Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Got Your Head In The Clouds


Got Your Head In The Clouds

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Название воспоминания/события
Got Your Head In The Clouds
2. Действующие лица
Beth Summers feat. Ben Campbell
3. Дата/примерная дата и время
день/вечер 15 октября 11 года, ночь с 15 на 16
4. Краткое описание.

Бен все еще пытается привлечь внимание Бет Саммерс, а ее день рождения кажется идеальным поводом для особенного, третьего, свидания.

Отредактировано Beth Summers (2012-02-04 16:36:48)

0

2

- Элизабет Оливия Саммерс? Сейчас посмотрю, - я киваю и продолжаю улыбаться. После долгих уговоров секретарша в деканате сдалась и согласилась сказать мне дату рождения Бет. Скольких же трудов мне это стоило. Эта женщина, что звалась секретарем, была слишком противной и неподкупной. Ни одна моя улыбка или предложения в виде коробки конфет и записок «вы сегодня так очаровательно выглядите» не помогали. Она упиралась на своем и твердила о том, что не имеет давать студентам информацию о других. Оставалось последнее оружие, которое должно было сработать беспрекословно. Я набрал полную грудь воздуха, поправил ворот рубашки. Беру ручку, очередную бумажку и начинаю писать. «Прошу вас, у меня безвыходная ситуация. Вопрос жизни и смерти» - я поднимаю взгляд на эту женщину и протягиваю бумажку. Все знакомые девушки называли этот взгляд – щенячьим. Грустные глаза, чуть выпяченная нижняя губа. Это был последнее секретное оружие у меня в запасе. Дальше я не знал, что делать. Но я обязательно что-нибудь бы придумал.
- Пятнадцатое октября девяносто второго года, город Брисбен, Австралия – я внимательно слушал каждое слово секретаря и даже сделал пометку у себя на руке. 15БЕТ. Я достал из рюкзака коробку конфет и написал на еще одном клочке бумаги «Спасибо, вы спасли жизнь очередному шпиону». Улыбнувшись на прощание, я вылетел из деканата и тут же остановился, прямо по середине коридора. Какое сегодня число?
***
Только вчера я узнал, что сегодня у Бет день рождения, а это означало, что надо действовать быстро. Весь вечер четырнадцатого октября я проходил в раздумьях. Мне хотелось удивить Бет, чтобы она обрадовалась подарку, мне, вниманию. Для начала, мне нужно было построить план. Куда повести девушку в ее день рождения, если вы знакомы несколько недель, а ты уже влюбился в нее? Мда, на такой вопрос никакой поисковик не найдет ответ. Надо было найти что-то такое оригинальное, чтобы она запомнила это надолго. Почему я так мыслил? Мне хотелось, чтобы она обратила на меня внимание. Была со мной. Хоть немного времени. И пусть, что у нас получалось так, что встречаемся мы каждые четрые-пять дней, мне не хватало тебя. Хотелось быть постоянно с тобой.
Итак. У меня не было четкого плана, куда пригласить тебя на твой же день рождения. Я бродил про просторам Интернета, в надежде на то, что какой-то баннер или реклама натолкнут меня на идею. Форум за форумом и надежда угасала с мгновенной скоростью. Меня захватывала паника все с большей и большей скоростью. Мне не нравилось то, что я ничего не мог придумать. Это было очень сложно. Я провел ладонью по лицу и осмотрел комнату. Была уже глубокая ночь, и я не помнил, сколько не спал за последние двое суток. Постоянные планы, попытка написать реферат, а теперь найти подарок для Бет.
Неожиданно, мне на глаза попадается яркий баннер, который гласил о том, что на открытом воздухе, в центральном парке Сан-Франциско состоится сеанс под открытым небом. БИНГО! Из любого безвыходного положения найдется выход, стоит только подумать. Я посмотрел подробности этого мероприятия. Вход свободный. Вот только фильм был старой страшилкой, классикой. Я долго сомневался на счет выбранного фильма, но лучше идеи не было. Итак. Мы идем в кино. На воздухе. В парке.

15 октября 2011 года.
Суббота, утро. Казалось, что можно поспать еще подольше, но на сегодня еще слишком много запланировано. И пусть, что я лег всего пару часов назад. Сегодня был не мой день. Время было около восьми утра, я сонно тянусь к телефону, который лежал под подушкой и быстро набираю сообщение для Бет. «Как на счет сегодня?» это был уже стандартный вопрос, на который ты отвечала по-разному, а я молчал в ответ. Все было сюрприз. Сообщение отправлено. Я благодарно киваю и потягиваюсь в кровати. Жутко довольный собой, вспоминаю, как до меня дошла идея для твоего подарка. Ты сама подкинула мне ее. Когда пьяная пришла ко мне домой и тарахтела, как заведенная пока не уснула. Ты говорила про все подряд, но я запомнил твои слова о том, что ты любишь котов. Значит, моим подарком для тебя будет…котенок.
Мне было очень интересно. Что ты сейчас делаешь. Как проводишь время и ждешь ли меня. Время было около шести вечера, значит, скоро комендант закроет вход в женское общежитие. Но это мне было ненужно. Я намеревался проникнуть в твою комнату не самым легальным способом. Через пожарную лестницу. Конечно, со всеми задумками, что крутились у меня в голове, это было практически нереально, но кто сказал, что я не люблю трудности?
Итак. До твоего общежитии оставалось совсем немного. Я уже видел огни верхних этажей. Самое главное было то, чтобы я правильно рассчитал расположение пожарной лестницы. Подойдя поближе к зданию, я облегченно вздохнул и улыбнулся. Лестница и небольшая площадка находились ровно под твоими окнами. Сейчас надо было раскидать вещи, которые мне не понадобятся. А это был рюкзак, в котором находилось все, что, было нужно для похода в кино. В руках же оставалось несколько табличек и большая корзинка цветов, в котором, уже свернувшись, тихо спал котенок. Маленький серый в полосочку. Я улыбнулся, когда увидел эту картину. Перевел взгляд на лестницу и, взявшись одной рукой за ее основание, подергал, дабы проверить крепкость и устойчивость конструкции. До площадки, которая была под лестницей, было совсем, не высоко, поэтому, потянувшись, я поставил на ее край корзинку с цветами и подарком, а рядом таблички. Лезть мне надо было на третий этаж…
Наконец, цель была достигнута, и я облегченно вздохнул, восстанавливая дыхание. В куртке было не очень удобно лазить по пожарным лестницам. Я осторожно заглянул в окно. Ты сидела в кресле, такая красивая и что-то читала. Улыбнувшись, я смотрю на часы. Половина десятого. Все четко по графику. Теперь пора выполнять мой план. Набираю воздух в легкие и, стуча в окно, прикладывая вплотную табличку с надписью « Открой окно». Твоих действий я не видел, но через несколько секунд замок окна щелкнул и ты открыла его. Я попытался надеть на себя самую непринужденную улыбку. Я показал жестом, чтобы ты отошла от окна и медленно начал залазить, стараясь не задеть твои вещи. Когда, этот акробатический номер был закончен, я перевел дыхание и посмотрел на тебя. На лице глупая улыбка, которая не сходила ни при каких обстоятельствах. Ты стояла передо мной, а в глазах читался шок и недоумение. Такое чувство, что других чувств со мной ты не испытываешь.
Перегнувшись через окно, я достал табличку, которую рисовал половину сегодняшнего утра. «С Днем Рождения, Бет». Почерк, которым были написаны разноцветные буквы на белом картоне, выводились с таким усердием, что казалось, писал не я. Следующим моим шагом был сам подарок. Я опять перегнулся через окно, но на этот раз выудил оттуда корзину. Множество разноцветных и разномастных цветов, а посередине небольшое ложе, где спал маленький котенок. Я осторожно подхожу к тебе и протягиваю свой «подарок».

0

3

Пятнадцатого октября этого года меня разбудил телефон. Я ожидала этого, хотя догадаться, кто же такой особо умный решился отправить поздравления так рано в выходной день. Можно было бы подумать, что это некто из Австралии, но отчего-то мне казалось, что тамошние знакомые обо мне чутка призабыли. Родители с днем рождения поздравляют ровно в два пятнадцать, тогда, когда я родилась, поэтому такой вариант откидывался сразу же. Здесь, в Америке мало кто знал о том, что у Бет Саммерс день рождения сегодня, так что оставалось  только гадать, ну или просто прочесть сообщение. Я лениво пихнула руку под подушку, чтобы достать телефон, но неуклюже скинула его на пол. Стук эхом отдался в моих ушах и окончательно разбудил меня, а противный писклявый звук уведомления стал еще громче. Я подняла телефон с холодного пола и нажала на слово «Прочесть».
Я сжимаю губы, увидев имя получателя. Долго гипнотизирую его взглядом и откладываю телефон в сторону. Я, в общем-то, ждала этого сообщения, я знала, что сегодня или в ближайшие дни я прочту эти слова снова. Я уже не ждала, что этот человек отступит от своей идеи, плана, миссии икс – привлечь мое внимание. Однако, заметила я сегодня утром, мне стало очень приятно от этих слов, будто бы маленький ритуал, каждые несколько дней. Я ждала их, более того, хотела именно сегодня прочесть их и видеть потом много-много раз после.
Полежав минут пять на кровати, смотря в потолок, я подумала об этом. О том, как стал привычен мне этот человек, как приятно стало находиться в его компании. Вопреки ожиданиям, от меня не требовалось все время что-то говорить, было до безобразия комфортно молчать с ним вместе. А иногда, когда я читала то, что пишет он мне на обрывках бумаги, салфетках и своей планшете, мне не хотелось отвечать вслух. Возникало острое желание забрать ручку у него из рук и написать ему ответ на обратной стороне. Так казалось правильнее, может, когда-нибудь я так сделаю, но пока мне неудобно касаться его.
Я встаю с кровати, уже размышляя о том, как я должна выглядеть сегодня. Оставляю телефон на кровати, не отвечаю на сообщение. Бессмысленно, он сам знает, каким будет ответ. А я знаю, что каким бы ответ ни был, он придет. Экран все еще горит, высвечивая:
От Бен Кэмпбелл: «Как насчет сегодня?»
*
Сколько мыслей крутилось у меня в голове, не сможет представить никто. За этот день, меня посетили самые обычные, будничные, интересные, абсурдные, самые сумасшедшие идеи, которые могут быть. Еще чуть-чуть и голова взорвется. Например, после звонка родителей возник вопрос: знает ли он о том, что у меня сегодня день рождения? Если да, почему же он до сих пор меня не поздравил? Если нет, отчего именно сегодня? Не завтра, не вчера, а именно сегодняшний день, словно по расписанию. Возможно, сегодня меня ждет сюрприз именно ко дню рождения, а возможно этот сюрприз преподнесу я, сообщив, что сегодня мне исполняется 19. Не хотелось бы. Я тут же представила, как было бы ему неудобно, он ведь не знал, извинится, что нет подарка, что не поздравил, как делают все вежливые люди. Это будет выглядеть искренне, и мне станет жалко Бена, ведь в этом нет его вины. Но я не успела додумать эту мысль, потому что решила выбросить ее из головы. Поэтому набрала полный рот спагетти и давилась ими дальше.
Ближе к пяти часам дня меня стали одолевать смутные сомнения, что Кэпмбелл не придет вовсе. Весь день я провела в одиночестве, без друзей родных, без вечеринок и праздников. Так я проводила свои два последних дня рождения, но Бен же обещал. Утренняя смска – это именно обещание того, что день будет запоминающимся. Но я все еще одна дома, не произнесла ни слова, кроме телефонных разговоров и когда пела на всю квартиру, подбирая одежду. Маленькая квартирка номер пятнадцать в общежитии пуста, тут тихо, когда я замолкаю, и я начинаю слушать стрелки часов. Черт, он не придет. Он не придет и даже не знает о том, что сегодня праздник. В общем-то официально это было бы третье свидание, может, он уже устал быть слишком вежливым и милым с грубиянкой и простушкой Бет? Может за шкурой бедного паренька прячется маньяк?
Аааааа, я должна что-то сделать, пока не поехала крыша. Я понимаю, что, возможно, это будет позднее свидание, ну там, темнота, романтика, но меня это немного пугало. Я в который раз перед зеркалом поправила уложенные волосы, но пока не собиралась одеваться. Если Бен приедет, то это будет ему маленькая месть за то, что заставил меня поволноваться. Я беру в руки журнал, что лежал на тумбочке у кровати, и начинаю туп его листать. Страница за страницей, я ничего не читаю, но пытаюсь подумать о каждой вещи, что вижу в глянце, иначе я просто бессмысленно стану перелистывать его, а мысли займутся судорожным представлением развития событий в той или иной ситуации с Беном.
Может, я должна была сама догадаться о чем-то? Ну, где и как мы должны встретиться? Хотя, как? Он ведь не давал и малейшего намека на это. Я перекрутила весь наш разговор в парке и удостоверилась в этой мысли. Однако, ответ на вопрос пришел сам: в окно постучали.
Сначала я подумала, что мне показалось. Что за глупость вообще, кто может стучать в оно третьего этажа? Но, когда постучали снова, я обернулась и увидела мужскую фигуру в окне. Она двигалась и приложила к стеклу что-то прямоугольное. Это Бен и его таблички. От этой мысли вдруг стало легче и чуть-чуть теплее, за весь день. Я подхожу к окну и опускаю ручку, даже не читая надписи на табличке. Я знаю, что он попросит открыть его.
- Смелое решение, однако, входить ко мне через окно, - недоуменно пялюсь я на парня, который перелазил через подоконник в моей комнате. Было странно слышать собственный голос, но не менее, чем лицезреть, как Бен Кэмпбелл пытается включить ловкость + 10, чтобы преодолеть препятствие. Вместе с Беном вынырнула и особенно большая табличка, по сравнению с тему, что он приносил раньше. Ты выпрямился и довольно уставился на мое ошарашенное лицо. Яркие пестрые, совершенно не сочетаемые цвета кричали «С Днем Рождения, Бет», а я поняла, что этот шедевр будет храниться у меня вечно, тут же.
Но сюрприз на этом не заканчивался, и, отложив табличку на подоконник, из-за окна ты словно волшебник выуживаешь самую большую корзину, какую я только видела. Из-за цветов, места посередине я разглядеть не смогла, но там явно что-то лежало. Однако, мне хватало и этой красоты, огромного букета непонятно чего с непонятно чем. Я думала, что больше меня ничего не удивит, но удивило именно то, что лежало в этих зарослях. У меня отвисла челюсть от удивления. Из-под листьев и цветков на меня большими глазами смотрел котенок, такой маленький, что казалось этот взгляд полон доверия такому большому миру.
- О, - только и смогла выронить я. Из корзины в твоих руках я умудряюсь выудить котенка, взяв его под живот. Он тут же тянется к моему носу мягкой лапкой, и я снов умиленно повторяю, - Оу, - перевожу взгляд на Бена, - Спасибо тебе огромное. Мне никто давно так приятно не делал, - я кладу животное на табличку и вдруг неловко обнимаю Бена буквально на пару секунд. Тут же отстраняюсь, словно обнялась с глыбой льда и тихо произношу:
- Подождешь? Мне надо переодеться. Если хочешь, можешь посидеть на кухне, - подарки подарками, но маленькая мстя будет выполнена.

0

4

- Спасибо тебе огромное. Мне никто давно так приятно не делал, - ты смотрела на меня с восторгом, а я улыбался в ответ. По твоим глазам было понятно, что ты в восторге, от чего мне становилось все лучше и лучше. Я хотел достать очередную табличку, на которой было написано «я боялся, что тебе не понравится», но вместо этого почувствовал твои руки на себе. Стою в ступоре, а руки медленно поднимались, чтобы обнять тебя в ответ. На самом деле это были неописуемые эмоции. Не смотря на то, что я уже обнимал тебя, и мы даже спали в одной кровати. Это все было не то. Ты сама обнимала меня, я почти уложил руки тебе на спину и талию, как ты отстранилась от меня. Я понял, что начинаю краснеть. Смущенно улыбаюсь. Ты же отходишь на несколько шагов, словно сделала что-то неправильное.
- Подождешь? Мне надо переодеться. Если хочешь, можешь посидеть на кухне, - твоя вежливая улыбка, я киваю и начинаю искать глазами кухню. Она оказалась за углом. А мы стояли перед дверью в твою комнату. Я делаю несколько шагов в сторону кухни, а ты заходишь к себе. Я провожаю тебя глазами и замечаю, что ты не захлопываешь дверь. Оставляешь небольшую щель. Это опасно. Оставлять открытыми двери, когда оказываешься в одной квартире с малознакомым парнем. Во мне просыпается интерес. Как в пятнадцатилетнем мальчишке, который еще никогда не видел красивую девушку.
В животе что-то щекочет, а ноги уже на носочках несут меня к щели между дверью и стеной. Я улыбнулся тому, что во мне опять играет это чувство. Я забыл его. С момента аварии этого чувства адреналина, перемешанное с чувством азарта, появлялось, словно красно солнышко. Сердце бешено стучит, отдавая свой ритм в виски. А дальше, стук пульса чувствовалось по всему телу. Я закусываю губу и прикладываюсь к краю двери. В этот момент ты достала из шкафа одежду, которую, видимо, хотела одеть. Я облизываю губы и не отрываю от тебя взгляда. Дыхание учащается, а сердцебиение сходит с ума. Ты достала черные джинсы и пиджак. Я улыбаюсь, как могу, в зависимости от сложившейся ситуации. Сложно улыбаться, когда ты весь напряжен, но в то же врем получаешь удовольствие от занятия и сравнения с маньяком. Глубоко вдыхаю и возвращаю взгляд на тебя.
Ты стояла перед зеркалом, убирала уложенные волосы в хвост. Руки соскользнули вниз, и ты схватилась за края майки. Когда я пришел к тебе, то ты была одета в большие, почти бесформенные, серые штаны и красную футболку. Я тяжело сглотнул и продолжил следить за твоими руками. Воображение ужа давно нарисовало все возможные варианты развития событий, но я остановился на одном. Остаться на месте и наблюдать. Ты словно специально медленно поднимала края майки. Я тяжело дышал, а сердце стучало все сильней и сильней. Начинала болеть голова от того, что в висках было постоянное тук-тук-тук. Майка была на половину снята, а я подался вперед. Какое-то инстинктивное чувство. Рот чуть приоткрыт, облизываю пересохшие от тяжелого дыхания губы. Я чувствую себя маньяком.
БУМ. Тупая боль пульсирует где-то в области лба. Я ударился головой о косяк двери. Дальше надо было действовать быстро. Я закрываю дверь. Хлоп. Слишком громко. Сердце бешено стучит. К горлу подступает паника. Я не могу ничего с собой сделать. Слышу шорох за дверью и мгновенно прячусь за углом. Прислоняюсь к стене и тут же обессилено сползаю до пола. Упираюсь ногами в противоположную стену. Сердце так же стучит, дыхание сбито. Я закрываю глаза и выдыхаю. Шумно. Провожу ладонями по лицу и встаю. Надо придумать маскировку. Я захожу на кухню, на столе стоял стакан, а рядом графин с водой. Налив полный бокал, я выпиваю его разом. Сердце немного успокоилось. Слышу тихое шуршание, смотрю в коридор с паническими глазами и опускаю взгляд. Оказалось, что из корзины выбрался котенок и пришел на шум. Я взял малыша на руки, и тот сказал маленькое писклявое «мяу». Улыбаюсь и принимаюсь гладить котенка.
Прошло наверно, еще минут двадцать после того, как ты начала переодеваться. Лоб еще немного болел, а я надеялся, что там нет ни шишки ни покраснения, иначе это выдаст меня с головой. Котенок мирно спал у меня на коленях. Мы сидели на кухне, а я осматривался. На самом деле, комната была небольшой. Там находилось все, что нужно. На плите стояла сковородка, а на мойке тарелка и вилка. Я смотрю на время, с момента моего появления прошел примерно час, что очень напрягало меня. В голове мелькала мысль о том, что ты специально тянула время. Но почему? В голове не было ни одной идеи, чтобы объяснить себе твои поступки и действия. Я водил пальцем по края стакана, а котенок укладывался удобней на мне, мурча и издавая еще какие-то звуки.
Из твоей комнаты послышались шаги и шуршание. Я хотел дернуться, но вспомнил о малыше, который мирно сопел. Ты быстро нашла меня, видимо, не сомневалась, что я последую твоим словам. Когда ты появилась на свету, то я чуть не открыл рот. Такая красивая. Я по какой-то странной и редкой привычке напряг горло, в попытке что-то сказать, но ничего не получилось. На твоих губах играла улыбка, даже слегка довольная. Я прищурился и ухмыльнулся. Пора было идти. Осторожно снимаю котенка со своих штанов и кладу его рядом. От чего слышу писклявое и возмущенное «мяу». Улыбаюсь и подхожу к тебе.
*
Из общежития мы вышли через главный выход, чем очень удивили коменданта. Забрав мой рюкзак, который был под твоими окнами, мы направились в парк. Я периодически смотрел на часы, потому что боялся опоздать. Мне никогда не нравилось опаздывать. Но, сейчас было важно не это. Было важно то, что я шел рядом с Бет.
Придя в парк, в нужную его часть, я начал следить за твоей реакцией. Но, на улице было достаточно темно и прохладно. Я остановился у последнего  фонаря и выудил из куртки бумажку. Она была аккуратно вырвана из моего блокнота, который всегда был вместе со мной. «Не знаю, нравятся ли тебе фильмы на открытых пространствах и нравятся ли фильмы ужасов…»

0

5

И хотя я никогда не могла назвать себя мстительной, меня очень часто гложет чувство справедливости. Глубокое чувство вины давит на меня, пока я не поступлю по совести, но, что странно, самостоятельно восстанавливать справедливость путем какой-то мести, пусть даже мелкой, я не решалась. Возможно, где-нибудь в глубине души я просто верила, что всем воздастся и учтется святым Петром. Однако, и верующей я не слыла, еще один парадокс. И, хотя, этот парень сегодня не сделал ничего страшного, за что надо было непременно вредничать и строить из себя супер важную персону, я позволила себе маленькую слабость.
Меня не особо напрягала такая ситуация: то, что я прождала этого человека весь день было как-то уже совсем не удивительно, никакого чувства несправедливости не возникало, но по сути это было как-то не правильно, словно что-то стоит не на своем месте. Сегодня был день моего рождения, мне, черт возьми, девятнадцать лет. В таком возрасте дни рождения справляют в огромном кругу друзей и каком-нибудь клубе, из которого возвращаются подпитые и подбитые и только утром или днем следующего дня. Мне уже должно быть весело, в то время как я сама лишь переодеваюсь, чтобы уже на ночь глядя скрасить свой праздник и уйти от этого скучного прозябания здесь, в четырех стенах.
Странно было даже то, что я была совсем не против, ждать Бена, который должен был прийти незнамо когда. Ну, кто же так делает? А если вдруг у меня планы, и я не могу ждать его весь день только потому, что парню так захотелось. Однако, планов у меня не было. Мне почему-то даже казалось, что это обычный день, слишком он отличался от всех остальных моих дней рождений. Однако, о том, что я вроде как не против, Бену знать не обязательно. Поэтому, как только он уходит, я неторопливо достаю вещи из шкафа, и придумываю, как бы потянуть время. Несмотря на то, что к Бену я была уже немного больше, чем равнодушна, более того, он мне симпатизировал, в каждом моем шаге при внимательном рассмотрении можно уловить проверку. Словно недоверие. Бет Саммерс после такого опыта с парнями все еще подсознательно не дает им ни одного шанса, как бы они ей не нравились. Но, кажется, она вот-вот сломается.
Мне нравятся недостатки Бена, которые можно было легки причислить и к достоинствам. Мне нравится то, как он смотрит на меня, словно недоверчиво изучает. Нравится то, что стоит мне поймать этот взгляд, как он становится менее уверенным и резким, как Бен моргает, как только замечает, что я тоже смотрю на него. По непонятным причинам все в этом парне подкупало меня, но, кажется, характер был сильнее. Я одевалась так медленно, как могла. Когда же джинсы и кофта были натянуты, а пиджак застегнут на единственную пуговицу, мне не захотелось выходить, и я в наглую воспользовалась случаем и дочитала ту статью в журнале, от которой Бен отвлек меня своим приходом. Я аккуратно сложила вещи, что было вообще невероятным деянием, переложила пару раз несколько цветов в корзине, что уже стояла у меня на столе и посмотрела на часы. Прошло лишь минут двадцать как минимум, а мое терпение уже на исходе. Я потянула еще минут семь и вышла из комнаты. Бен ждал меня с котенком в руках в положенном месте и терпеливо и послушно ждал.
Мы спустились на улицу и проделали незнакомый мне ритуал, заглянув под лестницу и достав оттуда рюкзак. Видимо, Бен оставил его, когда залезал ко мне через пожарную лестницу. Я, конечно, понимала, что с одной стороны это казалось практичнее, ведь комендант внизу ни за что не пропустил бы его в общежитие, ведь время уже не детское. С другой стороны, я знала, что это был лишний повод выделиться. Посмотри, мол, какой я романтик.
Уже темнело, но начали зажигаться фонари, поэтому мы шли по ярко освещенной улице. Правда, много времени дорога не заняла. Весь путь мы прошли пешком, пока не оказались у ворот парка. Я неуверенно сглотнула, я не люблю, когда чего-то не понимаю.
- Ты один из маньяков, что обитают в этом парке? Немного жутко здесь ночью, знаешь, - я знала, что ты не ответишь, да и вопрос был скорее риторический. Я, правда, немного поежилась от вида. Темнота сгущалась над кронами деревьев, с которых листва еще не до конца упала. Неясный свет просачивался сквозь ветки, создавая непонятный полумрак. Благо, так же как и на улицах, на маленьких аллейках парка то там, то тут светились фонари, более светлые и белые, нежели желтые городские. Воздух холодный свежий ударил мне в нос, стоило войти в парк немного глубже, я улыбнулась.
Мне нравилось здесь, хотя я не совсем понимала, чего от меня хотят. Ведь не просто так у Бена в руках набитый чем-то объемным рюкзак, что-то явно планировалось без моего ведома.  Что бы это ни было, Кэмпбеллу определенно удалось меня заинтриговать. Мой взгляд перебежал на него, в конце концов, он сдастся. Я неумолимо пялилась на него, пока тот не показал мне очередную записку. Я так привыкла к тому, что с ним можно просто помолчать, что казалось, иногда мне только это и надо. Я прочла запись и в моей голове что-то прояснилось. Чем глубже в парк мы заходили, тем слышнее становилась тихая, но ритмичная музыка, слышался разговор людей, кто-то очень громко рассмеялся. И вот, мои ожидания оправдались, мы выходи на поляну с установленным на ней гигантским белеем полотном, проектором. Вокруг нас люди: кто-то раскладывает пледы прямо на траве, кто-то, хитрый, принес складные стулья. В рюкзак Бена явно бы такой не поместился, поэтому он следует примеру первых и начинает вытаскивать Из сумки скрученные пледы.
Да, признаться, я была поражена. За такое я бы не просто простила весь день ожидания, а еще бы и отблагодарила как-нибудь. А мне было нечем. И вдруг стало жутко стыдно за то, что я заставила ждать парня, пока сама слонялась без дела. Ведь он старался устроить все это для меня. Я с большими глазами смотрела на огромное полотно, такое я видела в последний раз только в лет четырнадцать, еще в Австралии, когда мы всем классом ходили на один из таких показов. Мальчики уже клеились к девочкам, девочки прятались за деревьями и хихикали по кучкам, а я громко хохотала над фильмом, одна следя за развитием событий на сымпровизированном экране. Я оглядывалась вокруг и не заметила, как наше место – не далеко и не близко от самого экрана – было готово. Я не додумалась предложить Бену помощь, хотя и без меня он справился идеально.
Я скромно опустилась на зеленый разложенный плед, пока Бен все еще копался в сумке. Стоило ему развернуться, я чуть похлопала по месту рядом со мной, предлагая сесть. Хотя, куда бы он делся, однако, в темноте показалось, что он чуть зарделся.

0

6

А сердце начинается предательски стучать, когда мы останавливаемся около фонаря, чтобы я мог отдать тебе записку. Вообще,  это было спонтанное действие, его я не готовил с утра. Я нацарапал эти строчи перед выходом к Бет, когда меня в очередной раз посетила паническая мысль. Запиской этот клочок бумаги было сложно назвать. Вырванный из блокнота лист и написанные наспех буквы. Это происходило со мной очень часто. Панические атаки, которые начинались столь неожиданно, как и кончались. Это выглядело обычной спонтанной мыслью, которая развивалась до масштаба катастрофы, но тут же уменьшалась. А когда я начал ухаживать за Бет, то эти мысли становились все чаще и чаще. Хотя, ухаживать это было громко сказано. Она относилась ко мне как-то странно. Ведь еще месяц назад ты посылала меня открытым текстом и не хотела идти на свидание. А сейчас, шла рядом в темный парк, доверяя. Твою фразу про маньяка, я пропустил мимо ушей, хотя ответить бы все равно на нее не смог.
Мы прошли глубже в парк, где уже собирался народ. Кто-то располагался, занимая места и расстилая пледы на траве. Кто-то шутил, громко смеясь. Разговаривал, обсуждая предстоящий фильм. Краем уха я услышал, что этот фильм был открытием недели старых фильмов. Я краем глаза смотрел на тебя, не выпуская из виду. Может, это было из очередной паники, что я потеряю тебя, может из-за того, что я не мог поверить, что ты из раза в раз соглашаешься встречаться со мной.  То место, которое я приметил, было свободно. Я довольно улыбаюсь, ведь мой план идеален и пока не дал еще ни одного сбоя. Вокруг звучала тихая музыка, которая совсем не мешала. Все было украшено небольшими гирляндами. Было уютно что ли. Такие вечера часто устраивались у нас дома, в Лонг-Бич. Мы с друзьями ходили в центральный парк и смотрели фильмы на траве. Вот только это было больше похоже на спонтанное действие, когда мальчишки гонялись за девочками и старались задеть их как можно сильней. Став старше, фильмы переносились в более закрытые помещения, а после и вообще в комнату на втором этаже дома Кемпбеллов.
Мы дошли до нужного места. Бет стала рассматривать все вокруг. Такие удивленные глаза, улыбка на лице. Такой детский интерес. Я чуть улыбаюсь, следя за тобой и начинаю возиться с рюкзаком. В нем лежало два пледа и небольшой термос с кофе. Почему-то со времен нашего первого свидания я запомнил, что ты пьешь кофе без сахара. Наверно, я и, правда, слишком влюбился в тебя. Говорят ведь, что когда влюбляешься в человека, то начинаешь следить за каждым его словом, действием и манерами. А мне нравилось это. Слушать, как ты говоришь, как поправляешь волосы и как чуть закусываешь нижнюю губу.
Зеленый плед был кое-как выужен из рюкзака. Я удивился тому, что как-то смог запихнуть все это в небольшой рюкзак. Видимо, это наследственное от сестры. Она часто убегала из дому и умела запихнуть все вещи так, чтобы они убирались в маленькую женскую сумочку. Плед был расстелен на траве как-то слишком ровно и аккуратно. Это была еще одна моя странность что ли. Мне очень хотелось тебе понравиться, от чего я делал какие-то вещи, которые раньше даже не были не уместны в сочетании с именем Бен Кемпбелл. Вообще, после аварии я изменился, и это было заметно для всех, кто, когда-либо знал меня. Но, за последние полтора месяца я еще больше поменялся.
Я посмотрел на большой экран и вообще на все, что было вокруг. В руках все еще находился рюкзак, который висел мешком и был на половину пустым. Мне нравилась обстановка, которая царила вокруг. Обернувшись и опустив глаза на плед, я увидел, что Бет уже сидела на нем, поджав ноги под себя. Чуть улыбнулся. Ты казалась ребенком, который готовился смотреть какой-то захватывающий фильм и устраивался поудобней. Я взялся за рюкзак, ища там второй плед, который предназначался для тебя. Это был небольшой клетчатый теплый плед с моей кровати. Ты заприметила его еще тогда, когда в первый раз оказалась у меня. На самом деле я уверял себя, что взял его не по этому, но разум твердил, что именно из-за этого. Когда я в следующий раз посмотрел на тебя, оторвавшись от рюкзака, ты уже облокотилась одной рукой на землю и немного нетерпеливо хлопала по месту рядом с собой, приглашая меня сесть.
Сказать, что я не был смущен – нагло соврать. Улыбнувшись и сглотнув, я понял, что начинаю краснеть. Глубоко вздохнув слегка прохладный воздух, я понял, что веду себя крайне странно. Поэтому, попытавшись натянуть на себя самое непринужденное выражение лица, я сел рядом с тобой. Я мог сесть близко к тебе, чтобы ощущать твое тепло и знать, что ты рядом, что это не сон. Но, я сел около тебя. Даже около того места, на котором только что лежала твоя рука. Сердце стучало, а дыхание сбивалось от одной только мысли о близости Бет. Я закусил внутреннюю часть щеки и уставился в одну точку. От раздумий меня отвлекло движения с твоей стороны. Ты, то ли почесала нос, то ли поправила волосы за ухо. Я очнулся и чуть не прикусил себе язык. Оказалось, что у меня в руках все еще был плед, который предназначался для тебя. Я посмотрел на него и замер на несколько секунд. На самом деле, я задумался о том, почему взял именно один плед, хотя знал, что нас двое. Конечно, в этом всем мог читаться скрытый смыл. Да, я взял один плед именно из-за этого. Чтобы в какой-то из моментов мы оказались под ним. Вместе. Близко. Рядом.
Поняв, что задумался слишком давно, я очнулся и накрыл тебя. Движения были резкими и неловкими. Наверно, так же как и у тебя полтора часа назад, когда ты пыталась обнять меня. Так неловко. Я понимал, что мы боимся дотронуться друг до друга, хотя очень хотели этого. Я провел пальцами по твоим плечам и спине, расправляя плед, как бы удостоверяясь, что он ровно лежит и тебе тепло. На самом деле это были неловкие и резкие движения. Я понимал, что краснею и закусил сильно губу, чтобы не выдать себя. Я всегда так делал, когда волновался и старался не показать то, что другим было знать не обязательно.
В следующее мгновение погасли фонари и гирлянды. Начинался фильм. Сегодня показывали Дракулу. Черно-белое кино. Самая первая экранизация книги Брэма Стокера, 1931 года. Если бы я мог говорить, то рассказал бы очень много про этот фильм. На самом деле, я очень часто думал о том, что заговорю именно с Бет. С тобой. Врачи говорили мне, что я могу это сделать в любой момент, как будет угодно моему разуму. Курс антидепрессантов не помогал, сеансы с психоаналитиком не приносили плодов. Поэтому, мне сказали, что я должен ждать. Положительных эмоций, и какого-то особенного случая. После того, как я встретил тебя, то мне казалось, что именно с тобой я должен заговорить. Сердце словно чувствовало, я знал.
Я в очередной раз напрягаю горло, чтобы попытаться что-то сказать, но ничего не получается. Стандартная попытка, которая уже кажется, что никогда не увенчается успехом.
Фильм шел уже около получаса, я следил за тобой краем глаза. Ты же сидела в одном положении, все так же поджав под себя ноги и закутавшись в плед. Я улыбнулся и поправил воротник куртки. Казалось, что это незначительное движение, но я заметил твой взгляд на себе. От этого я напрягся и сделал вид, что смотрю фильм. А дыхание перехватило от того, что я почувствовал на руке плед и услышал шорох. Замираю. Ты двигаешься ближе, а я гадаю, зачем ты это делаешь.

+2

7

Мне иногда было очень интересно, что представлял собой этот человек до аварии. Как она изменила его, если не считать большого стресса и отсутствия речи. Что произошло внутри него. Несомненно, это словно смотришь фильм про какого-то супергероя, думаешь, смог бы ты сам такое пережить и что было бы с тобой, если бы ты стоял на пороге смерти. Но, тогда мы не были знакомы, а, если я и видела Бена в коридорах Университета, то вряд ли обращала внимания на него. Несмотря на то, что, когда я спрашивала у знакомых, что они знают о Бене Кэмпбелле, они делали большие глаза, мол, как ты можешь не знать этого парня, я действительно не знала. Все, так или иначе, были в курсе того, что с ним случилось, а я нет. Мне показалось, что я, оказывается, отрезана от внешнего мира. Я очень хотела бы знать его, видеть, как он разговаривает с друзьями, недругами, приятелями, незнакомцами, продавщицей в магазине и своим преподавателем. Хочу быть в курсе того, как он относился к этому миру до того, что произошло, и как мир относился к нему. Мне казалось, что в нем произошли более серьезные перемены, чем потеря речи в психологическом плане. Но сейчас я могла лишь догадываться, он все еще не произнес ни слова.
Я хлопаю ладошкой по месту рядом со мной еще раз и уже более настойчиво, чем в прошлый раз, потому что ты вдруг отвел взгляд, словно хотел что-то скрыть. Может, это свет так падает, а может, ты действительно начал краснеть. Так или иначе, ты быстро пришел в себя и, хотя зажато, но сел рядом. Хотя, вряд ли это назовешь рядом. Мне стало неудобно от того, что этот человек сторонится меня. Я могла додумать за него все, что угодно, но я искренне не понимала этого хода. Я смотрю на плед, словно измеряя глазами расстояние между нами. Ну, я же знаю, что ты хочешь сесть ближе, ты тоже это знаешь, так почему бы этого не сделать?
- Слушай, я не кусаюсь, - тихо говорю я, надеясь отчего-то, что ты не услышишь эти слова за звучавшей музыкой. Но попытаться я должна была, мне было не очень комфортно. Ты приглашаешь девушку на свидание, явно добиваешься ее расположения, а теперь стесняешься сесть ближе. Меня этот факт задел больше, чем должен был. Однако, взглянув на тебя, я поняла, что ты задумался о чем-то, глядя на плев с своих руках. Если так будет продолжаться, я скоро изобрету машину для чтения мыслей, мне надо знать об этом человеке хоть что-то, немного больше, чем он может мне написать.
Я пожала плечами, но тут же услышала какое-то шевеление с твоей стороны. Что-то мягкое легло мне на плечи после, а опустив глаза, я увидела клетчатый плед на себе. Я улыбнулась Бену, но тот, кажется, был не в своей тарелке и не совсем осознавал, что должен делать. Удивительно, что он вообще смог преодолеть это расстояние, пересилить себя, и позволить себе расправить плед на моих плечах медленными, словно нарочно, движениями. Я была рада уже этому. Ну, не такая же я ужасная, чтобы так пугать парней, или я действительно так отталкиваю его, даже если поначалу он бегал за мной сломя голову?
- Спасибо, - вдруг вспоминаю я о словах благодарности. С тобой как-то вообще забываешь о том, что время от времени надо что-то говорить. Мы сегодня даже не поздоровались, как и на первом свидании, например. Заворачиваюсь в предложенный плед.
Я не замечаю, как начинается фильм. Начальные титры бегут по экрану, показывая, что фильм действительно старый, как обычно и бывает на таких показах. По крайней мере, у нас так было. Проектор тихо застучал и лента понеслась. Я вдруг поняла, что даже не знаю, что будем смотреть, пока название само не появилось на полотне. Дракула, старый ужастик. Наверняка, с разными кричащими девушками, искусственной кровью и жутким акцентом парня из Трансильвании. Ну, что ж. Впечатляет, любой другой, пытаясь понравиться девушке, достал бы билеты на фильм с ужасно симпатичным мальчиком в главной роли (что само по себе является грубой ошибкой на свидании) и сопливыми «о, ты прекрасна, давай поженимся», поцелуй на закате и все подобное. Либо смелые, либо идиоты предлагают пойти на какой-нибудь ужастик, пренебрегая той возможностью, что девушки могут и не любить такие фильмы. Зато, есть шанс притянуть ее к себе поближе, когда кого-нибудь будут распиливать на части на экране. А это было чем-то средним, но очень впечатляющим для меня. Я сидела, широко распахнув глаза, следя за событиями на экране.
Вдруг  мое внимание привлекают твои действия, тихий шелест куртки, ты поправляешь воротник. Я понимаю, что пледов-то собственно, больше нет, и как-то совестно оставлять Бена без него. Ночь, в конце концов, так можно и простудиться. В отличие от него самого, я очень ловко преодолеваю расстояние между нами, закидывая одну сторону пледа тебе на плечо так, что мы оба оказались под ним. Другое дело, что одеялко было не резиновое, и мне пришлось немного скатиться в бок, ближе к тебе. От того чувства, что ты напряженно сидишь рядом, что ты делал уже минут сорок от просмотра, я сама немного выпрямляюсь. Теперь я вдруг понимаю, насколько было тебе неудобно сесть ближе, чем тогда. Страшно даже стало дышать неровно, но я пыталась вести себя так, словно это для меня ничего не стоит. С каменным лицом я вернулась к просмотру фильма и как-то не очень вовремя.
Стоило мне повернуть голову к экрану, как так возникла какая-то не самая лицеприятная сцена. Это было не страшно, как бывает с новыми фильмами ужаса, но чувствуешь, как тебя охватывает что-то очень тяжелое, когда видишь такую картинку в черно-белом формате. От неожиданности у меня перехватило дух:
- Ай,- негромко вздыхаю я от увиденного и отворачиваю голову, едва касаясь носом твоего плеча. Еще одно странное действие и меня как холодной водой обливают. Я резко поднимаю голову и смотрю на тебя. Точнее, смотрю на то, как ты смотришь на меня. Вот сижу я, чуть ниже тебя, повернувшись и подняв глаза к твоим. Вот сидишь ты, уже так близко, незаметно сократив расстояние нашими движениями, смотришь на то, как я вздрагиваю от фильма, смотришь, чуть опустив голову. А, если все сложить, получается, мы сидим ближе, чем нам было положено. Ближе, чем даже я могла себе допустить. Настолько близко, что я чувствую твое тепло под пледом. И пока я вот так смотрю на тебя, сердце начинает страшно биться. Почему, для меня остается загадкой. Мне еще неведомо это чувство.

0

8

- Спасибо, - твои тихие слова, а я улыбаюсь. Где-то внутри себя. Мне безумно нравится слышать твой голос, хотя и молчать приятно и так привычно. Наверно, от меня слышать такие слова – крайне странно, но для меня есть люди, с которыми приятно молчать. Не чувствуешь такой незащищенности, как с обычными людьми. Когда на тебя смотрят несколько десятков глаз, внимательно изучая и перешептываясь. После аварии, ко мне подходило очень много народу, видимо хотели убедиться в том, что я на самом деле не разговариваю. Сначала, это жутко раздражало. Но ты. С тобой все было по-другому. Я чувствовал, что тебе тоже хорошо в моей компании, пусть ты и не хотела это признавать так быстро. Порой, мне хотелось узнать, о чем ты думаешь. Пусть, это сейчас так модно – спрашивать о чем думает другой. Но, мне это было крайне важно. Я не мог спросить это вслух, а мысли ты читать не умеешь, к сожалению…
Фильм шел уже довольно долго. Все старые пленки не вмещали в себя материала больше чем на полтора часа. В фильме же начинало происходить самое интересное действие, поэтому даже самые злостные комментаторы затихли и смотрели на экран. На самом деле, это выглядело жутко забавно. Весь парк молчал, и были слышны только звуки, которые доносись из проектора. Нет, не крики, стоны и прочие атрибуты фильмов ужаса. Это была классическая музыка, свойственная только Дракуле.
Я слегка поворачиваю голову, чтобы посмотреть на тебя. Ты смотрела на экран, чуть приоткрыв рот. Как маленький ребенок. Я улыбнулся и выдохнул. Получилось немного громче, чем я рассчитывал. Но, ты не обратила на это внимание, из-за чего на душе отлегло. Я не могу объяснить то, почему не могу позволить себе дотронуться до тебя. Ты была какой-то недосягаемой для меня, не в прямом смысле этого слова. Мне казалось, что все это сон. Я все еще с трудом во все верил. И пусть, мы встречались уже несколько раз. Пусть я даже позволил себе спать с тобой. Это все было не то. Хотя. Наверно, из-за той ночи, что мы нечаянно провели в одной кровати, я не могу позволить себе дотронуться до тебя, как оно того требует. Я стал более скованным, ем тогда, когда бегал за тобой, пытаясь добиться внимания и свидания. Это были два разных Бена. Я не могу сказать, что я не хочу этого. Иначе бы я не пытался сделать каких-то неловких и мимолетных прикосновений. Все на самом деле на много сложнее, чем кажется. Был бы я старым Беном, то ты бы даже не обратила на меня внимания. На самоуверенного парня, который считал себя весельчаком и какой-то особенной звездой местного разлива. Ты бы сразу послала меня ко всем чертям.
Я поправляю воротник куртки. Но, это не спасает меня от прохладного ветерка, который дул с неизвестной стороны. Я чувствовал, что начинаю замерзать и начал ругать себя за то, что надел кожаную куртку. Слышу шуршание с твоей стороны, но не подаю вида. Не знаю, мне просто хотелось узнать, что ты будешь делать дальше. А дальше ты решила добить меня в конец. Я не скажу, что мне не нравился твой жест, но этим ты только доказываешь снова и снова, что ты идеальная. Я чувствую твою руку у себя на спине, и плед ложится на мое плечо. Я поворачиваю голову вправо – и, правда. Уголок одеялка (вот это слово так слово) лежал на моем плече. Поворачиваю голову в твою сторону и понимаю, что сердце начинает стучать быстрее. Наверно, с такими темпами, мое сердце свихнется. Ты придвинулась, оказавшись ниже меня. Я напрягся, чувствуя пульс по всему телу и то, как ты движешься. Дышу редко и глубоко. Да, я волновался от того, что ты так резко и быстро преодолела то расстояние, что было между нами. Поворачиваешься к экрану, чуть выпрямившись. Я слегка улыбаюсь, понимая, что ты тоже напряжена. Это выглядело очень мило. Я тоже смотрю на экран, понимая, что вообще не слежу за сюжетом киноленты.
Проектор ведал нам ту часть истории, когда утром Мина рассказывает Харкеру о страшных снах, после которых она чувствует себя обессиленной. Приходит Ван Хелсинг и начинает расспрашивать Мину о том, что именно ей снится, а затем осматривает её и находит следы укуса. Я удивился тому, что еще могу следить за сюжетом, и даже помнил имена героев.
- Ай,- ты тихо вздыхаешь и отворачиваешься от экрана, упираясь носом мне в плечо. Я замираю, наклоняя голову к тебе и следя за тобой. Приподнимаю бровь, и чуть улыбаюсь. Я знаю, что ты увидишь только улыбку, ведь на улице слишком темно. Свет от экрана не такой яркий, по крайней мере, я надеялся на это. Ты резко поднимаешь голову на меня и смотришь в глаза, я не замечаю, как сглатываю, но не убираю с лица полуулыбку. Мы сидели очень близко и уже дышали ровно и в унисон. Так случается всегда, когда находишься в тесном контакте с человеком. Психологи говорят, что редких людей пускают в «интимную зону» человека. Сейчас ты была ближе некуда, но я чувствовал себя не скованно и даже не неуютно. Даже наоборот, мне было безумно хорошо с тобой, вот так. Мне захотелось, чтобы ты стала еще ближе. Чтобы стало еще лучше. Уже не думая про то стеснение, что было около часа назад, я осторожно поднимаю руку, на которую только что облокотилась ты и…кладу ее на твое плечо. Да, я сделал то, что ты хотела еще дома. Обнял тебя. Знаешь, на душе стало так спокойно и хорошо. Конечно, от этого я покраснел  и даже прикрыл глаза, надеясь, что ты не увидишь этого. Ты же устроилась удобней, хотя мне казалось, что ты оттолкнешь меня и сядешь на другой стороне пледа. В голове я уже продумывал план извинений и выражение виноватого лица.
Так мы и сидели несколько минут. Ты облокотилась на мое левое плечо, но поставила руку между нами. Я посмотрел на нее и чуть сжал губы. Мне не нравилось это. Казалось, что ты выставляла границу между нами. В голове созрел план, на столько коварный, что он должен было удовлетворить сразу несколько моих мыслей и идей. Я осторожно веду свободной рукой к тебе. Сердце все больше и больше стучит. В голове судорожно бьется мысль, что я дурак, и ты дашь мне пощечину, но попытка не пытка. Сглатываю большой комок, что застрял у меня в горле и провожу пальцами по твоим. Тонким и прохладным. На одном из пальцев я чувствую кольцо, с которым ты постоянно играешь, когда ждешь ответа от меня. Я слегка улыбаюсь, понимая, что краснею с каждым движением все больше и больше. В итоге, я взял тебя за руку. Не крепко сжав ее, но все же чувствуя ее всей ладонью. Я понимаю, что меня бросает в жар, и я заливаюсь краской. Просидев несколько мгновений так, я не выдерживаю и опускаю глаза на тебя, поворачивая голову. Дальше события закружились настолько быстро, что мозг не успевал следить за ними. Ты оказалась на столько близко, что перехватило дыхание. Губы неожиданно наткнулись на твои…

0

9

Бен – странный человек. Из-за него я не узнаю сама себя: то, какая я стала совсем не то же самое, кем стала, пообщавшись с ним совсем недолгое время. Удивительно, потому что прошел всего месяц, может, даже и меньше, но ты стал самым близким мне человеком здесь, хотя я и не знала тебя вовсе. Я знала историю твоей жизни, и то не всю, я знала, что ты любишь, а все остальное я читала в жестах, взгляде, поведении. Ты мало чего смог донести мне сам, больше мне приходилось угадывать в тебе, хотя что-то в этом внушало доверие. А именно, каким бы ты ни был до аварии, теперь ты – человек-действие, не слово. Слово лишь пустой звук, если оно не подкреплено соответствующими действиями, что ты и пытался сделать. Большинство тех, кто звал «провести время вместе», сводили эти встречи к тому, что рассказывали о себе, какие они хорошие, веселые, как ни нравятся окружающим, а еще какая крутая у них тачка. Время от времени они настолько завирались, что на моих глазах могли превратить себя в сына Джеймса Бонда. Я бы предпочла, чтобы они молчали, чтобы они действительно поняли, как надо производить впечатление. И вдруг я представила, как сложно это дается самому Бену. Ведь для этого не достаточно просто подойти познакомиться в коридоре университета и завести разговор. Для хотя бы дружеского общения, нужен тет-а-тет, личный контакт, это не может быть разговор в большой компании, это не импровизированные шутки, нет. Я представила то, как сложно ему просто подойти поговорить с кем-то  и сделала для себя неутешительные выводы. Это как сильно он хотел завоевать моего внимания, чтобы, не падая духом, бегать за мной и ловить в каждом коридоре, где только можно? Я не знаю, что стало бы со мной в таком случае, но подозревала, что давно бы плюнула на бесперспективное дело. Это же неблагодарное занятие.
Мне стало жутко стыдно. Но больше стало стыдно осознавать именно то, что теперь, когда я знаю его, я совершенно не против проводить время в его кампании, большее того, я хочу проводить время с ним, и это меня только больше настораживает. Он за несколько недель изменил меня больше, чем кто-либо за 19 лет моей жизни.
Я старалась не прикасаться к тебе сама, потому немного напряглась, оставив на твоем плече край пледа. Хотя, не сидеть ближе просто не получалось, а для меня это был лишний повод преодолеть эту неловкость. Чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, между нами я оперлась на руку, хотя это вряд ли что-то меняло, мы сидели просто очень близко, что приходилось каждые пять минут вспоминать имена каждого персонажа в фильме, чтобы хоть как-то сосредоточиться на нем. Кошмар заключался в том, что я не запомнила ни одного имени, на меня накатывала паника. Паника до тех пор, пока я не почувствовала, как что-то накрывает мою спину и плечи, от этого становится теплее, и я позволяю себе немного расслабиться в твоих объятиях. Следующим твоим шагом было вполне оправданное действие, твоя рука спустилась по моей и остановилась ровно между нами на моей ладони. Еще ни разу ты так открыто не проявлял желание сделать это элементарное движение, взять меня за руку. Я инстинктивно сжимаю пальцы, удерживая твою ладонь на своей, мне понравилось это ощущение, и пока я не желала с ним расставаться.
Стоило мне снова вернуться в фильм, хотя просто для собственного душевного равновесия, я слышу еще немного движений с твоей стороны и поворачиваюсь в ту сторону. Совершенно неожиданно я больше чувствую, чем вижу тебя совсем близко.
Я чувствую, как губами буквально натыкаюсь на твои, но не думала, что это произойдет так быстро. Думала, мне надо подняться чуть больше, чем это получилось, но вдруг до меня дошло, что и ты поддался мне. Это было невероятно, нас тянуло друг к другу, словно разноименные частицы. Не просто тянуло душой, сердцем, а где-то разумом, тянуло вполне физически, ощущаемо, так ощущаемо, что по мне прошла волна дрожи, как только наши губы встретились. Я сделала все, чтобы скрыть ее, чтобы сосредоточиться на твоих губах, таких сухих, но мягких. Теплое прикосновение просто не могло оставить меня равнодушной, и я сама не заметила, как поцеловала тебя. С ума сойти, я-целую-Бена-Кемпбелла. Парня, поцелуй с которым я бы никогда не представила себе даже во сне. А сейчас я с шоком понимаю, что и ты целуешь меня. Не отвечаешь на поцелуй, а целуешь. Черт, что может быть лучше? На минуту мне показалось, что мы будто почувствовали друг друга, потому все движения кажутся синхронными, но это был абсурд. Предположение номер два – мы все же имеем свои магнитные поля, я вполне могу почувствовать, что сижу уже в той зоне, где преодолеваю это поле. Я почти полностью у тебя на плече, наши руки вместе, нарушено было то, что называлось «интимной зоной», а дальше уже все пошло по накатанной, по правилу магнитных полей. Они когда противоположные, они притягиваются. Во мне пронесся ураган Катрина, унес все самые светлые и чистые мысли за этот вечер, оставив лишь то ощущение всепоглощающей радости, что появлялось сейчас все больше и больше. Пальцы уверенно сжали твою ладонь. Твои руки вдруг показались самыми мягкими и теплыми руками в мире. Руками, которые мне хотелось бы держать теперь всегда. Я боялась этих мыслей, но невольно поддавалась им, стоило поцелую затянуться. Я отпрянула. Возможно, немного резко, но, если учесть, как долго это длилось, не должно было показаться, что я против. Хотя… я не знала, были ли это пять минут или пять секунд. Я потерялась во времени.
В темноте пытаюсь разглядеть твои глаза, но вижу лишь отражение в них бликов от экрана. Я смотрю в них, пытаясь на память восстановить те самые серо-голубые глубокие глаза, в которые смотрела когда-то впервые и еще тогда не могла не заметить того, как они затягивают. Я начинаю бояться своих мыслей. С каких пор Бет Саммерс стала романтиком?
Внезапные овации зрителей вдруг снова возвращают меня в реальность. Я едва вздрагиваю и слышу тихую музыку, что свидетельствует об окончании фильма. Странно, я не заметила то, как быстро пролетело время.
*
Дорога обратно заняла у нас немного больше времени, чем туда. Я время от времени глядела то на Бена, то на наши скрещенные пальцы и понимала, как все это мило выглядит со стороны. Слишком мило, я не верила, так не бывает. Так случается только в книгах Николаса Спаркса, все знают, так не бывает в реальной жизни, слишком много совпадений, что навевают мысли о какой-то небольшой фикции, что скрыта от глаз. До последнего кажется, что что-то тут не чисто. Но я заткнула свое предубеждение немного беспощадно, но эти мгновения стоили того, чтобы ими наслаждаться.
Вот мы уже стоим на пороге общежития, и, как бы мне не хотелось этого делать, все заканчивается, и стоит попрощаться. Как можно дольше я просто смотрела на Бена, словно привязывая его к тому месту, где он стоит. Пусть не уходит, пусть останется, почти вопило мое подсознание. Я не хотела продолжения, но если все будет так же тихо и без лишних действий, то я согласна впустить его к себе, чтобы немного продлить то, что было в парке. Те же ощущения.
Я думала о том, могу ли доверять ему, и не возымеет ли он наглости, чтобы надеяться сегодня на большее. Я не считала себя наивной, знала, что приглашение на чай для большинства парней в такое время суток звучит несколько двусмысленно. Но, чем больше я смотрела на Бена, тем больше мне казалось, что этот парень не настолько глуп, чтобы все так испортить в такой красивый момент. И поняла, что могу, могу доверять. Я едва улыбаюсь ему, хотя свет от фонаря отражает козырек подъезда:
- Зайдешь?

Отредактировано Beth Summers (2012-02-13 18:42:37)

0

10

Ты расслабилась, находясь в моих объятиях. Я так же чуть расслабился. Мне было хорошо с тобой и не хотелось, чтобы фильм в скоре заканчивался, и пришлось бы провожать тебя. Казалось, что лучше и желанней ощущений не будет. Сердце успокаивалось, а организм привыкал к новым ощущениям, посылая в мозг тысячи благодарных и радостных импульсов.
Я сидел, делал вид, что смотрю фильм, на самом деле, наблюдая за тобой и следя за каждым движением. Рука спокойно лежала на твоей и казалось, что так и должно было быть. Что это правильно. Я очень давно хотел проверить это, узнать, какого держать тебя за руку и вообще, обнимать тебя. Словно маленький мальчишка, который в первый раз пришел на свидание и неумело ухаживает за девочкой, которая очень ему нравится. Ты положила свою руку поверх моей и сжала мою ладонь. Удивление. Наверно, это была первая эмоция, которую я почувствовал, когда ты сделала это телодвижение. За ним последовала счастье и радость. Ты все-таки отвечала на мои порывы, пусть они были запоздалыми, неловкими и слегка неумелыми. У меня со времен аварии не было девушки, к которой я испытывал столь сильные чувства, что боялся оступиться и все испортить. Мне не хотелось торопиться, пусть все идет так, как оно должно быть.
Я чувствовал, что натыкаюсь губами на твои. Еще давно я гадал о том, каким будет наш первый поцелуй и будет ли он. Мне безумно хотелось поцеловать тебя еще на первом свидании, ты знаешь это. Наверно, со стороны это выглядело довольно мило, но сейчас меня заполонила такая буря эмоций. Черт возьми, мне казалось, что такого чувства уже никогда не будет. Казалось, что ни одна девушка не заставит все мое нутро перевернуться и удачно приземлиться точно на то же место, где оно и было. Я немного сжал твою руку, когда наши губы встретились. Я поцеловал тебя. Не первый, ведь ты тоже целовала. Казалось, что то притяжение, которое было между нами, притягивало нас все больше и больше, неумолимо и довольно быстро.
Я не знаю, сколько времени длилось это счастье, но казалось, что я могу целовать тебя вечно. Что я должен это делать всегда, каждый день, что знаю тебя. Казалось, что так правильно и так должно быть. Мы родились, чтобы быть вместе. Наверно, слишком смелые и зеленые мысли для третьего свидания. Может пять минут, а может, и всю вечность длился наш поцелуй. Я не слышал ничего, что было вокруг. Ни фильма, ни музыки, ни каких-то комментариев, которые отпускали особые остряки. Ничего. Только Бет и наш поцелуй. Но, ты оторвалась, и я тут же закусил губу. Дыхание немного выравнивалось, а мне тут же захотелось еще. Нет, Бен, хватит. Держи себя в руках. Ты смотрела мне в глаза, а я в твои. Все еще глубоко дыша, и не отпуская из зубов губу. Ты смотрела очень внимательно, словно пытаясь опять что-то в них прочитать. Я очень часто ловлю такой взгляд на себе. Ты постоянно пыталась что-то увидеть там. Наверно, оно к лучшему, что ты этого не видишь и не знаешь…
*
Фильм закончился довольно быстро. А, может, это из-за того, что ты была рядом, и ничего другого для меня не существовало. Домой мы шли немного дольше, чем в парк. Уже не торопясь никуда и не обращая внимание на темноту и прохладу воздуха. Я аккуратно взял тебя за руку, переплетя пальцы. Сердце немного нервно стучало, но не так лихорадочно, как у тебя дома или в парке. Сейчас это было привычным движением и мне хотелось повторять его из раза в раз, на протяжении многих и многих лет.
Ты переводила взгляд с наших рук на меня, заставляя меня смущенно улыбаться. Мимо нас проходили люди, но уже не так много. Мне было интересно, сколько сейчас времени. Но, мы уже выходили из парка, а о твоего общежития оставалось совсем чуть-чуть. Я сжимал твои пальцы, не желая отпускать, и не желая, чтобы ты уходила. На самом деле, мне уже не хотелось, чтобы ты была вне поля моего зрения.
И вот. Твое общежитие. Мы стоим под козырьком, друг напротив друга. Я грустно улыбаюсь, зная, что сейчас нужно будет прощаться. Хотелось оттянуть этот момент как можно на дольше. Хотелось не отпускать твоей руки. Но, на улице уже темно, а ты еле заметно дрожала от холода.
Аккуратно, плавно. Я подаюсь вперед и опять целую тебя. Второй раз был более смелым, чем в парке. Я знал, что ты уже не оттолкнешь меня. А мне хотелось еще и еще ощутить твои губы на своих. Пусть этот поцелуй был прощальным, пусть он был немного грустным, но я постарался вложить в него столько нежности и любви, чтобы ты поняла или хоть немного догадалась о моих чувствах сейчас. Одной рукой держа твою, а вторую положив тебе на щеку, я целовал тебя буквально несколько секунд. Мне безумно хотелось, чтобы этот момент был на много дольше, чем сейчас. Безумно не хотелось прощаться. Готов поспорить, что ты сейчас испытываешь то же что и я. Вот только ты можешь говорить об этом.
- Зайдешь? – с легкой улыбкой говоришь ты. Свет от фонаря не доходит до нас, но я вижу твои глаза и улыбку. Губы растягиваются в слабой улыбке в ответ, а свободная рука машинально поднимается, чтобы посмотреть время. Час ночи. Знаешь, мне ведь безумно хотелось согласиться, сказать Да, Бет, я с удовольствием зайду. Но, какая-то часть меня противилась этому и голосила во весь голос, чтобы я даже не смел, идти к тебе. Наверно, человек в трезвом уме и здравии мысли поступил по второму сценарию. Отказался от предложения и, проводив до комнаты, ушел домой. Проводить до комнаты. Я смотрю на закрытую дверь общежития. «Комендантский час – 23.00», мы попали, Бет. Я жестом показываю на потрепанную бумажку, на которой красными буквами были написаны эти слова и немного нервно усмехаюсь. Рука лезет в карман джинс и выуживает оттуда телефон.
«Уже поздно, тебя ведь не пустят» - быстро набираю я, и протягиваю тебе телефон. Глаза немного судорожно и нервно смотрят вокруг, а сердце начинает стучать предательски быстро. Знакомая паническая атака, которой слишком давно не было. Я усмехаюсь этой мысли и облизываю губы. В голове вертятся разные планы для спасения и попытки проникновения тебя в комнату на третьем этаже. До меня тут же доходит мысль. Знаешь, как в мультиках, когда включается лампочка над головой, когда приходит умная мысль. Я опять беру телефон и быстро быстро печатаю.
«Ты ведь не закрыла окно?» - на губах странная улыбка, а я опять беру тебя за руку и уверенно иду к пожарной лестнице. В голове мелькает мысль о том, что я вскоре уду очень часто пользоваться ею. Вокруг было темно и совершенно ничего не видно. Я крепко держу тебя за руку. Остановившись около лестницы, я проверил, чтобы она была спущена. Я кивнул в сторону лестницы и несколько раз кивнул.
«Я тебя буду сзади страховать» - опять сообщение на телефоне. Протягиваю тебе руку и уверенно подвожу к лестнице. Дело осложнялось тем, что ты была на каблуках. Хотелось ладонью закрыть глаза, чтобы не выдать своего разочарования, но вместо этого ты уже ухватилась за прутья лестницы и полезла наверх. Я положил ладони на твои бедра, чтобы помочь, но тут же поднял их выше, на талию. Когда ты была уже на несколько ступеней выше, я скинул рюкзак на землю и полез за тобой.
Оказавшись около твоего окна, я дернул его, и оно с легкостью открылось. Я облегченно вздыхаю и смотрю на тебя. Ты стояла в углу площадки. Я заглянул во внутрь комнаты, там было темно, но очертания стола, который был под окном, я видел. Спрыгнув на пол, уже в комнату, я проверил можно ли его отодвинуть. Но, это была плохая идея. Стол не двигался. Поэтому, мне оставалось лишь поймать тебя, если ты оступишься. Я протянул тебе руку в окно и почувствовал, как ты взялась за нее. Улыбаюсь и крепко сжимаю твою. Ты пролезла через окно, сначала просунув одну ногу и поставив ее на стол, а вторая, стояла на подоконнике. В следующую секунду, она соскользнула. Меня захватила волна паники, поэтому я сделал шаг к тебе и потянул за руку к себе. Я шумно выдохнул только тогда, когда ты оказалась у меня на руках. Сердце стучало в каком-то ненормально и бешеном ритме, а дыхание сбилось. Мы стояли несколько секунд в таком состоянии, а потом, замявшись, я аккуратно опустил тебя на ноги.

Отредактировано Ben Campbell (2012-02-13 21:15:17)

0

11

Чего только не делала Бет Саммерс, какие бы самые безумные поступки не совершала, как бы не сходила с ума, кажется, сейчас чувства перехлынули за тот самый предел, что ставился какими-то ощущениями самодостаточности от любимых занятий. Я знала, что не усну теперь сегодня еще много часов потому, что эмоции не позволят. Я уже представляла, как с улыбкой на губах буду лежать с закрытыми глазами и заставлять себя уснуть только потому, что слишком много впечатлений оставил у меня сегодняшний вечер. Я ты, словно издеваясь, подливая масла в огонь, целуешь меня на прощание. Я и не замечаю, как это происходит, так легко и аккуратно, что я не уловила тот момент, когда ты приблизился. Вот ты просто стоишь, держишь меня за руку, а в следующий миг твои губы лишь немного накрывают мои, переворачивая все внутри. Но закончился он так же внезапно, что я не успеваю ответить, не знаю, как отреагировать. Я просто смотрю на тебя с приоткрытым ртом и очень надеюсь, что тень от крышки входа в общежитие закрывает достаточную часть моего лица, чтоб ты не видел ее.
Надеюсь, этот поцелуй хоть как-то повлиял на ответ, на мой последующий вопрос. Я не знала, почему так хотела, чтоб Бен остался, просто сиюминутная слабость, порыв. Просто захотелось немного продлить такое легкое ощущение с ним рядом. Я представить себе не могла, что мы можем делать у меня в столь поздний час, хотя заезженные циники бы тотчас отреагировали бы на такое предложение. Нет, от Бена я не рассчитывала ни на что. И я не представляла, что мы могли бы поговорить: я не в том настроении, чтобы много рассказывать, гораздо приятнее теперь, кажется, просто молчать в такой компании. Слова нам лишь немного помогали, абсолютно не значительно.
Я поворачиваю голову туда, куда указывает Бен, на небольшое окошко около двери. Комендантский час. Я немного прикрываю глаза: как я могла забыть? Если Бена не впустили в здание на два часа раньше то, что можно говорить сейчас? Я не представляла себе, сколько сейчас времени, хотя это не имело значения. Я совсем не понимала, как можно попасть домой, и меня это удручало. Бен на мгновение показался мне очень обеспокоенным и суетливым, его пальцы быстро бегали по телефону, набирая очередное сообщение. Возможно так, что сейчас он соображал намного быстрее, чем я, чей разум был затуманен и пуст как кокос? Я была не в состоянии думать о таких вещах, как комендантский час, слишком это буднично. Но мысли медленно но верно опускают меня на землю – надо как-то попасть домой.
«Ты ведь не закрыла окно?» - читаю я на экране мобильного телефона в руках у просиявшего Бена. Кажется, тот нашел выход, но я сомневалась в его действенности. Несомненно, он удачно пролез в окно ко мне в прошлый раз, но сейчас с ним была я. И все бы ничего, если б не мои туфли. Я хмурюсь, пытаясь расставить мысли на места, однако парень времени не теряет. Неожиданно я чувствую, как он тащит меня за руку в сторону пожарной лестницы. Кажется, он доволен как слон своей сообразительностью.
Я внимательно изучаю холодные прутья, на секунду задерживаюсь на земле, но до меня, наконец, доходит мысль о том, что иного пути попасть к себе в теплую кровать поздней ночью нет. Не оставаться же мне на улице, хотя Бен бы тут же предложил альтернативу – пойти к нему, уверена. Иногда он мне напоминал некого джентльмена, что меня немного напрягало. Не может же он быть идеальным. Идти к нему домой не хотелось совершенно, особенно если учесть те обстоятельства при которых я была там в последний раз. Мне и так слишком много раз сегодня за вечер становилось неудобно. Я уверенно хватаюсь за железные прутья и поднимаюсь. На своих бедрах тут е чувствую твои руки, и в шоке задерживаюсь в таком же положении еще ненадолго. Да, не ожидала я, что «подстраховать сзади» означает именно это. Захотелось развернуться и попросить его о маленьком одолжении не лапать меня, но как-то фраза не уложилась в моей голове, а твои руки все равно уже поднялись вверх на талию, что было более приемлемо.
Оказавшись наверху, я постаралась наступать на решетку так, чтобы не угодить в просветы каблуком, иначе было бы столько грохота, сломанная нога и, наверняка, проблемы с администрацией. Я несколько раз проверяла, устойчиво ли стою прежде, чем делать следующий шаг. Не удивительно, что расстояние до моего окна ты преодолел куда быстрее, чем я, но предпочел не ждать. Не запертое изнутри окно легко поддалось тебе , и через пару минут ты ждал меня уже внутри.
Конечно, у меня не такой богатый опыт как у некоторых, проникать в чужие квартиры через окно, но я надеялась на лучшее приземление на обе ноги. Ужасно неуклюже я пытаюсь пристроить ногу на столе, другую на подоконнике, рассчитывая выпрямиться, стоит мне полностью попасть в квартиру. Идея оказалась неудачной. Наверное, стоило снять туфли, прежде чем совершать такие маневры, доходит до меня только тогда, когда нога внезапно подкашивается, а каблук с отвратительным звуком проезжается по подоконнику. Едва ли не совершив фигуру высшего пилотажа, я чувствую себя практически Гарри Поттером без метлы в полете.   Если бы здесь не было Бена, я бы наверняка громко выругалась, но если бы здесь не было Бена, то приземлилась бы я на твердый пол или того лучше угол кровати. Дух захватило, и я почти вскрикнула от неожиданности падения, всего две секунды и я чувствую, как ты тянешь меня на себя. И, конечно же, я падаю. Но падаю прямо тебе в объятия. Впервые за все это время я обратила внимание на то, какие сильные это были руки, и немного смущаюсь своих мыслей. Я бы не удивилась, если бы ты смог их прочитать. Интересно, что еще ты умеешь, кроме как вгонять непробиваемую Бет в краску.
Я выпрямляюсь и поправляю съехавшую одежду и волосы, что упали мне на глаза.
- Чай? – тихо спрашиваю я, стараясь долго не задерживаться взглядом на твоих глазах. Я снимаю туфли и становлюсь значительно меньше ростом, рядом с тобой даже маленькой. Не дожидаюсь ответа и, чуть прихрамывая, направляюсь в сторону маленькой кухни, - Вкусного у меня, извини, ничего нет. Да и время сейчас не подходящее, чтобы что-то есть, - говорю я больше для своего собственного спокойствия, нежели для самого Бена. Говорю громко, потому что не знаю, пошел ли ты за мной сразу или притормозил в комнате. Быстро-быстро ищу кружки, но нахожу только одну свою. Так проще мыть посуду, если ты живешь одна – иметь лишь одну кружку, которую стоит помыть один раз и, voila, чистота.
- Садись, - зову я, оборачиваясь к дверному проему, где ты остановился. Вторую кружку я нахожу где-то внизу в кухонных шкафах, но она просто требовала того, чтобы ее хорошенько помыли. Я снова отворачиваюсь к раковине от тебя, включаю кран и опускаю руки под воду.

Отредактировано Beth Summers (2012-02-16 19:11:00)

+1

12

- Чай? – тихо спрашиваешь ты. Я заметил, что когда мы стали ходить на свидания друг с другом, то ты стала меньше разговаривать нежели когда я бегал за тобой. Наверно, я так действовал на тебя. С одной стороны, мне нравилось это. То ощущение спокойствия и тишины с человеком, который не безразличен тебе, было одним из составляющих счастья. Счастья. Мне нравилось то, что мы с тобой моем молчать и знать, что обоим комфортно. Удобно это. Наверно, то легкое отношение к моей травме помогало мне искать плюсы во всем, что только можно. Но, с другой стороны, мне не нравилось, что ты сама выбрала это. Мне не нравилось это тем, что у меня не было выбора. Молчать или говорить. А ты могла говорить, кричать, петь. Я скучал по этому.
Чуть киваю, отпуская тебя из объятий. Ты поправляешь одежду на себе и снимаешь туфли. В миг оказываешься ниже меня. Такая милая и забавная. Смущенная. Ты сделала несколько шагов в сторону маленькой кухни. Замечаю, что ты слегка прихрамываешь и тут же напрягаюсь. Надо было как-то по-другому поймать тебя, чтобы ты не ударилась. А если что-то серьезное? В голове начали метаться куча мыслей, которые не давали покоя в следующие несколько минут, секунд, мгновений. Ты легко прошла на кухню, а я задержался в комнате. От чего-то, оглядываясь, я посмотрел на рабочий стол, на который ты только недавно вставала и опиралась. На нем лежала кипа бумаг, книг и всевозможных дисков. Где-то среди этих залежей лежал ноутбук и еще что-то. Я улыбаюсь. Среди бумаг, что покоились на твоем столе, были мои таблички, которые я писал для тебя на втором свидании. Было безумно мило то, что ты их хранила.
Слышу какой-то шум и возню со стороны кухни. Ты копошилась, что-то искала, доставала и гремела. Улыбаюсь и спешу на кухню, чтобы посмотреть чем же ты так гремела.
- Садись, - ты копошилась на кухне. Что-то искала. Я остановился в дверном проеме и облокотился на косяк. Было очень забавно наблюдать за тобой. Ты рылась в ящиках, шкафчиках и что-то искала. Я посмотрел на стол и увидел одну кружку. Большая, белая и с черным котом. Улыбаюсь и складываю руки на груди. Мне нравилось наблюдать за тобой. За тем, как ты, пытаясь поскорей найти вторую кружку, хлопала дверцами и ящиками. Обернувшись на меня, ты улыбнулась и поставила найденный трофей в мойку. Я сделал шаг в саму кухню и огляделся.
Это была небольшая комната, где с трудом могли разойтись три человека. Теплого желтого цвета, с множеством ящиков, шкафчиков. Мне нравилось это. Вспомнив свою кухню, где все лежало так, как должно быть, мне нравилась твоя комната. Нравился небольшой беспорядок, который тут царит. Смотрю на холодильник. На нем много магнитов. Цветных. Я улыбаюсь и смотрю на записки, которые висели на них. Список покупок. Телефон мамы. Еще что-то, что я так и не смог прочитать. Видимо, ты писал анна скорую руку.
Обернувшись на шум в раковине, я посмотрел на тебя. Ты стояла ко мне спиной и усердно возилась в раковине. Улыбаюсь и облизываю губы. На самом деле, мне сейчас безумно сложно описать то, что я чувствую. Весь день был таким странным, но с другой стороны идеальным. Я знал, что тебе запомнится этот день рождения на долго, но сейчас от чего-то мне захотелось стать эгоистом. Вернуть старого Бена. Часть меня вопила о том, что я пожалею об этом, но кто знает, может все закончится малыми жертвами? На самом деле, мне было немного страшно делать то, что я хотел. Я боялся оступиться и сделать что-то не правильно. Сделать то, от чего я смогу оттолкнуть тебя от себя. Наверно, за последний месяц, это чувство стало для меня основным. Я боялся сделать что-то не так.
Я подошел к тебе, когда ты еще мыла посуду. Сердце билось быстрей, а по телу пробежала волна мурашек и дрожи от волнений. В горле застрял комок и я сглотнул, чтобы его прогнать. Но как бывает обычно, комок никуда не ушел, а остался. Словно для того, чтобы посмотреть на то, что будет дальше. А дальше я положил ладони тебе на талию, осторожно обнимая. Руки дрожали, а от каких-то эмоций, что захлестнули меня, начала болеть голова. Мысли смешивались в непонятный гул в голове и казалось, что он никогда не закончится. Сердце стучит, а я понимаю, что уже целую тебя так же осторожно в шею. Там, где не прикрыл ее пиджак. От этого ты оборачиваешься. Я немного удивленно замираю на несколько мгновений, а потом целую тебя в губы. Руки расслабляются и скатываются на бедра. Поцелуй был уверенным и немного жадным. Краем сознания, которое еще не поддалось влиянию эндорфинов, я понимал, что это рано для третьего свидания. И тем более, достаточно для одного дня. Но, этот голос быстро заткнулся, так как импульсы и волны, которые посылались мозгом, были намного сильней трезвого сознания. Одна рука уверенно скользит от бедра ниже и ниже, немного сжимая твою ногу. Безумно не хотелось отрываться от твоих губ, но тело, видимо, жило своей жизнью. Дорожка поцелуев тянулась от уголка губ у шее, опускаясь до ямочки от ключиц. Сердце бешено стучало и казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Было немного страшно, но мне нравилось это. Я уже притягивал тебя к себе, закидывая ногу на себя. казалось, что от этих эмоций и ощущений можно сойти с ума. Но, знаешь, какая-то малая часть меня, которая все больше и больше брала верх надо мной, заставляла одуматься и остановиться.
И вот, словно ты чувствовала мои мысли. Твои руки упираются мне в плечи именно в тот момент, когда я отрываюсь от твоих губ, а рука отпускает ногу. Осознание того, что я сделал непростительную для себя ошибку и сорвался, придет позже. Когда часты, что висели на кухне, пробьют три часа ночи. Когда они словно по голове ударят, или даже окатят ведром ледяной воды. Сердце бешено стучало, а я смотрел тебе в глаза, тяжело дыша и закусывая губу. Как жалко, что я не могу сейчас разговаривать. Бет, мне так много надо тебе сказать, чтобы ты поняла меня. Чтобы не было всего того, что творится сейчас.

0

13

Я опускаю руки в холодную воду и, обжигаясь, одергиваю ладошку. Немного поворачиваю регулятор влево и проверяю пальцем температуру воды. Та постепенно начинает теплеть, словно оттаивает. Я принимаюсь тереть кружку ладонями, та скрипит под пальцами, неприятно, но хоть как-то забивает тишину, стоящую в квартире. Ты молчал, что не удивительно, и я молчала, хотя эта тишина казалось уже немного неловкой. Я не знала, стоит ли что-то рассказывать Бену или скорее, хочет ли он этого. Уже давно я решила для себя, что если человек захочет что-то узнать, то он спросит. Никаких тонких намеков, переводов тем – если тебе что-то действительно интересно, ты спросишь напрямую, это был будто принцип. То же самое относилось и просьб, и предложений, и даже претензий. В умной книжке я вычитала то, что человек никогда не должен чувствовать себя неудобно, если ему кажется, что он стесняет кого-то или он ему надоел. Человеку дан язык, чтобы выражать свои мысли для остальных – собеседник скажет, если ему что-то не понравится в тебе. А если не скажет, то это его проблемы – пусть терпит дальше. Сначала мне показалось это немного грубым, но ведь с этим не поспоришь.
Хотя была одна проблема, Бен не смог бы выразить свои мысли вслух. Он не смог бы сказать мне, что ему нравится, а что нет. Не смог бы объяснить, когда я ему докучаю или что ему интересно знать обо мне. Он просто не мог, и в этом не его вина. Но меня это жутко злило. Хотя у этого парня был всегда шанс вербально или не вербально донести какую-то информацию до меня. Ведь всегда он находил выход. А может он один из тех глупцов, что боятся сказать человеку, что они чувствуют на самом деле?
Вдруг я чувствую легкое движение сзади, какое-то шевеление и тихое дыхание. Удивительно, я не думала, что в комнате до такой степени тихо, что я слышу, как он дышит. Но нет, дыхание ближе, у самых плеч, у шеи. Я приподнимаю голову, словно это даст мне понять: то, что я чувствую и реальность – это одно и то же? И, да, ответ приходит сам по себе, он приходит с едва заметным движением, которое, однако, заставляет меня поволноваться. Я чувствую тепло в районе поясницы. Чувствую, как на талию опускаются большие теплые руки, и как они сначала едва придерживают меня, словно на случай, если я упаду. Чувствую, как они становятся увереннее, сжимают меня и, кажется, все во мне. Я замираю, напрягая спину, распрямляя плечи, но это было лишним. Тепло поднимается по позвоночнику как раз то того самого места, где губы касаются моей кожи. По спине пробегает волна мурашек, я выдыхаю как можно тише. Так, как будто боюсь спугнуть или боюсь сделать что-то лишнее. Но не выдерживаю и оборачиваюсь.
Пауза длится всего пару мгновений перед тем, как действие снова возобновится. Я недоуменно смотрю на тебя, ты – на меня, словно и не ожидал меня здесь увидеть. Но ты намного быстрее приходишь в себя, что давало тебе немного преимущества. Я не успеваю оглянуться, как твои губы накрывают мои и впиваются в каком-то жадном, но трепетном поцелуе. Я не двигаюсь, но положение вынуждает меня повернуться к тебе полностью. Твои руки моментально спускаются ниже, заставляя меня понервничать еще больше, ниже-ниже, до бедер, но даже там они не останавливаются. Вся сладость момента заставляет меня поддаться вперед и пусть несколько запоздало, но ответить на поцелуй. Скорее инстинктивно, словно что-то толкнуло меня ближе. Однако, ладони все еще лежали за спиной на раковине, удерживали кружку от падения. Я чувствую, как моя нога отрывается от пола, как ты немного сильнее сжимаешься еще под коленом, чем следовало бы. Кажется, еще вот-вот и ты сорвешься с катушек, да и я сойду с ума.
В один момент моя нога оказывается на тебе, а губы скользят по шее вниз. Я хватаю воздух высвобожденными губами и не удерживаю кружку в руках. Та падает с ужасным грохотом, заставляя меня вздрогнуть в твоих руках. Я словно просыпаюсь от такого громкого звука, большими глазами смотрю на тебя и слушаю эхо удара. «Что же ты делаешь, черт побери?» - кто-то возмущается у меня в голове, и я словно по сигналу кладу руки тебе на шее в оборонительном жесте. Удерживаю их, сжимаю сильнее, все, чтобы ты прекратил.
- Бен, - тихим голосом спрашиваю я, все от того, что я стала очень мало говорить, как будто разучилась, - Бен, что ты делаешь? – говорю я, как только обретаю способность это сделать. Все закончилось так же резко, как началось: ты опускаешь мою ногу, словно так и было.
И мысль за мыслью приходят в мою голову: как так? Как Бет Саммерс могла такое допустить?
Вот она, расплата за ту наивность, которую ты позволила себе, когда приглашала Кемпбелла к себе домой. Мысли ведь были, были о том, что не стоит, не надо этого делать. Может, он понадеялся на что-то лишнее, когда принял это приглашение? Возможно ведь, ведь можно принять такое за какой-то намек на продолжение банкета, но на Бена это было не похоже. Я не верила, что он смог бы согласиться на такое, преследуя свои какие-то тайные цели. Я почему-то не верила или просто не хотела верить. Я только-только начала по-настоящему доверять этому человеку. Не думала, что у нас что-нибудь когда-нибудь получится, но почему бы и нет, если мне было так удобно в его компании? Но почему, зачем надо было портить все в один миг, один момент? Неужели ему было мало того, как развиваются события.
Вечер был прекрасным, он был сказочным, чудесным. Это был самый приятный сюрприз, который когда-либо для меня делали. Мы впервые поцеловались сегодня, впервые за два года мне стало так же легко с человеком, пусть между нами витало смущение, напряжение, но мне было оно приятно. А теперь? Ты отходишь от меня на пару шагов, отворачиваешься, качаешь головой так, словно хотел бы мне что-то сказать, безуспешно. Я наклоняю голову, упираю взгляд в пол. То, что я скажу будет грубым, но оно того стоит. Он же должен знать, что все это не правильно и слишком быстро.
- Тебе пора, - говорю я, пытаясь поставить уверенный тон. Увы.

Отредактировано Beth Summers (2012-02-16 19:14:33)

0

14

- Тебе пора, - от этих слов все обрушивается. Мир становится не таким, каким был несколько мгновений назад. Пусть, это звучит как-то пафосно или сопливо. Но сейчас я понял, что оступился. В миг сломал все то, что строил и укреплял непосильным трудом. Сказать, что мир обрушился – ничего не сказать. Вес стало намного хуже. Твой немного грубоватый голос с тем акцентом, что я так любил в тебе казался холодным. Хотя, таким он и должен был быть.
Я отошел от тебя на безопасное расстояние. Не из-за того, что думал о попытках как-то отомстить мне. Я хотел, чтобы тебе было спокойно. Сердце бешено колотилось, но уже не от наслаждения или счастья. От стыда и осознания того, что это конец. Мне не хотелось произносить это слово у себя в голове. Сжимаю зубы с такой силой, что скулы начинает сводить, а сами зубы скрипеть. Хотелось что-то сделать. Как-то выместить всю свою злость на себя и на то, что я поддался непонятному чувству и все испортил.
Оборачиваюсь на тебя и пытаюсь поймать хоть какой-то взгляд. Ничего. Ты смотришь в пол и ничего не говоришь. Лишь тяжело и часто дышишь. Я начинаю понимать, что мне лучше уйти прямо сейчас, иначе будет хуже. Хотя, куда уж хуже. Медленно разворачиваюсь и смотрю на тебя. Я знал, что это будет лишним, но ничего хуже уже не будет. Сердце бешено бьется, но оно ушло на второй план. Я смотрю на тебя и пытаюсь понять, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь? Но, ты не поднимала глаза. Я вышел из комнаты, по пути прихватив с собой свою куртку. На глаза мне попадается бумажка -стикер и маркер. Я беру ее и пишу короткое «прости». Приклеиваю ее на окно.
Выбравшись из окна, меня тут же обдал холодный ветер. Он не казался прохладным, как в парке. Поежившись, я начал медленно спускаться с лестницы, стараясь издать как можно меньше звуков.
Именно в этот момент мне захотелось что-то разбить, ударить. Выплеснуть всю ту злость на себя. На свою глупость. Закричать. Оказавшись на земле, я уперся руками в стену здания. Она оказалась шершавой и плотной. В голову пришла не самая блестящая идея, но я уже не слушал свой разум. Рука сжата в кулак.
Сила, с которой я ударил стену, была наполнена всей злостью, отчаянием и непониманием, которые переполняли меня. Дикая боль, которая должна была меня оглушить, не пришла. Можно сказать, что мне было все равно. Я лишь смотрел на костяшки руки, которые кровили и понимал, что вообще не чувствую боли. Но на смену волны ярости и злости приходит апатия и отчаяние. Я не совру, что мне не было больно. В голову лезли мысли, от которых становилось только хуже и больней.
«Ты идиот, Бен» - внутренний голос, который не умолкал в нужные моменты. Его я слушал всегда, но явно не сегодня. «Джентльмены так не поступают» - голос отца, который я помнил из детства. Он учил меня правилам обращения с девушками. Он всегда заставлял меня читать умные книги. Книги о старой Англии и учил меня правильно поступать. Держать слово. Быть вежливым и для любимой девушки делать все, что она попросит и скажет. Наверно, это не могло быть доказательством любви, но так меня учили.
Я так и стоял около пожарной лестницы общежития. Рука кровила, а я смотрел на нее и ничего не делал. Ступор, который парализовал меня, не отпускал. Пусть мне и было наплевать, но боль резкой волной накрыла меня. Я согнулся пополам и замычал. Куртка упала из руки на землю. Сейчас было совершенно плевать на какие-то мелочи, которые должны были отвлечь меня. Я забрал рюкзак, который лежал около меня. И неуверенно зашагал домой. Дорога обещала быть занимательной для меня. Самоанализ и попытки построить события так, чтобы моно было избежать всего, что сейчас убило наши отношения.
Вариант первый. Попрощаться и уйти. Я ведь мо спокойно покачать головой, сказав «нет» и уйти. Оставить наше третье свидание на такой хорошей ноте. Чтобы ты улыбалась и была довольна этим вечером. Казалось ведь, что-то ощущение счастья было неделю назад. Казалось, что сегодня ничего не произошло, кроме того, что я оступился. Позволил себе слишком много. Но, время не вернуть назад и я не изобрел еще машину времени.
Вариант второй. Я мог бы просто-напросто подавить в себе это желание. Поцеловать и обнять тебя. Я мог ведь. Но, какая-то странная движущая сила во мне сказала «рискни». Я рискнул. И вот, что получилось. Оставался один только выход. Последние слова от меня. Оставалось лишь попросить прощения. Конечно, это лишь слова и есть такие люди, которые извиняются лишь для галочки. Но сейчас, когда меня пожирало чувство вины, я знал, что это единственно верный выход из того, что я сам натворил. Рука уверенно лезет в карман и достает мобильный телефон. Выбираю из списка имя «Бет» и открываю чистый экран сообщения.
«Прости меня. Я не должен был так делать. Не знаю, что нашло на меня, это не правильно. Прости» - быстро набираю слова на телефоне и отправляю сообщение Бет. Конечно, было стыдно писать это сообщение уже тогда, когда я ушел и почти подходил к дому. Но, написать это при тебе, а тем более отдать в руки я не смог бы. Мне было стыдно. В голове крутились мысли о том, что надо отступить от Бет. Нельзя показываться ей. Я просто на просто не смогу. Постараться не мешать ей. Пусть это будет больно и сложно, но ты сам виноват, Кемпбелл.

0


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Got Your Head In The Clouds