по учебнику или справочнику. Тут надо уметь быстро соображать в тяжелых ситуациях и обладать прочими навыками, которые явно бы не пригодились, будь они роботами. То, что в тот момент ощущал господин Бездушный, можно было назвать только одним словом – усталость. Это всеобъемлющее чувство, которое отбивает всякое желание двигать какими-либо конечностями, зато оставляет легкую, баюкающую дрему, утягивающая в себя человека. Но спать нельзя. Ни в коем случае.
Дома Дмитрия ждет человек. Не в его доме, но его человек. Росио вряд ли скучал, он, скорее всего, обнимался с бутылкой вина, книгой или, не дай бог, с кем-то другим. От одной мысли кулаки сжались, стиснув подлокотник кресла, до побелевших костяшек.
Знаете, у людей иногда открывается второе дыхание, вот сейчас с мужчиной случилось это самое. Поднявшись, он схватил с вешалки пиджак, при том так резко, что металлическая конструкция для одежды пошатнулась. А далее хлопок дверью и секундный визит к заместителю:
- Я сутки дома не был. Присмотри тут, я на телефоне, если что.
Это «я на телефоне» значило «на беззвучке, где-то валяется», все это прекрасно знали и даже не пытались беспокоить Диму на отдыхе. При его-то сверх ответственности. Да проще Русалочку уговорить станцевать на углях.
Наспех добравшись до лестницы, он предпочел избежать лифта – уж больно велик шанс на кого-то нарваться, а ему некогда. Его ждут дома или, что вероятно, не ждут вовсе. Ох, ревность. Взрывая вены и застилая рассудок. Будоража воображение и выворачивая внутренности. Садиться за руль в таком состоянии – практически самоубийство. Нервное напряжение в связке с мощной усталостью никогда не сулило ничего хорошего – рассеянное внимание, плохая концентрация, да и агрессия, выпирающая всяк, как только можно. А ему нельзя умирать, ему еще надо кое-кого убить. Усевшись на заднее сиденье такси, Бездушный назвал адрес, сунул водиле дополнительную купюру за быструю доставку и всю дорогу сосредоточенно смотрел на мелькающие в окне фонари. Дмитрий вспоминал любовников Росио. Он вспоминал миловидного брюнета и смазливого блондина, который случайно прицепился в баре. Он вспоминал взгляды, которые кидали на его партнера. НА ЕГО, мать вашу, партнера. За такое ему всегда хотелось оторвать голову или ржавой вилкой выковырять глаза.
Автомобиль затормозил напротив подъезда, на ходу достав ключи, он стиснул кусок металла в руке до боли, оставляя следы на коже. Если он откроет дверь, а там ОН с кем-то… Вскипел. Дошел до точки. Поворот ключа и дверь нараспах. Перешагнув порог, он роняет портфель с документами и бумагами на небольшой столик в прихожей, захлопывает за собой дверь – все нарочито громко. Пускай любовники, если таковые есть, начинают ныкаться. Ибо будет больно.

Отредактировано Dmitriy Bezdushnij (2012-05-25 01:44:33)

+1

3

Слегка тенью облака можно облик потерять
Я и ты давно в плену абсурда.
На губах вино, под носом пудра
Полные праздника лжи в пьяных лужах

Театр теней? Ооочень интересно, он как раз подоспел к началу спектакля. В зале тихо, даже не слышно шороха программок и шепота зрителей. Как будто все разом замерли, когда на выбеленном экране появилась тень. Широкоплечая такая, мужчина, стало быть, ее отбрасывает. Идет себе куда-то, чуть хромая, но без трости. А в другом конце сцены ластится вторая тень, более гибкая, но тоже не женского пола. И эта тень никуда не идет, не спешит, двигается с какой-то ленцой, зато первая приближается.
А дальше начинается какое-то безумие. Тени схлестываются при встрече, словно желая друг друга поглотить, раствориться друг в друге, сделать больно. Порвать, растерзать – на пол летят клочки того, что когда-то было одеждой. И слышен тихий вздох, ли стон – это какой-то неосторожный зритель подал голос. Но точно не Росио, нет, нет, нет, он хочет остаться, хочет досмотреть…
Но просыпается на смятых простынях и тупо пялится в потолок какое-то время. Что за хрень? Почему ни один сон он не может нормально до конца досмотреть? Уточнение: ни один сон, навеянный неизменными градусами теплого вина, которое он предпочитает пить перед сном. Ну, перебрал вчера, видимо, раз так долго не удается смахнуть с лица паутинку сна.
Тени какие-то. Кто они? Вторая часть больше походила на их встречу с Дмитрием, но этого не могло быть, ведь Росио сидел в зрительном зале… Что это может означать? Измена? А что, допустим, они люди взрослые. Ну, изменит кто-нибудь когда-то, ну, по морде получит. Все равно никто его никуда не отпустит. Потому что за прошедший год, который пролетел перед глазами со скоростью свихнувшегося поезда, они настолько сильно срослись, что само понятие «разлука» не рассматривалось даже.
Правда, кто будет терпеть каприз Росио? А его пьянство и последующие выходки?
А кто будет сносить побои Дмитрия? Кто еще получит удовольствие от того, как она сначала виртуозно раскрасит тебе физиономию, а потом столь же виртуозно вознесет на вершины блаженства.
Найдутся ли еще такие люди? Росио сомневался.
Пока мысли деловито копошились в голове, он успел принять контрастный душ, чтобы хоть как-то проснуться. Получилось не очень, башка стала трещать еще сильнее. Три бокала, Росио, три, а не шесть на ночь, - ворчал он на себя, проклиная скучный вечер, работу Дмитрия, ну, и Дмитрия заодно. Какого черта его так долго нет?
Просто он нужен, и чем дольше его нет, чем сильнее нужен.
- Мой, - шепчет Росио в неприветливую солнечную кухню, потому что глаза так и не привыкли к смене суток. Потом садится на стул, накидывает на плечи халат Дмитрия и набирает номер ближайшего ресторанчика. Готовить лень и не в кайф, так зачем мучить себя, когда пропитанный алкоголем организм срочно требует, чтобы в него не только вливали ароматную жидкость, но в промежутках еще и подкармливали. А вот о жидкостях…

У него в руках шприц, но он не врач,
И он видит распятым себя на двери,
И он обречён как военный трубач,
Он сегодня любитель жидкости №3.

Он сегодня пьет розовое вино, легкое, чтобы компенсировать неприветливые сны и тяжкое пробуждение. Росио не алкоголик, но не пить уже не может. Втянулся, вмазался, как следует, и все, из порочного круга не выйти. Как ни старайся, как ни рви на себе рубашку, как ни сдирай со спины кожу, не выйдет. Только время потратишь да нервы попортишь. А ведь он врач, ну, был когда-то врачом, он понимает, что нервишки надо беречь.
Особенно если живешь рядом с таким, как Дмитрий. Личный врач и личный садист, прекрасное сочетание, не находите?
В дверь поскребся курьер, и Росио поплелся открывать. Китайская кухня, для завтрака, пожалуй, слишком остро, зато быстро. Мальчишка оказался совсем молоденьким, и Гизайль махнул рукой: проходи, мол, сейчас рассчитаемся. Странно, наверное, он выглядел в глазах незнакомого совсем человека: взрослый мужик в белых брюках, босиком и в медицинском халате. Но как-то плевал на это Росио, дома он мог ходить как угодно. Нет, ну куда же запропастился его шелковый халат?...
Размышления на тему утраченного имущества прервал стук входной двери. «Беда», - подумал Росио и принялся за еду, пока тайфун с кодовым названием Бездушный не развернулся в полную силу. Курьер пока что не въезжал и отсчитывал сдачу.
Пять, четыре, три, два, один – поехали, дорогой мой, - называя Дмитрия своим, Гизайль сладко содрогался. А ведь правда, его. Никуда не денется.

+1

4

Разминая на ходу шею и плечи, а заодно и кулаки. Не знаю, на сколько уж Дмитрий был зол, но видок у него был тот еще. Он слышит голоса в кухне, туда и направляется, не разуваясь. Росио опять будет бузить, что на ковре следы,  хотя, вспомнит ли испанец об этом, когда на его лице остается след от кулака?
И есть ли вообще повод избивать любовника? Ну, сидит он за столом, ну в его халате, ну стоит парень какой-то деньги считает. Разве это повод? Для нормального человека, может быть, и нет, а вот господин Бездушный видит в этом всем подоплеку, которая раздражает, щекочет изнутри и подначивает. Словно Змей-Искуситель на ухо шепчет «а вот представь, что было бы, не приди ты пораньше», обвивает шею, перекрывает кислород. «Он ведь пьян, а он как нажрется вечно в истории лезет» и в груди где-то давит, а сердце, пробивая ребра, стучит гневно и требует выплеснуть злость наружу. Вы скажите, что он параноик? Я даже готов с вами согласиться, особенно в тот момент, когда он, сует деньги в нагрудный карман курьеру:
- Свали, чтобы я тебя не видел – в его речи чувствуется акцент, он, того и гляди, по-русски заговорит, что, кстати, случается, когда Дмитрий ну очень зол. Парнишка кинул взгляд на одного, потом сразу на другого и, осознав, что лучше бы уйти по-хорошему, быстренько испарился, захлопнув за собой дверь. Этот звук стал ознаменованием того, что любовники теперь наедине. А это, как правило, ничего хорошего не сулило.
Стоит отметить тот факт, что не всегда их встречи проходили так, как сейчас – с кулака, который встретился со столом. Это не попытка напугать, скорее выплеск первой, залежавшейся злобы. Сам процесс применения силы никогда не был запланированным, он был спонтанным, как смерч. Знаете, они, бывает, практически на пустом месте возникают и города сносят – вот аналогичная картина. Когда Змей-Искуситель до невыносимого сдавливает грудь, когда терпеть уже нет сил, а кто-то неведомый еще и на ухо шепчет «А он твой халат заляпал» - все случается само собой. Ухватив Росио за шкирку, Дмитрий дернул его, как мальчишку. Нельзя сказать, что в Бездушный на много крупнее и сильнее, он, скорее, злее, поэтому ему удается этот, на первый взгляд, непростой финт.
- Сука – мужчина щурится и толкает любовника в сторону, все как-то на рефлексах, он не думает, не продумывает каждое действие – подчиняется инстинкту, на котором, как иногда кажется, построены все их отношения.
Как они вообще держатся на плаву больше года? В этом океане жестокости, алкоголя и чего-то непостижимо прекрасного, что творится между ними. Да, подобного им уже не найти ни в ком другом, поэтому мысль о «поделиться драгоценным» вызывает у Дмитрия нервную дрожь, при том он даже не может себе представить, почему?! Взрослые люди знают, что верность – это незнание. Никто не бывает единоличным собственником чужого тела и рассудка, а Бездушному этого хотелось, и он был готов порвать Росио, запихнуть его куски в дальний сундук, если это поможет ему быть единоличным властелином такого обожаемого тела. А только ли тела? Гизайль – личность. К нему нельзя относиться как к предмету. Такое ему заливали психологи, но эти напыщенные мудки ничего не понимающие в настоящем влечении.
Когда Росио спиной впечатывается в мойку, Дмитрий усмехается и добавляет ему кулаком под дых.
- Я тебя предупреждал – он наклоняется, чтобы практически шептать это на ухо, ухватывает пальцами за волосы и резко тянет, заставляя выпрямиться – что я тебе говорил про левых мужиков в доме?
Это не его дом, но это его человек. Поэтому придется терпеть, а может и не терпеть, а наслаждаться. Что за мазохизм и садизм? А я бы не назвал это так, ни в коем случае. Это крайняя точка желания. Это безумие и сумасшествие. Это абсолютное доверие – а ради этого можно терпеть, желать и ловить кайф на кончиках пальцев. Это тонко, непостижимо простым людям, но, давайте будем честны – они по-другому не умеют. Во всяком случае, в именной связке, этим двоим необходима боль, она как смазка для механизма. Их тела не работают иначе. Их отношения не работают иначе. И даже сейчас, причиняя боль, разрываясь изнутри и содрогаясь всем телом от непреодолимого желания, Дмитрий знал – грань он не переступает. Все шикарно.
Не считая того, что эта дрянь опять не трезв, полугол и горяч.
- Чертов испанец

+1

5

Ммм, это как увлекательно кино в замедленной съемке.
Вот Дмитрий – ни в коем случае не Дима, бошку откусит, выплюнет потто, а потом пожалуется, что невкусно. Так вот, Дмитрий заходит в кухню – портфель бросил в прихожей, руки свободны, и начинает строить всех и вся. Лучше бы ботинки снял, честное слово. Росио даже не напоминал ему, просто каждый раз вызывал уборщиков, ибо кто будет перевоспитывать человека, которому идет четвертый десяток? О нет он не стареет, он как вино: с каждым годом все лучше. В этом Гизайль убедился на собственном опыте. Кто-то назовет этот опыт горьким, но куда уж понять их отношения какому-то левому человеку с улицы.
Дмитрий швыряет курьера, как котенка, Росио спешно дожевывает мясо цыпленка. Перекусил, и ладно будет, ибо следующие несколько часов не до этого будет. Глотнул напоследок вина из пузатого бокала и предусмотрительно убрал его: как-то они лишили сервиз пяти или шести предметов, выясняя отношения теплым осенним вечером.
- Дмитрий, я, - впрочем, как всегда, прервали на полуслове, перехватили на полувзгляде и отшвырнули в сторону. Тело, давно подстроившееся под причуды любовника, послушно подстроилось под обстановку. Сейчас ничего особенного не будет, Дмитрий только разогревается, хотя странно, что английский пошел к черту. Обычно он сбивается на одной непонятный язы только в редких случаях. Что такое? Неужели так скучал?
Росио улыбнулся, но проверять догадку на практике не стал. Да и времени особо не было, так как спина уже прохладно приветствует мойку, а чужой кулак ударяет так, что дыхание сбивается, и из горла вырывается хрип. Пару раз, помнится, Дмитрий ну слишком не рассчитал, и у Росио кровь ртом хлынула. Пожалуй, только это и остудило любовника, когда тот хотел в очередной раз навалять ему за какую-то оплошность. Мелочь, по мнению Гизайля, а по мнению же Бездушного страшнее смертного греха.
А религиозен ли он? Для интереса надо спросить.

Вольно, можешь разорвать меня на части
Я-то знаю, что такое счастье
И мне уже почти почти не больно.

Дыхание восстанавливается достаточно быстро, сказывается привычка. Но он вынужден выпрямиться, прогнуться в спине, упереться руками в тумбочку, чтобы не потерять равновесия. Он вынужден посмотреть Дмитрию в глаза и слегка улыбнуться – о, как же эта улыбка бесит любовника, кто бы знал. Но сейчас нужно улыбнуться именно так. Потому что после первой капли, после того, как грубо заставили его поднять голову, нужно незамедлительно получить еще. Иначе искра потухнут, иначе пожар будет разгораться медленно, а оба будут только горестно вздыхать, грея пяточки на едва теплых угольках.
Нет, Росио любил испепелиться сразу, до мяса, до костей, до поверхности органом. Чтобы взвыть на пике блаженства и вцепиться в чье-то плечо.
- Ревнуешь, да? – фраза, которая очевидна и от этого еще больше разозлит Дмитрия. – Испугал курьера. И кто теперь будет приносить мне жратву? – схватить его руку, сжимающую волосы. Просто так, чтобы не стоять без действия, ибо сейчас бесполезно что-то предпринимать. Будет только хуже. Хотя, хуже сломанного ребра ничего не было, а это не та критично, с учетом того, что оба врачи.
Росио мог произнести это имя практически без акцента. Он убил на это много времени, но сейчас, стоя в одних брюках – халат куда-то слетел, перед разъяренным любовником, он выдохнул:
- Дмитрий.
От одного только имени внутри все переворачивается, и организм медленно, но верно подходит к точке невозвращения. Это когда хочется просто наброситься на него, не взирая на причиняемую им боль. Когда  начинает потряхивать легонько от переполняющих чувств, от причиняемой боли.
Что ж ты со мной сделал? – вопрос так и остается невысказанным, а Росио, ногтями впиваясь в руку любовника, рвано целует его. На миг, чтобы заполнить паузу. Да и потому что хочется, чего душой кривить.
Скучал.

+1

6

Дмитрий впивается взглядом в карие глаза партнера. И какого черта на губах пляшет улыбка? Такая тонкая, с нотой издевки и чем-то неуловимо соблазнительным. Росио пытается что-то говорить, но в ушах стучит – кровь гоняется по телу с такой силой и скоростью, что всякую ересь вроде того, что в данный момент изрекает любовник, не жалко пропустить. Тем более, сколько раз уже звучали эти слова с легким налетом упрека? Столько же, сколько были пропущены мимо ушей.
Его ревность – особый момент. Он не считает это ревностью – он просто требует, чтобы то, что принадлежит ему, было только его собственностью. Ревнуют пускай мальцы, не уверенные в себе, а это просто клеймение, он однажды напишет на этой изящной шеи свое имя, чтобы каждый, кто рискнет прикоснуться, уже знал, с чем ему предстоит встретиться. Нельзя сказать, что Бездушный – гроза гей-баров. Скорее некоторый круг людей осведомлен, что партнера этого человека лучше не трогать, в противном случае – сломанный нос окажется минимум ощутимого дискомфорта. Его агрессия никогда не напрягала его самого – ну бесится и бесится, с кем не бывает. Его характер подразумевал подобное поведение, а не будь у него такого характера, были бы они вместе?
Ногтями Росио впивается в руку, и Дмитрий недовольно хмурится, но вовсе не от боли, а от этой жалкой попытки. Когда-то, когда их отношения только набирали свои обороты, русский хватал испанца, а тот брыкался, мог даже пнуть агрессора. В те моменты Гизайль огребал по полной программе, потому что очень быстро выбешивал неназванного господина. Постепенно они нашли эту золотую середину, когда сопротивление не слишком пассивно и вовсе имеет место быть. Если обратить внимание, можно заметить, что от запястья до локтя тянутся отметины – это одна из первых попыток вырваться, когда он, впившись ногтями в руку любовника, слишком противился боли, которую Бездушный доставлял. Медленно, неторопливо. Растягивая и постепенно впуская, по капле, в вену. Ему всегда нравилось это сравнение. Боли с наркотиком. Первое время тебя не торкает, потом хочется больше, а при передозировке трясет и все болит.
Он слышит свое имя и все внутри подрагивает, так до противного сладко становится. Это ощущение появление на уровне внутренностей и прорывается наружу, вырываясь из организма и желая выйти через рот – сказать что-то такое, чтобы поставить на место. Ему нравится это – ему нравится боль в руке, нравятся волосы в пальцах и дышащее тело совсем рядом. Конечно, вокруг Дмитрия полно живых людей, но не один не дышит так, как Росио – до истомы предано и каждым вдохом, словно благодаря за близость, за их совместный путь по этой чертовой жизни. Некоторые говорят, что если тебе один раз причини боль – закройся. Не подпускай к себе и живи как умеешь. Они же пошли иным путем – они сами причиняют друг другу боль, такую, страшнее которой встречается редко. Они готовы стирать друг об друга костяшки пальцев на ринге, где иногда тренируются вместе и это бои не в шутку – без защиты, в полную силу. Что самое удивительное, боль не приедается, она становится более чистой, откровенной, приятной. Человеческое тело пытается спастись, когда чувствует боль, закрыться, затупить ощущения – все силы направлены на это, это инстинкт. Их же тела более открыты этому чувству.
Поцелуй заставляет отстраниться, усмехнуться. Это будет после, а сейчас все совсем иное. Сейчас Дмитрий Бездушный зол и ему хочется крови. К великому сожалению, крови именного того человека, который, казалось бы, ближе всего прочего, что топчет землю.
Иногда случается так, что весь мир разом с ног и на голову. Вот примерно это ощутил доктор, когда на задворках сознания растянулась усталость, которая все это время мирно дремала и ждала подходящего момента. Ударило по ногам, зацепило зрение и наградило легким головокружением. Иногда надо идти на уступки собственному организму, иногда, правда, необходимо. Давать себе маленький отдых. Отпустив волосы, Дмитрий отвесил любовнику ощутимую пощечину и ухватил за нижнюю челюсть, заставляя внимательно посмотреть себе в глаза.
- Убил бы – мужчина возвращается к английскому языку, а в глазах все шальная мысль пляшет, но тело требует одного – душ и спать. Или хотя бы горизонтальное положение, чтобы дать мышцам, что были напряжены такой длительный срок, расслабиться. Его обожание Росио тяжело сравнить с чем-то, еще тяжелее сказать, что может быть сильнее, ну, помимо заботы о себе самом. Убрав руку, он напоследок вжимает его столешницу.
- Помни – ты мой.
Его тон не терпит пререканий, не ждет ответа, он просто поставил перед фактом, который давно ясен им обоим, но испанец весь этот год, словно пытается доказать обратное. Или заставить Бездушного каждый раз завоевывать себя. Покорять болью без страха, без упрека.
Иногда такое случается, как сегодня. Когда на работе слишком много всего и на домашние заботы уже не остается никаких си. Его можно было бы понять. Поймет испанец? Да какая к черту разница. Они уже столько вместе, что плевать, все равно вместе. Куда они денутся. На ходу стягивая рубашку, мужчина отправляется в ванную, собираясь закончить ритуал, которого требует тело. По привычке не запирая дверь, он лишь прикрывает ее, включает душ и встает под струи.
Тайком внутри теплится надежда – «он придет», здравый рассудок говорит иное – «он тебе сейчас и тут не нужен». Но это ведь Росио. Он на то и Росио, чтобы делать так, как ему захочется. При любом итоге, он потом откупится от озлобленного любовника.

+1

7

Между ними нечто большее, чем какая-то там любовь, ревность, привязанность, страсть. Это хуже зависимости, хуже пистолета, приставленного к виску, дуло которого неприятно холодит кожу. Чтобы представить все то, что чувствовал Росио к Дмитрию, нужно быть… Ну не знаю, эмпатом как минимум. Потому что описанию его ощущения точно не поддаются.
Дмитрий был натурально сумасшедшим. Бездушный, Soulless – если дословно перевести его фамилию на английский, cruel *– на родном испанском. Как получилось так, что фамилия отражает внутренний мир человека на все двести процентов? Не поддается объяснению вообще, Росио думал уже об этом. Бывает же, когда фамилия говорящая. Вот, тот самый случай.
Может показаться со стороны, что между ними ничего и нет, кроме боли, но это не так. Когда Дмитрий заламывает ему руку за спину до хруста суставов, когда наотмашь бьет по лицу или же сильным тычком разом выгоняет из легких воздух и табачный дым – в такие моменты Гизайль находит себя счастливым. Он давно подозревал у себя некие зачатки мазохизма, но на практике случай оказался еще более запущенным.
Ему это нравилось до сладкой дрожи, порой он даже ждал грубости, чтобы в ответ языком жестов, изгибами тела показать боль, которая так нравилась партнеру. Вряд ли они смогли бы друг друга терпеть столь долго, если бы их связывала нежность. Оставим ее для слабаков. Здесь все еще сильнее, здесь вырабатывается более сильная зависимость и более глубокое чувство, в сравнении с которым пресловутая любовь так, покурить вышла.
Ведь с изодранных в клочья губ никогда, даже шепотом не слетит «люблю».
Даже если он будет распят руками доктора, своего личного доктора, ничего не случится. В том смысле, что мир не рухнет, лицевые мускулы не сложатся в гримасу боли, а Росио не умрет. Это будет новым этапом, ведь рано или поздно его снимут. Те руки, которые некоторое время назад вгоняли в плоть ржавые гвозди. Росио не умрет, потому что знает: он нужен. Даже в покалеченном состоянии. Так даже лучше, кажется, иначе, откуда у Бездушного такая любовь к побоям?
Откуда бы ни была, Росио это нравится. Даже получив смачную пощечину, он ухмыляется, глядя в глаза, кажется, кровью налитые. Мысленно Гизайль только плечами пожимает, так и хочется ехидно переспросить: а на сколько процентов уверен, что действительно его? Убить-то убьет, тут даже сомневаться нет смысла. А вот насколько доверяет это вопрос, конечно, интересный, но не для нынешней ситуации. Просто потому, что сейчас сыграно только начало, коротенькая прелюдия, от которой и  удовольствия-то минимум, но вот желание она как нельзя лучше распаляет. Знал ли это Дмитрий, оставляя на скуле любовника смачную оплеуху, а потом сжимая челюсть чуть ли не до скрипа костей? Да поди, разбери его.
Если бы Дмитрий, вжав его в столешницу, продолжил бы пытки, Росио слова бы не сказал. А ту что, простите, за свинство? Куда это мы собрались, господа? Нет ли желания завершить начатое?
Упираясь разъяренным взглядом в удаляющуюся спину любовника, Росио закуривает. Хорошо-то как! Несмотря на то, что никотин, кажется, под кожу уже въелся, первая сигарета за день приносит забавные ощущеньица. Да, иначе и не назовешь, потому что на фоне того, что обычно в этой квартире творится… Вот-вот, так что именно так.
Пойти следом? Тут испанец призадумался. С одной стороны, под горячую руку может попасть, ибо на лице любовника написано, что мир весь ему остохерел до чертей последних. С другой стороны, не пойти следом он не мог, только не сразу. Надо выждать, надо немного остыть, приласкать возникшее желание, чтобы не наброситься. Потому что да, черт возьми, он дико соскучился! И никаких объяснений не нужно.
Никаких долгих раздумий: докурив, он направился в ванную, где уже деловито журчал душ. По пути поднял рубашку и сунул ее в ящик с бельем: привычка одного разбрасывать шмотье и привычка другого поддерживать хоть какую-то видимость порядка прекрасно друг с другом ладили, чего не скажешь об их обладателях. Росио ухмыльнулся и проскользнул в ванную, стараясь не впускать холодный воздух.
И залюбовался. Все же насколько Дмитрий был хорошо сложен. Он, кажется, знал каждый изгиб его тела и каждый шрам, но все равно наслаждался. Сидя на низком пуфике, в одних штанах, Росио любовался, изредка потирая челюсть. Пожалуй, в этот раз слишком сильно. Что же так? Долго они будут играть в молчанку и гляделки?  Ответ прост: столько, сколько потребуется. Обычно Дмитрий задает ритм, а Росио подстраивается. Так получилось с самой первой ночи и вошло в привычку. Так зачем рушить то, что и без того крепло сложено?
Сказать что-то? Росио думал об этом, но слова не шли на язык, не желали обжигать губы своим нахальством и лукавством. Единственное, что сейчас он делал с превеликим удовольствием, так это, развалившись на неудобном выкидыше стула, с легкой улыбкой наблюдал за тем, как крепкие струи воды обволакивают тело Дмитрия.
Нет-нет, пуфик слишком неудобный. Почему бы не присесть на краешек ванной? И угол обзора лучше, и в глаза можно посмотреть, шурясь, как довольный кот., но в то же время осторожничая.
Просто еще не время, Дмитрий, подожди еще немного.
______________________________________________
*не ручаюсь за достоверность перевода на испанский, во всем винить гугл транслейтер

+1

8

Не хотелось ничего говорить, не хотелось его даже видеть. Но это так, сгоряча. Внутренности обиженно ныли – требовали того, что получают по пришествию домой, обычно схватывают сполна. А в этот раз? Дмитрий, ау, где боль, страх и ненависть, которые ты возводить в божественный ранг? Где твоя сила и весь вспыльчивый характер? Но сейчас, стоя под душем, наслаждаясь теплой водой и расслабляясь, господин Бездушный старался не думать об упущениях, обязанностях и догах. Сейчас, на едине с собой, он позволил себе с размаха съездить кулаком по плитке, от чего костяшки пальцев обиженно заныли. Это тебе не человеческое тело месить, тело, которое куда охотней принимает на себя удары, нежели стена ванной комнаты. Разжав кулак, мужчина сжимает его и разжимает – неторопливо и несколько раз, потому как возникло противное ощущение, что одна из костяшек выбита, но все хорошо. А вот радоваться или горевать – об этом он даже не думал.
Прикрыв глаза, подставляя лицо струям, он слышал, как отворилась дверь ванной, но даже головы не повернул – не сейчас. А дальше этот взгляд – сверлящий  и заинтересованный, кожей он ощущает, как Росио изучает его –  словно пальцами ведут по коже. И все кажется каким-то самим собой разумеющимся, уютным. Дмитрий старается не думать о том, что в этом есть доля раздражения и разочарования. Иногда даже проскальзывают мысли, что итальянец просто скучал, поэтому и вызывал курьера, чтобы огрести заслуженное.
- Скучал? – негромко, в голове. Себя спрашивает? Или о партнере интересуется? В этот момент партнер пересаживается ближе.
То, что он испытывает не поддается классификации человеческих эмоций. Вам любопытно? Я могу это сравнить только с ненавистью. Жгучей, всепоглощающей, мощной. Ненавистью, которая встряхивает все его внутренности. Он ненавидит Росио за то, что не может без него. Ненавидит за шикарное тело и эту преданность, которую и преданностью не назовешь. Ненавидит за каждую родинку, шрам и клочок кожи, которые знает наизусть. За то, что скучает без него.
Откинув голову назад, забираясь пальцами в волосы, взлохмачивая их и так замирая на пару секунд. С одной стороны хочется врезать любовнику, чтобы тот свалил и не сверлил взглядом, в котором ничего приличного не наблюдается. С другой же, можно было бы и исполнить это нескромное желание, приложить разок-другой так, чтобы носом кровь пошла, а потом поиметь, в красках и эмоциях. В любом случае будет кровь. Возможно ли иначе? Выныривая из водного потока, Дмитрий внимательно посмотрел на человека, сидящего рядом. Вроде и хотелось что-то сказать, но, не слывя поклонником сладких речей, он предпочел действие. Ухватив любовника за плечо, Бездушный затащил его к себе  в ванну, под струи душа и хорошо приложил спиной к плитке, которая уже успела потеплеть.
Интересно, он когда-нибудь потеплеет в отношении этого человека? Да и стоит ли хотеть чего-то другого, когда жизнь уже устоялась в таком русле. Лекарь-калекарь провел пальцами по нижней челюсти партнера, слегка ухватил и двинул в стороны – проверяя, все ли с ней в порядке.  Эдакая немая забота, но, главное, она есть. Главное, они не совсем животные. Решив таки сделать шаг навстречу, а заодно и убедить в том, что сегодня не будет ничего такого
- В порядке?
И черт знает, о чем именно интересуется мужчина. Физическое самочувствие и на вид можно оценить как хорошее, а вот что там внутри – о таком Бездушный интересуется крайне редко, как правило. Так что у Росио есть замечательная возможность сейчас с ним просто пообщаться, если это реально в условии теплого душа, двух мокрых дел и крепких рук, которые где-то на талии, вжимают в стену, чертя ногтями линии на ребрах.

0

9

И если завтра начнется пожар, и все здание будет в огне,
Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне.

- В порядке?
Дмитрий, тебе не стоит беспокоиться. Даже если бы Росио был не в порядке, он все равно бы кивнул. Как кивает сейчас, не отрывая взгляда от твоего лица.
Поначалу он стоически терпел побои, ночами тихонько прокрадываясь в ванную и меняя бинты. И выкидывая окровавленные тряпки с балкона, на радость детворе и на ужас блюстителям порядка. Лучше уж так. Главное, чтобы Дмитрий не увидел. Потому что в то время Гизайль не был еще в ладах со своим телом. Тело не хотело принимать то, что больному мозгу нравятся разряды сродни электрическому, которые цепной реакцией пробегаются по коже, когда по ней, например, плетью хлещут. Незабываемо, неповторимо, никто еще не был так груб с ним. Но в то же время ни с кем еще не было испанцу настолько хорошо.
И постепенно его организм подстроился. Кровоподтеки затягивались за ночь, наутро обращаясь безобидными синяками, вывернутые запястья перестали быть чем-то неестественным, а синяки и вовсе стали делом привычным, на них Росио внимания не обращал даже. А перед кем ему оправдываться? Родители в Испании, ревнивой женушки нет, и слава всем Богам, а любовник. Хм, так это же он их оставляет, хотя, кто знает его, вот забудет так, что делал прошлой ночью, и все, прощай, Гизайль, ты прожил неплохую жизнь.
- В порядке?
Иначе и быть не может. Особенно неплох момент, когда под душ сунули. До Гизайля не сразу дошло, что приятные ощущения не только от удара о кафель, который, кстати, ничем критичным не обернется для него. Это такая мелочь. Важно то, что в это движении рук промелькнула забота. Хорошо замаскированная такая, в маскировочном халате и с ветками на шлеме. Что б вот вообще никто не заметил. Вот и Росио не особо-то был уверен, что это забота. Быть может привычка? Все же Бездушный как бы врач, и его задача лечить. А на любовнике он отрывается, видимо. Но это чертовски приятно.
- В порядке, - думает Росио, на мгновение прикрывая глаза, позволяя телу привыкнуть к новой обстановке, ибо они уже не сидят на краю ванной. Они, то есть он в ванной. В летних белых штанах, которые не упустили возможности прильнуть к ногам, слиться с кожей. И рядом с Дмитрием голым. И почему какой-то ступор одолел? Ведь хочется. Его неимоверно хочется. Первое время Гизайль орал, что Бездушный посадил его на иглу, оставшись на ночь, что теперь Росио на всю жизнь наркоман, зависимый, и что если они расстанутся, то он…
То он сразу получал по зубам, по губам. А потом слышал горячие слова у уха. И улетал, не разбирая даже смысла. Успокаивался, как ребенок, наверное. Просто потому, что бы хорошо.
И сейчас хорошо, пусть от мокрых брюк как-то прохладно. Но кто же даст ему замерзнуть. Как вообще температура тела может опускаться, когда тебя вжимают в стенку, а ногти, вроде бы и не такие длинные, как у некоторых дам, ощутимо впиваются в кожу до самых, кажется ребер. И губы кривятся, потому хочется чуть больше, чем спиной об стенку, и Росио протягивает руки вперед, проводя пальцами по торсу любовника, чуть выпуская коготки. Чтобы остались легкие красноватые полосы. Потому что его. Дмитрий принадлежит ему, Росио Гизайлю, пьянице, аморальному типу, да еще и испанцу. Да, именно так. И больше никому. Возможность измены пьянила, но он точно знал, что если застанет, то убьет. Обоих, судя по всему, потому что будет ну очень обижен.
Говорить что-то? А зачем? Сейчас контакт будет налажен, катализатор подействует, и главное ванную затылком не расшибить. Ну, или не раскровить затылок об ванную, это уже как Дмитрий решит.
Странно, наверное, так безоговорочно доверять партнеру, но есть в этом что-то такое. Росио не выдержал, подался вперед и провел губами по животу любовника, собирая пресные теплые капли воды.  Восхитительно. Если бы он был котом, то мурлыкнул бы. Но, увы, судьба распорядилась иначе, и теперь Гизайль-человек, который не кот, просто улыбался, снизу вверх глядя на Дмитрия.

0

10

Напою тебя страхом.
Напою тебя болью.
И мы назовем все это…

Дмитрия не оставляет чувство, что надо было таки напиться перед возвращением домой. Тогда бы точно все по намеченному сценарию. По привычному и такому родному – пара синяков, вагон грубостей и океан страсти.
Стоя под струями воды, наслаждаясь близостью с пылко обожаемым любовником, которого только и хочется, что касаться, касаться и еще раз касаться. Именно поэтому пальцы путаются в волосах, тянут назад голову, заставляя оторваться от кожи, под которой уже побежали электрические импульсы в предвкушении разных приятностей и прелестей, которые вполне могут случиться, если губы опустят еще чуть ниже. И это называется отдыхом от его общества? Это ваше, мистер, Бездушный, желание сполоснуться и грохнуться в постель? А что-то мне подсказывает, что сейчас кто-то тут очень даже задержится и явно не за потираем спинки взмыленной мочалкой. Пальцы постепенно ослабили хватку, но ладонь продолжила блуждать где-то там, в районе затылка. До того самого момента, пока не оказалась на щеке. Внутри Дмитрия поднимается волна, которая охватывает каждую клетку тела. От кончиков пальцев до глубоких внутренностей – легкие подрагивания, которые непреклонно нарастают и колотят по сердцу, разгоняя его, вминая его в ребра. О нет, дальше случилась не пощечина – ведь этого Росио будет явно мало, да и с возросшим возбуждением Бездушного это никак не сравниться. Ухватив парня, Дмитрий приложил его щекой о плитку, ударив наотмашь, в довершение картины, вжав лицо в гладкую поверхность. Кажется, результатом этой красоты стала рассеченная губа – белое полотно стены окрасилось замысловатым красным узором. Но это мало, мало, мало. Банные развлечения мужчина не очень любит – кровь размывается водой, разбавляется и теряет естественное очарование, заодно с солоновато-железным вкусом. Хотя, иногда возникало ощущение, что в кровь этого черта подмешано что-то.
Оставив любовника сползать по стенке, грубиян выбрался из ванной и, обтираясь на ходу полотенцем, направится в спальню, прекрасно осознавая, что спокойный сон ему не светит, да и на кой черт он ему теперь? Ощутив в руках податливое тело, услышав тихие придыхания и узрев эти ошалелые глаза – тут же проснулось второе дыхание на пару с уймой потаенных желаний и фантазий, которые уже крутили низ живота. Уж чего, а возбуждения он скрывать не привык, да и откровенность партнера ценил чуть ли не более своей работы. Но это я загнул, хотя, может и правда. Никто не знает, когда его забота – отголосок работы, а когда просто чувства. Хотя, Дмитрий и «просто чувства» в одном предложении смотрятся крайне дико.
Обернув полотенце на бедрах, мужчина сел на кровать, погрузив еще пышущее теплом тело в прохладу  покрывала, которое так заботливо уволокло его в свои объятья – не совсем достойная замена Росио, но он не заставит себя долго ждать. Бездушному нравилось быть оригинальным, нравилось делать больно так, как не делает никто. Он любил смешать моральное и физическое – самое то для такого паршивца как его сожитель. Иногда случалось так, что и до секса их развлечения не доходили, да и не это настоящее наслаждение. Эти двое проживают вместе год, а уже так хорошо друг друга знают, что способны и лишь прикосновениями, нажатием на точки довести любовника до пика, при том медленно, растянуто – подобная пытка всегда сладка. А трах на скорую руку – это явно не  про них, хотя, случаются и исключения, кои можно найти в любом правиле. Сейчас, в ожидании Гизайля, доктор взял папку с бумагами, лежавшую на тумбочке подле кровати и полистывал ее с заинтересованным видом. Она валяется тут уже вторую неделю, если не больше.
Он даже работу на дом берет. Свою работу на чужой дом.
А внутри все подрагивает в предвкушении взаимной пытки, и глаза поверх предмета в руках. В надежде увидеть его в дверях, а лучше еще ближе. Главное условие – не замечать до последнего. Так ведь интересней, правда. Будет за что получить.
- Засранец – бросает он в сердцах – вот ведь ты...
Какой, Дмитрий? Соблазнительный? Сумасшедший? Да-да, именно такой. Срывающий все планы, шумный, яркий и безумный. Иной рядом не выдержит.

+1

11

И мы назовем все это…
Наслаждением.
Страстью
Выбросом чувств. Которые как жгучая лава, как раскаленная стрела, могут сжечь дотла любое, что попадется им на пути. Только вот у Гизайля отчего-то оказался иммунитет. В чем дело? В том, что это ему нравится. Он не боится боли, не видит ничего зазорного в кровоподтеках, не зажмуривается, когда чужая рука приближалась к щеке с намерением ударить, смять, унизить, оскорбить. Но ему это нравилось. Прогибаться, подстраиваться под заданный ритм, нарушать его и получать за это ощутимый тычок, укол, удар.
Ощутимо приложившись к прохладному мокрому кафелю, Росио не то что бы разозлился, но затаил злобу. Что за херня? Бездушного не было дома больше суток, и вместо обычных пыток он с ним играет? Нет, так не пойдет, об кафель мы прикладывались в первый месяц знакомства, и тогда это казалось чем-то из ряда вон выходящим.
А сейчас что? Губа разбита, только и всего. А Дмитрий ушел, прихватив с собой единственное полотенце. И что делать? Гизайль сплюнул в раковину и с трудом стянул брюки. Липкие, ледяные, они никак не взялась с тем, что он собирался делать сейчас. Бросил взгляд в зеркало – в уголке губ снова наливается капелька крови, но это потом, потом. Главное, что на лице нет никаких синяков. Потому что, если все пойдет так, как задумал он, синяков станет еще больше, а один на один они ложатся неровно и болят дольше.
Не смущаясь особо – да и кого? – он, босыми пятками оставляя на паркете цепочку следов, прошел в спальню и, остановившись на пороге, залюбовался.
Росио привык получать только самое лучшее, и любовник не был исключением. Даже сложнейший характер Дмитрия, его привычки, его чертову работу, на которой он сгорал вместо того, чтобы сгорать дома вместе с Росио – даже это нравилось испанцу. Он мальчик-то взрослый, давно уже, да, и если начистоту, то и не мальчик, понимал, что ничего идеального нет. Что даже самое красивое яблоко с высокой вероятностью окажется гнилым изнутри.
А Бездушный – нет-нет, не прогнил, просто он был таким вот. Даже если он такой с детства, Росио не удивится, только улыбнется краешком рта. Он вообще редко улыбается открыто, да и зачем7 нужны ли Дмитрию его улыбки? Быть может, но не так часто.
Сейчас он нуждается в другом, просто умело маскирует это желание. Недолго постояв в дверном проеме и протерев косяки от тонкого слоя пыли, Росио сделал несколько шагов к кровати. Кровать – отдельная тема, он вымотал нервы себе и Дмитрию, они поругались, но он добился своего: спальню он обожал еще и потому, что тут стояла дорогущая и потрясающе удобная кровать. Ложе любви, опочивальня, траходром, в конце концов, когда времени на романтику нет, а хочется так, что в ухо льется не шепот даже, а рычание.
Он останавливается, чуть ежась от прохладного воздуха, а потом выхватывает бумаги из рук мужчины и бросает их за спину. Гизайль не видит этого зрелища, но старался, как мог, чтобы все было на высшем уровне пафоса. Ибо какого хера? – бумажки, видите ли, интереснее соскучившегося любовника?
Так дела не делаются.
И Росио подходит к Дмитрию, толкая его на кровать. И сам ложится, к нему прижимаясь, чтобы не так холодно было, ведь капельки воды на теле не испарились, а только стали холоднее.
И он рассерженно у самого уха выдыхает:
- Идиот.
И он запускает пальцы в темные волосы, прикрывает глаза, и продолжает:
- Я скучаю.
Да, он скучал все время, даже когда они были вместе, потому что Бездушного всегда было мало. Или же Росио был настолько ненасытен. Что готов был проводить в спальне двадцать четыре часа в сутки, даже не прерываясь на сон.
И это даже не любовь, это что-то сильнее нее, выше, резче, острее, интереснее во сто крат. Ярче, оригинальнее, острее.
Это нечто совсем иное.

+1

12

И хочется врезать, так что бы не повадно было. Жест полон пафоса, дерзости и Дмитрий недовольно щурится, когда документы разлетаются по комнате, превращаясь из объекта интереса в объект раздражения, а дальше логическая цепочка, странноватая, но, тем не менее. И когда Росио жмется, шепчет на ухо, забираясь в волосы пальцами, именно в тот треклятый момент в мозг ударяет ощущение тоски. Это тело, этот человек, эта страсть – сутки без наглого испанца могут показаться безумным испытанием, будь у Дмитрия самомнения поменьше. Дай он себе волю и шепни «я тоже скучал», что бы изменилось? Ничего. Потому что слова не стоят ничего, зато действия и эмоции бесценны. Своими руками мужчина ловит чужие, показательно отворачивается – их совместная жизнь спектакль на любителя.
Подмяв партнера под себя, Бездушный высвобождается из объятий, а дальше рефлексы и порывы. Рывком перевернув любовника на живой, мужчина заламывает ему руку за спину да так, что та, обиженно хрустнув, изгибается в неестественной форме. Чужое запястье легко помещается в пальцах, и под кожей бьется пульс, который набирает обороты. Прикрыв глаза на миг – сейчас он может себе это позволить. Такие вольности в начале экзекуции. Кто-то теряет хватку? От одной мысли по телу дрожь – злоба на самого себя. Вжимая колено в чужую поясницу, с силой держа руку, Дмитрий готов отыграться за все – и за идиота и за эти скучания. Дмитрию необходимо отыграться. Чужая боль ему к чертям не нужна, но боль его годовалого сожителя, совсем другое дело. Этот человек доверяет ему себя, а он бесцеремонен, груб и вслух ни за что не признается в том, что нуждается в нем так же, как в чашке кофе утром. От Гизайля пахнет свежестью и Бездушному от этого тошно, внутри назревает нестерпимое желание испачкать, убрать с губ усмешку, украсить лицо гримасой боли. Но последнее, как и предпоследнее, просто невозможно – иначе он не итальянец.
С особой, извращенной, нежностью «добрый доктор» любуется лопатками, которые выпирают, стоит сильней потянуть заломленную руку. Тело Росио – произведение искусства, при том совершенно неясно чье. Казалось бы, прокуренный и пропитый насквозь, он просто обязан где-то портиться, но что легкие, что прочие важные органы, никогда его не подводили. Никогда не было в нем отдышки от усталости, разве что от нехватки кислорода, когда кулак спечатывается под дых.  Тянет мять тело, но рано, начинать всегда стоит постепенно, а то будет как всегда – от слишком резкого и слишком резвого перегореть как раз плюнуть. А их времяпрепровождение обещает быть долгим.
Ведь да, черт возьми, он тоже скучал.

оффтоп, даже два

Для Росио: я знаю, ты мне простишь. Я как полностью поправлюсь, вернусь к жизни целиком и полностью, а пока я до неприличного скуп.
Для амс: просим разрешения продолжать играть по старому времени. Или новое в шапку пихните, не переносить же из-за моей болезни все это дело во флешбек. (по этому поводу я еще ткну кого-нибудь в личном порядке)

ответ амс: сообщение гм о новом времени удалил, продолжайте по старому времени!

0

13

Дата и время:
5 декабря 2011 г, Понедельник
09:00 - 15:00
Погода:
За неделю многое изменилось: погода из поздне-осенней стала явно зимней. Срывается первый снег. Холодный северный ветер срывает головные уборы. -2 С - +1 С

0

14

Дата и время:
10 декабря 2011 г, Суббота
19:00 - 1:00
Погода:
Cрывается мокрый снег и декабрь обещает быть довольно суровым даже для щадящего калифорнийского климата. Температура: +4С - 0С

0

15

Дата и время:
15 декабря 2011 г, Четверг
11:00 - 15:00
Погода:
Не по-зимнему сухо и тепло, но мы ведь в Калифорнии! Наслаждаемся пробивающимся из-за тяжелых облаков лучами солнца и кутаемся от северо-западного ветра! Температура: +3 - +7 С

0

16

Дата и время:
20 декабря 2011 г, Вторник
07:00 - 12:00
Погода:
Издевательски-солнечная погода отнюдь не радует калифорнийцем летним теплом, впрочем, и на зиму пока что это мало похоже. Ветренно, но без осадков. Безоблачно. Температура: +3 - +7 С

0

17

Дата и время:
25 декабря 2011 г, Воскресенье
18:00 - 23:00
Погода:
Дождливый, мерзкий вечер. Даром, что Рождество - погоде, кажется, плевать. Практически безветренно, но зябко. +3 - +5 С

0

18

Дата и время:
11 января 2012 г, среда
15:00 - 19:00
Погода:
Небо затянуто тучами, срывается мелкий дождь и лишь изредка и ненадолго проглядывает солнце. Ветренно, +8 - +10 С

Отредактировано Game Master (2012-09-30 14:00:06)

0


Вы здесь » Golden Gate » Все подряд » Двухэтажные аппартаменты D.B & R.G.