Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Пляж


Пляж

Сообщений 31 страница 43 из 43

31

- Познакомить? Тебя? - Цезарь изобразил подчеркнутое удивление, чуть подаваясь вперед и "выглядывая", чтобы Алексис сумела оценить умирающего в нем актера в пользу режиссёра. - Ну не знаю, - неохотно добавил молодой человек. - Признаться, сомневаюсь, не будешь ли ты ревновать, потому что она - это единственный человек, которого я могу любить больше, чем люблю тебя! - будто бы ежась от холода, Цезарь чуть крепче прижал Алексис - на несколько секунд, потому что от долгосрочных тисканий вполне могли затрещать кости - ну знаете, если вы кого-то любите, в ту пору особенного буйства гармонов, так и хочется трепать за щеки, тискать до умопомрачения, целовать, пока губы не потрескаются, кусать - за кончик носа, подбородок, ухо... В это время начинаешь пониматЬ, почему кошки, довольно мурлыча на ушко хозяину, царапают его руку и от всей души массажируют доступные хозяйские места - тоже ведь от большой любви и нежности!
   На горизонте замаячила бутылка - в 99 случаях из 100 - дурной знак. Но сегодня спасало положение то, что Цезарь, переполненный нервным возбуждением, пьянел чуточку медленнее, чем обычно, потому что долю спиртного дурмана отнимали именно взбудораженные эмоции. К тому же, вино "прошибало" несколько медленнее, чем тот же джин, шампанское, пиво или любое другое питьё с пузырями, доносящими до мозга алкоголь с двойной скоростью. В третьих - было прохладно, поэтому часть "топлива" пошла бы на обогрев. И, как результат - можно было бы надеяться, что Эйвери уйдет отсюда в стоячем положении, с относительно трезвым рассудком и членораздельной речью. А если нет... Что ж, когда-нибудь Алексис пришлось бы увидеть его в каком-нибудь неприглядном виде... впрочем, вряд ли она питала какие-то иллюзии относительно Цезаря, хотя, возможно, и склонна была идеализировать то, что особенно дорого сердцу.
- Мне нравится ваша семейная традиция, - благосклонно кивнул Эйвери, принимая бутылку из рук Алекс, и повторяя этот нехитрый палмеровский ритуал - на сей раз с её носом в главной роли, - теперь ведь у нее не было в руках "тары", а значит и ее носик попадал под "раздачу".
   Слегка терпковатое, сдобренное мягкой сладостью, кислинкой и пряным привкусом, вино бережно коснулось языка и, мягко согревая гортань и грудную клетку, расползлось исполнять свой коварный замысел по отвоевыванию рассудка у молодого человека.
  У Алекс была одна такая интересная не то черта, не то способность, которая одновременно и вызывала любопытство у Цезаря, и немного... не то, чтобы раздражала, но несколько огорчала, когда он не слишком был склонен откровенничать. Палмер умела будто бы угадывать нужную волну и задавать те вопросы, которые ставили Эйвери в тупик - то есть, касаться тех тем, которые для Цезаря были наиболее животрепещущими. Вероятнее всего, с ее стороны все это происходило чисто интуитивно - как и любая девушка, она подсознательно понимала, куда протянуть свои нежные женские пальчики ,чтобы добраться до самой глубины души. И Цезарь воспринимал это, как должное. В конце-концов, что бы она ни спрашивала, она имеет право это знать. Потому что он сам, добровольно и охотно пошел на то, чтобы быть с ней одним целым, - пусть пока что и не связанным формальными узами и штампом.
  - Я... не знаю, - чуть более нервно, чем это можно было бы оправдать наваждением и прохладой, заставляющей голос слегка дребезжатЬ, рассмеялся Цезарь. - Правда, не задумывался пока что. А ты? Что бы хотела с ними сделать ты? - так глупо ощущать себя обманщиком, пусть и в такой мелочи - говоря, что не знает ,куда бы потратил. Разве могут быть у него варианты?
  Так глупо сейчас обсуждать с ней какие-то планы, зная, что попытаешься самолично их нарушить в угоду пусть и не эгоистичным желаниям, но соображениям практичности, далеким от всякой романтики... Если бы только он смог все сказать ей прямо - насколько было бы проще! Но эта неспособность говорить о своих промахах, слабостях, проблемах - была самой явной ахиллесовой пятой Цезаря. Тем, что он явно осознавал и чего сам же и стыдился, понимая, что рано или поздно, если он захочет строить еще более прочные и серьезные отношения, чем сейчас, ему придется побороть и переломать себя.

+1

32

Ты зависла на несколько мгновений, перерабатывая его фразу в голове. Единственный человек, кого он может любить больше, чем тебя. И это при том, что ты знала, что речь идет про тебя. То есть он может любить тебя больше, чем любит тебя. От такого забавного сочетания на губах появилась улыбка
- Да? - хмыкнула ты - ну тогда иди к ней, а я пойду - ну а чем черт не шутит? Почему не продолжить... Игру?! Ваши вечные маленькие игры, только повышающие тонус отношений, придающие им особенную пикантность и, ты бы сказала, желанность. Для пущей убедительности ты хотела сделать шаг в сторону, но в этот самый момент молодой человек крепче обнял тебя, будто предвидел такой поворот событий, поэтому сжал в своих руках покрепче. Иногда тебе казалось, что кто-то из вас может задушить другого от сильной любви. Вы знаете, что дельфин, одно из самых добрый, замечательных, веселых животных, может утопить человека? Нет, не специально - в игре. Он может так заиграться, что случайно утопит, совершенно "забывая" о том, что человек не может долго находиться под водой. Вот такое ощущение возникало иногда у тебя, особенно если ты не видела Цезаря долго (хотя "долго" - это два дня. ДВа дня - это уже вечность).
- Я её тоже всегда любила - просияла ты, приближаясь носом к бутылке. Ты сморщила немного носик, когда до него дотронулось холодное стекло, а затем быстро отстранилась, наблюдая за тем, как молодой человек делает глоток - эту традицию начал папа. Мы с Оли тогда совсем были маленькие, особенно я - твое первое воспоминание об этой ритуале - даже трудно было сейчас установить это точное воспоминание. Но ты помнила эмоцию - это было странно и весело, после чего ты просила папу и маму чокаться так с тобой целый месяц всем, из чего можно было пить, даже кружками с чаем или кофе по утрам. Забавная такая традиция, милая. И очень уютная. А тем временем ты забрала бутылку у молодого человека, радостно докоснулась снова до его носа и, одними губами прошептав "Люблю тебя", сделала еще несколько глотков
Вопрос о деньгах застал молодого человека врасплох. По крайней мере, на его лице на мгновение было написано некое смущение, негодование - будто этот вопрос был не очевиден, после такой-то победы. Ты хитро сщурилась, ожидая его грандиозных рассказов, однако за его " я не знаю" ты ничего больше не услышала. А это было невозможно
- Ты нагло лжешь мне - покачала ты головой, на мгновение убирая улыбку с лица, чтобы через несколько секунд улыбнуться снова - ты не мог не придумать чего-то в своей голове - в знак подтверждения своих слов ты замотала головой. Между тем, рука-таки нащупала то, что искала - тот самый билет. Достав его, ты радостно уставилась, при этом крепко сжимая в руках (а то вдруг что).
- Трудно сказать, что наверняка можно сделать со всей суммой. Я бы всю не потратила. Точно не сразу. Конечно, я бы с радостью куда-нибудь с тобой уехала - ты оторвалась от билета и ласково посмотрела на него, улыбаясь своей широкой, самой искренней улыбкой, которую только можно сыскать - не знаю, как ты бы к этом отнесся - поминая поезд в детский дом - но какую-то часть, солидную, я бы с радостью отдала в помощь детишкам-сиротам. А ту огромную часть, что останется - не знаю - это все, что пока было в твоей голове. Не больше не меньше. Пока нужно было еще реально переварить тот факт, что у вас есть эти деньги. И вино тут совсем не дурманило голову, а этот маленький кусок бумаги с цифрами. Ты смотрела на него в течение какого-то времени и качала головой - неужели это правда?
- Милый, забери... Пусть пока хранится в надежном месте - ты двумя руками протянула молодому человеку билет, смотря при этом то в глаза Цезаря, то на бумажку. Если бы это было возможно, тебе бы хотелось завтра пойти и получить деньги - просо окончательно поверить в то, что такие деньги реально можно выиграть, а что это все не какой-то розыгрыш. Не верю - так говорит небезызвестным всем человек.

+1

33

Что ж, благовторительность - это, несомненно, хорошо. И Эйвери никогда бы не сказал, что это дело не благородное, что оно не стоящее... Но слова Алексис о том, что часть этих денег она предпочла бы вложить именно так, заставили его незаметно для девушки зажмурить глаза настолько, что на лбу образовались несколько многозначительных бороздок, говорящих лучше любых слов.
"Милая, милая Лекси! Уверен, что у детишек нет ТАКИХ критических долгов, как есть у меня... Согласен, что они во многом нуждаются, но готов поспорить, что именно в этих деньгах я нуждаюсь в разы больше", - мысленно произнес пламенную речь Цезарь. Вслух же лишь полуобреченно вздохнул, маскируя этот признак внутренних сомнений под некий романтический порыв, заставивший его, возведя ясные очи к небу, чувственно вытолкнуть из себя остатки воздуха.
  - Нет, ну ты права, конечно.. Боюсь даже спрашивать, как ты догадалась, что я лгу, - усмехнувшись, пробормотал Цезарь, отбирая у Палмер бутылку. Вот сейчас, именно сейчас, ему как никогда нужно было чуть больше смелости - чтобы голос звучал спокойно, и чтобы решиться на эту мерзкую дурость, которая могла бы несколько омрачить сегодняшний вечер, но значительно облегчить его дальнейшую жизнь. - Я просто пока не хочу говорить, - сделав несколько внушительных глотков, наконец признался Цезарь с обманчивой интонацией, будто бы замышлял какой сюрприз. По сути, возможно, так оно и было - узнай Алекс, что у него недурственные такие долги, это стало бы для нее настоящим удивлением - но увы, не факт, что приятным, пусть и не критичным. - Милая, я вот удивляюсь, как ты меня еще терпишь? - все же винцо слегка ослабило вожжи самоконтроля Цезаря, и язык вкрадчиво принялся совершать попытки телепаться куда-попало. - Мне иногда кажется, что я развел изничего такую таинственность, что самому уже гадко... Ну скажи, КАК ты это терпишь? - неважно, что другие терпят это годами. Свиду ведь Эйвери всегда казался эдаким парнем-рубахой, способным рассказать за час знакомства о себе все, что вы хотите знать. Открытый ,коммуникабельный, на распашку для всех и вся. На деле же скрывал он на порядок больше, чем любой рядовой молчун.
   Алексис сделала вдруг то, что заставило Цезаря на секунду опешить - она будто бы знала наперед о всех его планах и намеренно им подыгрывала. Как настоящая женщина - понимающая, проницательная, где-то хитрая. Но нет, она ведь не могла ничего знать, правда? Потому что Эйвери и сам до последнего не был наверняка уверен в том, что сделает и сделает ли вообще... Однако, вместо того, чтобы лишний раз подуматЬ, а стоит ли, Цезарь, напротив, расценил это, как некий знак свыше (опустим тот маловажный факт, что в знаки и перст судьбы он не верил в принципе...)
  - Я буду надежнее Швейцарского банка! - авторитетно заверил девушку Цезарь, отдавая ей бутылку и попутно двумя пальцами перехватывая счастливый билетик. Подумать только - крохотная бумажка, которую так легко разорвать на части, сжечь, потерять, затоптать - а решает ТАК много проблем! - Я не разочарую детишек-сирот! - это было определенно лишним. От этих слов Цезарю захотелось картинно шлепнуть себя ладонью по лбу эпичным жестом "фейспалм". Вовсе не обязательно было говорить это! - впрочем, язык сегодня явно имел свое мнение абсолютно по любому вопросу.
  Оставался легкий фокус-покус. Подменить лотерейный билетик бумажечкой из переднего кармана и пустить его поветру с характерными заклинаниями "ахтыжтвоюматьловиего!"

+1

34

Этот человек, вечный сюрпризов, вечный таинства и каких-то выдумок. Ты и не сомневалась в том, что он ничего тебе не расскажет. его маниакальная идея из всего делать неожиданность тебя поражал, удивляла и очень восхищала в то же время. Ты не знала ни одного истинного мотива Цезаря насчет этих денег (ах, бедная, даже не догадывалась), но не собиралась даже спрашивать. А алкоголь, между тем, не успев достигнуть желудка, уже давал в голову молодому человеку. Он практически сразу стал развязнее, его язык (и это после пары глотков) стал говорить больше и более бездумно, что вообще не свойственно этому человеку. А фраза про терпение и вовсе ввела тебя в заблуждение.
Ты слегка сморщила лоб, вопросительно поднимая одну бровь. Ты имела определенные мнения насчет алкоголя. И ты была уверена, что человек, в теле которого есть веселящие вещества (да здравствует тавтология - алкоголь), начинает говорить больше, чем хочет в трезвом состоянии. или говорит то, что не может сказать в здравом рассудке. Конечно, не все бывает правдой, но все же ты придерживалась той точки зрения, что информация из уст опьяненного более правдива и искренна, чем из уст того же человека, но трезвого.
- А что я терплю? - спросила ты, слабо улыбнувшись. Из скрытого ты пока только узнала о покупке театра, не более. И то он не скрывал это всеми правдами и не правдами, сглаживая твои подозрения. Их не было - ты просто не знала о сюрпризе - а вообще, мой дорогой, у меня есть такая волшебная штука - её называют "доверие" - ты нежно улыбнулась и хихикнула, проводя ладонью по лицу молодого человека - и она очень помогает в отношениях. возможно ты слышал - маленькая игра, не заканчивающаяся никогда. И хотя сейчас тебе все еще смущали его слова про "терпение " его "таинственности", ты предпочла это отложить в сторону. Помимо искренности в словах пьяного, есть еще и сверхчувствительная восприимчивость текста. Так из мухи можно сделать слона, чего тебе бы совсем не хотелось
- Я тебе доверяю и знаю, что бы ты ни делал, ты делаешь что-то хорошее. Поэтому просто жду, когда смогу на что-то очередное секретное посмотреть своими глазками - какая ты доверчивая, какая глупенькая - тебе всегда так все говорили, особенно сестра. Ты не могла даже подозревать, что не все так чисто, как оно видится. Он твой молодой человек, он признался тебе в любви, отдавая тем самым всего себя, все самое дорогое - а каких секретах тут может идти речь? Только безграничная любовь к сюрпризам.
Кажется, пришла пора оставить бутылку у себя. Цезарь совсем "развязался" от последнего глотка и начал что-то говорить про надежность банков. Фраза про сирот вообще не понравилась, из чего и можно было сделать вывод - пить человеку и правда не стоит.
- С таким тоном, боюсь, разочаруешь - усмехнулась ты, качая головой. Вместе с тем ты забрала бутылку. Выпито было не так много - сама ты осилить не могла - значит можно будет остатки забрать домой. Ты пригубила еще немного вина, посматривая на Цезаря - давай я пока к себе положу билет? - спросила ты, вопросительно приподнимая бровь. Рука потянулась к Цезарю, чтобы забрать билетик. Он должен был понимать еще, что теряет контроль, а значит билет мог случайно куда-то из рук деться - а это "деться" совсем не приветствовалось ни кем из вас, в этом не стоило сомневаться.

+1

35

Захотелось взвыть. Цезарь едва-сдержал в себе этот порыв, сколь мощным он ни был, хотя хотелось просто таки немилосердно. Взвыть, потому что слова Алексис о доверии резали без ножа. Не будучи отъявленным лгуном и редко прибегая к лжи в принципе, Эйвери все же имел за собой грешок просто не договаривать часть информации и оправдывая себя нетождественностью этого в враньем. Однако с самого начала их отношений с Алексис он решительно поставил себе планку на порядок выше той, которая когда-либо существовала в его отношениях с девушками, но, как это ни печально, дотянуться до нее пока что так и не смог. Нет, он, конечно же, тоже доверял Алексис и любил её так, как только мог это делать, но быть полностью откровенным еще не научился, раз за разом откладывая процесс учебы "на потом", когда все проблемы сами с собой рассосуться и когда, по сути, уже и нечем будет откровенничать. Впрочем, один раз у него уже получилось перешагнуть через себя и рассказать Лекси о том, что его мучают кошмары и бессонница после терракта - что ж, можно считать, что начало было положено, и оставалось надеяться, что оно не застынет мертвой точкой, а будет действительно первым шагом на пути к полной открытости.
   - Хорошее? - Цезарь непроизвольно горько усмехнулся, снова поднимая взгляд куда-то к небу. - Ты, конечно, права, но проблема лишь в том, что моё представление о хорошем слишком часто отличается от стандартов. И увы, не в лучшую сторону, - когда-то Эйвери жутко бесил Каро своим прагматизмом. Сейчас же Цезарь понимал, насколько они похожи в этом смысле и что, вероятно, раздражало это его лишь потому, что он подсознательно видел это в себе и где-то глубоко внутри понимал, что это - не самый лучший жизненный принцип.
  "Я этого не сделаю! - пронеслась стремительно и уверенно одинокая правильная мысль, так непохожая на все остальные. - Я этого не сделаю! - эхом отозвались еще с десяток, примыкая к рядам совестливых соотечественниц. - Но долги! Только представь себе, что больше тебя это не будет тяготить и, возможно, это будет тот самый шанс начать все с чистого листа, больше не встравать по самое "не могу" и ничего не скрывать от Алексис. С чистого листа. С чистого. Белого. Никаких тайн. Никаких промахов. Светлое будущее. Ровный путь и крепкие отношения." - как мантру, талдычили остальные сотни мыслей, мягко и незаметно втаптывая в ничто тот храбрый десяток, который мог бы свести на "нет" все планы. - Это же так просто! Выпусти из рук бумажку. Разожми пальцы. Вот сейчас! Да да, сейчас. Когда она просит. Разожми пальцы. Давай же. Это просто. Разожми."
   И в тот момент, когда Алексис протянула к Цезарю руки, когда он будто бы уже вот-вот намеревался вернуть ей этот подарок благосклонности от Фортуны, Эйвери, видимо, был настолько оглушен бушующими внутри противоречиями, что напрочь упустил из виду, что не до конца провернул свой "фокус". А возможно, опять-таки, это все были происки подсознания - той его части, которая руководствовалась совестью и сочла, что лучше "не доставайся же ты никому", чем то, что задумал Цезарь.
   Порыв ветра определенно играл в команде Эйвери, потому что он как нельзя лучше посодействовал незаметно-ослабившейся хватке пальцев, выдрав из них тонкую бумажку, как искусный воришка и во мгновения ока подхватив её на своих волнах.
- АЛЕКС! Держи! Лови его! - только и успел панически выкрикнуть Эйвери. Ни капли театральности - настолько искренне и по-настоящему, что даже сам себе поверил, пока что еще не осознавая, насколько верной была эта паника. - Черт, нет, нет, нет! - лихорадочно размахивать ладонями в воздухе, ловить невидимых мушек бесполезно, судорожно сжимающейся пятерней.

+1

36

Когда Цезарь замахал руками и стал орать, что ты должна что-то ловить, то в первую секунду тебе показалось, что он просто шутит, а на самом деле билет спрятал. Ты даже не дернулась в первый момент с места, будто бы махнув рукой на его слова. "Опять подшучиваешь надо мной" - будто бы так отвечала ты ему. Но все же лицо молодого человека уже ПОСЛЕ своих воплей несколько смутило. А его второе "черт черт черт" заставило тебя и саму взлететь на ноги
-Ты серьезно???!!! - встрепенулась ты, углядев где-то что-то белое. Ты рванула вниз, спрыгивая с вашей маленькой скалы все в той же бутылкой в руках. Какая-то бумажка летела прямо перед тобой. Ты почти дотянулась до неё. Но нет - у судьбы на все есть свои ответы и решения. Бумазейку сдуло ветром в метре от тебя. И судя по примерному размеру это было даже не то, что ты искала. Может, это все же шутка?. Ты повернулась к молодому человеку. Лицо было все таким же. Значит не пошутил. Значит правда ваши, даже страшно сказать, 250 тысяч куда-то улетели. Ты достала телефон и начала светить
- Нет, постой, ну должно быть... Ну не мог улететь - бурчала ты себе под нос, медленно поднимаясь обратно к молодому человеку. Несчастная бутылка вина по-прежнему была у тебя в руках, поэтому ты не упустила момента сделать несколько глотков - пили от радости, теперь даже тяжело дать определение тому состоянию, из-за которого хотелось пить
Мы ведь найдем его, правда? - себе или ему говорила ты, снова доставая телефон и светя вперед, в сторону. Глупая затея, глупое занятие, но как-то тяжело верилось в то, что у вас могло исчезнуть такое огромное количество денег. Ты посмотрела на Цезаря, даже не зная, как можно задать вопрос, что можно сказать и как нужно себя вести
- Он.... Он точно улетел? - осторожно спросила ты, подходя к молодому человеку. Надежда на то, что улетел чек от вина, не покидала тебя. Ну а вдруг, ну вдруг он тут. Поэтому ты тупо уставилась на своего молодого человека, который был сейчас в явной большей прострации, чем ты.

+1

37

- Нет, шучу! - сердито буркнул Цезарь, продолжая сосредоточенно производить хаотичные движения, со стороны, наверное, напоминающие больше пляски диких неотесанных цивилизацией племен, нежели охоту за злочастным сбежавшим билетом. Сердился он, конечно же, не на Алекс. На случай, на себя... Но буркнул это таким полувозмущенным тоном, словно шутить о таких вещах было для него абсолютно немыслимо - будто бы это не он вовсе несколько минут назад замышлял именно это.
   Нет, решительно не хотелось верить, что все закончится вот так - глупо, просто по-идиотски ненормально. Эйвери чувствовал себя последним лохом и неудачником, потому что только этот нередкий подвид хомо-сапиенсов способен по собственному безрассудству и остолопости упустить удачу из рук, тогда, когда нуждается в ней более всего.
  Не так! Не так! Не так все должно было быть! Да, он должен был прыгать и бегать вместе с Палмер в этих ритуальных плясках, ловить руками воздух, но не с этим гнилым чувством обреченности. Не должно было в конвульсиях биться в мозгу сакраментальное "все пропало! Цезарь, ты идиот!".
  Эйвери хватило минуты, а может бытЬ, и меньше, чтобы понять - ничего уже не вернуть. Смириться не смирился, все еще машинально блуждал взглядом в темноте, но умом понимал - билету можно сказать твердое и безапелляционное "прощай". Он злился на самого себя, с досады хмурился, щурился, растягивал губы в неком толи оскале, толи обреченной улыбке, а в конце-концов, просто сел на корточки на уступок, и, впившись пальцами в слабо обросшую светлой короткой шевелюрой голову, принялся раскачиваться, тогда как Алекс - не то в искренней надежде вернуть безвозвратно утерянное, не то просто ради "галочки", чтобы потом могла со спокойной совестью сказатЬ, что сделала все возможное, продолжала поиски, подключая все свои слабые ресурсы в виде мобильника, дающего хилый свет, в котором сложно было даже собственную обувь разглядеть - не то, что билетик, танцующий в порывах ветра...
- Он улетел, черт, черт, черт... - Цезарь сыпал слабыми ругательствами, изо всех сил сдерживая нечто куда более нецензурное, многоэтажное и затрагивающее каких-нибудь родственников до пятого колена не в самых достойных позах. - Этого не может быть!
  Цезарь резко встал и почти с болезненным видом сжал кулаки. Лицо его выражало столько всего, что было бы очень сложно характеризовать его каким-то одним эпитетом. Несложно было догадаться, что только что улетела не просто бумажка, пусть и номиналом в четверть миллиона. Улетело что-то гораздо большее. Спокойствие. Избавление от проблем.
  Эйвери перехватил бутылку и сделал несколько больших глотков - он редко искал утешение в алкоголе, даже наоборот - никогда, но сейчас почувствовал острую необходимость в этом, потому что уже знал - сейчас он должен кое-что объяснить. И он это сделает. Сейчас или никогда.
- Ты... - глубокий вдох. Лучше отвернуться. Не так стыдно. Не так мерзко. Хотя бы на время. - Это значило немного больше, чем ты думаешь... - предвидя возможный вопрос Палмер, покачал головой Цезарь. В конце-концов, если бы все было так, как выглядело, Эйвери ничего не стоило махнуть рукой, улыбнуться и сказать - "Ничего, любимая, это не конец света. Мы вместе -а это главное". Но иногда материальное имеет непозволительно большой вес, делая человека своим заложником. - По правде говоря, мне не просто нужны были... мне ОЧЕНЬ нужны были эти деньги, - Эйвери резко развернулся и ладонью, приложенной к горлу перпендикулярно, показал, насколько сильна была эта потребность.

+1

38

Ты никак не отреагировала на его колкую фразу. Это бы только привело к ссоре, а ты совсем не хотела её разводить. Во-первых, вы оба были расстроены. Во-вторых, молодой человек выпил. Пусть выпил чуть-чуть, но ему, как ты уже поняла, этого было достаточно. В-третьих, такими вещами и правда не шутят. Но просто тебе казалось, что он мог такое разыграть, чтобы в очередной раз погрузить тебя в неизведанное. А если вспомнить алкоголь в крови - тем более.
Реальность оказалась куда более суровей. И ты не знала, как стоит себя вести. Ты не знала, как надо реагировать на его острые и резкие движения. От того, как резко поднялся молодой человек, тебя и вовсе передернуло. Ты не знала, что лучше говорить. В такой ситуации вы были впервые. А было нетрудно догадаться - деньги штука важная, особенно для мужчин. И особенно для Цезаря, раз он так реагировал. Его сжатые кулаки заставили тебя поджать губы и сморщить лоб. Что делать, что делать...Что-то сказать. В висках пульсировало. По правде говоря, ты стояла на месте, несколько раз уже порываясь подойти и обнять, сказать - все хорошо, ничего страшного. Но эта злость, растерянность с его стороны тебя саму сбивала с толку. Бутылка была последней каплей
- Оу оу... - ты подбежала к молодому человеку, забирая у него бутылку из рук - милый, не надо - ты просто просила, ты даже не пыталась объяснить, что потом будет хуже, что это не поможет. Ты просто просила его этого не делать сейчас, не приводя доводов. Он и сам понимал. Ты подоспела как раз во время. или не во время. В любом случае, молодой человек о тебя отвернулся. Ты стояла сбоку и слушала обрывки этих фраз. Не спрашивала, он и сам знал, что и когда говорить. От его последнего движения ты вздрогнула. ТЫ его никогда не видела еще таким.
Ты отставила поскорее бутылку куда-то в сторону, чтобы затем как можно скорее вернуться к Цезарю. Ты легонько (трудно поверить, но тебе было страшно) коснулась пальцами его подбородка и развернула его лицо к себе
- Эй - ты дождалась того, чтобы увидеть полностью его глаза - расскажи мне, что происходит - ты смотрела, не моргая. Это таинство сейчас было уже совсем ни к чему. Ты видела, что Цез в последнее время был замотанный, то там то сям. Ты знала, что что-то происходит, но честно ждала пока он сам все решит, безусловно, не желая тебя в это втягивать. Но сейчас тебе все это перестало нравится окончательно - что творится, ммм? Я обычно не лезу и жду пока ты сам все расскажешь, когда надо будет... Но - ты развела руки в сторону и слегка пожала плечами, будто бы говоря "но это уже предел, говори". Видя его напряжение, ты не ожидала услышать что-то хорошее, поэтому готовила себя ко всем возможным вариантам - жуткие долги, проблемы с властью, еще что нехорошее. Может, влез куда-то не туда - в общем перебирала в голове все варианты, которые могут быть связаны с деньгами, да еще и такой суммой.
Ты стояла все еще рядом с ним, пальцы одной руки аккуратно гладили нижнюю часть его щеки. Ты верно и спокойно (лишь внешне) ждала его слов, его ответа - объяснения. Ты очень волновалась, переживала - боялась. Как же хотелось, чтобы просто все было хорошо.

+1

39

НастороженностЬ, осторожность, некая доля слабого, едва-заметного недоверия, проскальзывали в действиях, телодвижениях, тоне голоса Алексис - Цезарь не мог этого не заметить - того, как она будто бы притихла, стала действовать крадучись, будто бы он был объектом, вести себя с которым следует весьма осторожно. И Эйвери не слишком понравились эти выводы - уж чего он никогда не хотел, так это выглядить агрессивным диким зверем, к которому нужен какой-то особенный подход. Неужели он сейчас выглядит НАСТОЛЬКО не так, как обычно - при том, в худшую сторону, что Алекс могла подумать, будто с ним сейчас стоит осторожничать? Неужели он выглядит так, что она могла и-с-п-у-г-а-т-ь-с-я? Нет-нет-нет, это все никуда не годилось. Она не виновата. Она здесь не при чем. И непозволительно просто срывать на ней свой негатив, расплачиваться за собственные неудачи и промахи ценой её спокойствия. Несправедливо и более того - в некотором смысле, наверное, даже жестоко.
  - Но? - Эйвери нервно рассмеялся, разжимая кулаки. Он будто бы обмяк весь за несколько считанных секунд. Расслабился, смирился, абстрагировался. Взял себя в руки и попытался выглядеть адекватным, а не загнанным зверем. - Алекс... - умоляющим тоном процедил молодой человек, покачал головой, непонятно что отрицая и повторил чуть громче: - Алекс! - снова обривыстый, нервный смех прервал его не начавшуюся толком речь. - Ты слишком добрая и доверчивая, ты слишком много мне позволяешь, по правде говоря. На первый раз я подумал, помню - здорово, как здорово, что она у меня такая. Больше никогда не буду ничего скрывать...А потом оно получается все само - будто бы по привычке... Может, было бы и лучше, если бы ты требовала от меня то, что тебе полагается по праву - правды и откровенности... не знаю. Но... - Цезарь сам путался в своих мыслях, блуждал в полной амбивалентности - с одной стороны он был безмерно благодарен за некоторую свободу и за то, что Палмер никогда не душила его подозрениями и недоверием, а с другой думал, что, возможно, будь она чуть строже - меньше бы расслаблялся. Он взял лицо девушки в свои ладони - с максимальной нежностью - чтобы она не думала, что что-то изменилось, и продолжил: - Но все равно, спасибо, что ты такая, какая ты есть, - нужна была еще одна пауза перед тем, как набрать в грудь побольше воздуха - и Цезарь не удержался. Запечатлел благодарный торопливый поцелуй на губах девушки и, едва только отстранившись от них на несколько миллиметров, быстро, негромко заговорил, опустив взгляд куда-то вниз так, что его глаза выглядели вовсе закрытыми. - Алекс, я в такой... прости мне мой французский, жопе. Я в долгах, которые душат меня по самое не могу. Со всех сторон. Я в них захлебываюсь и увязаю, как в болоте и, признаться, не видел даже выхода, пока мы не выиграли этот билет. И я подумал - было бы здорово, как было бы здорово, если бы я сделал вид, что мы глупо проморгали наше счастье, будто бы выпустить из рук билетик, а на самом деле припрятать его, расплатиться с долгами и больше не думать ни о чем плохом. Алекс, я чувствую себя таким дерьмом, это просто невыносимо...Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать и иметь ничего общего... Но я так хочу, чтобы ты в очередной раз побыла моей доброй, местами - наивной девочкой, способной прощать больше, чем это доступно моему понимаю... Моим светлым ангелочком, рядом с которым все кажется не таким уж безнадежным, - Цезарь сглотнул непонятный ком - некое терпкое, тяжелое, колючее средоточие застывших внутри отчаяния и презрения к самому себе. - Я не хотел тебе говорить, потому что я позер еще тот - придумал себе образ эдакого неуязвимого непрошибаемого никакой холерой полководца, и до судорог в мышцах не хотел, чтобы ты видела меня как-то иначе. Что мне делать, Лекси?

+1

40

Дата и время:
31 января 2012 г, Понедельник
13:00 - 17:00
Погода:
Солнечная, но достаточно ветреная зима продолжает баловать калифорнийцев отсутствием осадков. + 12 - + 14 С.

0

41

Дата и время:
13 февраля 2012 г, понедельник
10:00 - 14:00
Погода:
Погода на удивление теплая, солнце ярко светит на чистом небе, мороз еще не отступил, но сегодня он дает право насладится прекрасным днем и хорошей погодой! +5 - +9 С

Отредактировано Game Master (2012-12-15 03:21:30)

0

42

- Я вот знал, что ты сбежишь. - Такаги угрюмо хмыкнул стоя у самой кромки воды. - Ты всегда убегаешь Хаяши. Вот и сейчас сбежал.
- Не сбегал я, просто они смотрят на меня так, будто я... Не знаю как это передать. Как будто я в чем-то виноват. - Хаяши подошел ближе к Такаги. Возможно он слишком мнительный, но тогда, в Гараже ему показалось именно так. Вот он и дал деру подальше. А эта свадьба ещё больше подливала масла в огонь. Слишком уж все вокруг были счастливы.
- Ты рассказывал им? Возможно они бы поняли. - Пожал плечами Рин. Хаяши мотнул головой опуская лицо. Никто бы ничего не понял, никто бы даже не обратил внимания.
- Я принял решение. - Набирая в грудь побольше воздуха выдал Хаяши. - Без меня они отличная группа. Без меня они что-то. Я без них ничто...
- То есть не говори мне что ты уходишь из группы? Хаяши это безумие. - Рин рассмеялся своим словам, он прекрасно понимал Хаяши сейчас и просто старался поддержать его, в своей своеобразной манере. Такаги давно подбивал Хаяши покинуть группу. Не нравилось ему как меняется Хаяши со временем, что проводит там.
- Ты опять убегаешь Хаяши! Ну это в твоем стиле. А как же "Я хочу сделать что-то, что никто, кроме меня сделать не может." Как же эти слова. Отступаешься? - Такаги припомнил эту фразу брошенную Хаяши в клубе дословно.
- Нет, я не отступаюсь, просто теперь я буду делать это один. - Хаяши улыбнулся и повернул голову в сторону Такаги. - Знаешь чувствую себя маленьким ребенком которому дети устроили байкот...
- Ага мы делали так с тобой в начальной музыкальной школе. Помнишь? Ты так смешно плакал и жаловался учителю. А он раз за разом заставлял тебя петь. Я до сих пор не могу забыть эту картину, перед глазами стоит. - Такаги смеялся прикрывая рот рукой, для него эти воспоминания действительно были комичными.
- А мне говорят я злой. Рин ты дьявол. - Оскалился Хаяши снимая с плеча гитару. Такаги перестал смеяться и начал пристально следить за руками Принца.
- То есть ты собираешься подвести своих друзей и не явится на свадьбу? - Поинтересовался он, зачем-то возвращаясь к этой теме. От которой Хаяши в очередной раз передернуло.
- Я уже наверняка опоздал. Блейк справится с моими партиями. Я не переживаю по этому поводу. В любом случае отсутствие живой музыки ещё никого не убивало. Включат запись ели нужно будет. Они приняли решение выступить там без моего ведома, считай это местью - Хаяши картинно рассмеялся пародируя злой смех. - Просто я хочу поскорее освободится от гнёта их взглядов. Я наверное устал. - Ясунори заговорил уже спокойным тихим голосом ничего не утрируя. Он сел на песок и обнял гитару.
- Я помню кое, что. Я помню тебе не давались струнные инструменты  и все смеялись над тобой. А потом ты начал брать частные уроки и пропал с горизонта. Наверное только мне сейчас известно, что ты не на гитаре играл. Ты ведь пять лет осваивал скрипку и рояль, а потом перешел на гитару. Твоя мама была утонченной женщиной, ты ведь делал это что бы угодить ей? Ты удивительный человек Хаяши. Музыкальный гений, но не можешь сдачу с кофе посчитать без калькулятора. И при этом помнишь число пи на японском до двухсотого знака. Ты давно играл?
Хаяши не смотрел на Такаги, просто слушал иногда кивая подтверждая правдивость сказанного. На последних словах он поморщился. Вспоминая тот вердикт, что вынес врач в больнице. Аустист. Савант.
- На рояле или на скрипке? - Хаяши скосил глаза на знакомого.
- Без разницы. Сможешь сейчас что-нибудь вспомнить? - Хаяши лишь пожал плечами, он не играл уже лет семь классические произведения для скрипки и фортепиано.
- Эту гитару мне мама купила, когда узнала, что я собственную группу собрал. - Хаяши медленно расстегнул замок кофра. Светлый гриф, серебряная сталь струн, как-то агрессивно торчащие колки. Ясунори снял чехол с гитары и внимательно её осмотрел.
- И последнее время от неё одни неприятности. Они даже не заметили, что я взял электро гитару с собой. Хотя она там будет не нужна. Смешно правда? Даже никто не сказал, хотя все знали. - Хаяши хмыкнул поднимаясь с песка и держа гитару за гриф .Он сделал всего два шага до воды и размахнувшись отправил гитару в океан. Такаги подскочил  с места бросаясь к Хаяши. Но он не сказал не слова увидев лицо Ясунори. Ничего не выражающее лицо. Будто он не вырвал только, что часть себя, а просто смотрит на океан. А сердце Хаяши истекало кровью. От того, что он сейчас сделал, от принятого решения, от собственного одиночества. Такаги положил руку Хаяши на плечо.
- Всё будет хорошо маленький Принц, всё будет хорошо. - Рин успокаивающе похлопал Хаяши по плечу и отвернувшись, вернулся на свое место.
- Я вспомнил когда играл последний раз. - пролепетал Хаяши.
- Что?! - Прикрикнул Такаги который едва-едва расслышал слова Хаяши.
- Я вспомнил когда играл на фортепиано последний раз! - Прокричал в ответ Хаяши поворачиваясь и бегом пересекая расстояние до Рина. Он споткнулся о собственные ноги и руку Хаяши впилось что-то острое. Ясунори поднимает предмет  и внимательно рассматривает. Его сердце только-только пришедшее немного в себя и переставшее кровоточить, разрывается вновь на множество осколков. Он поднял серёжку, маленький серебряный гвоздик с черным камушком, который он в свое время очень давно украл у Гина и который потерял когда  он и Джейсоном были на пляже. Такаги сузил глаза предчувствуя неладное в этом странном отрешенном взгляде и ещё не успел Ясунори взяться за голову. Рин бросился к нему обнимая и прижимая к себе подавляя крик принца где-то в районе собственной грудной клетки. Он ничего не говорил, просто старался удержать в руках вздрагивающее тело, которое мгновение назад выглядело таким сильным. Хаяши резко втягивает в себя воздух и успокаивается, обмякает  в руках Рина.
- Лучше? - Такаги опускает глаза на темную макушку. Он уже привык вот к таким срывам Принца, на него нельзя кричать в этот момент, нельзя ругаться или что-то выяснять. Ясунори нужно молча прижать к себе и не отвечать ему. Молчать на любые го вопросы и слова. И тогда он расслабляется и успокаивается. Чаще всего у него потом случается приступ, но это просто надо пережить.

Отредактировано Hayashi Yasunori (2012-12-22 12:42:12)

0

43

- Когда ты прислал мне смс я уже сидел собранный, я знал что ты не продержись больше двух часов. Оставалось только дождаться весточки от тебя. - Такаги хмыкнул усаживая принца на песок. - Где ты играл в последний раз?
С Хаяши сейчас нельзя прерывать разговор, ни в коем случае нельзя терять с ним ниточку и связь.
- В больнице. В первый или второй день меня посадили за рояль. Мама была там она показывала мне ноты, а только безучастно смотрел перед собой, но я помню её взволнованный голос. Я помню как она старалась заставить меня играть что-нибудь, а врачи только смеялись, а она продолжала утверждать, что я музыкант. А потом она перестала приходить. И приходил кто-то другой. Кто-то от кого пахло сигаретами и кофе. Я не помню кто это был, но он приходил ко мне долго, около месяца показывал мне ноты написанные каким-то странным почерком. Говорил всегда хорошие слова, никогда не огрызался с персоналом просто просил меня поиграть. Ставил передо мной ноты и ждал пока время свободное не выходило  и меня не уводили. И так каждый день. В течении наверное месяца. Он приходил каждый день и приносил ноты. Клал мне руку на плечо, или нагибался ко мне и просто просил играть. Я так и не понял кто это был. Только запах помню и то, что у него был полосатый свитер, похожий на тот, что ты мне подарил в начале зимы. И вот в один из дней я вспомнил  всё это и начал играть, а потом он перестал приходить. Просто исчез после того, как я начал играть. И я опять продолжал сидеть за роялем все свободное время и ждал пока кто-нибудь придет.
Такаги хмыкнул. Он вспомнил всё это вместе с Хаяши. Как приходил с его мамой к нему и как она расстроившись перестал помогать сыну. Как стал каждый день сам приходить к другу принося ему его же рукописи. Как ждал от него реакции, взгляда движения. Но всё было тщетно. Ясунори не реагировал на него. И только в один из дней Хаяши поднял глаза на бумагу. И заиграл ,Его пальцы сначала нерешительно а потом всё более яростно запорхали над клавишами. И ребенок сорвался, начал бить по инструменту и некогда чистые звуки превратились в жуткую какофонию. Такаги испугался и перестал приходить, он подумал, что сделал только хуже.  Тот полосатый свитер был его и тот запах о котором говорит Хаяши также был его.
- Мышка! - Хаяши поднял на Такаги глаза непонимающе изучая лицо друга. Рин улыбнулся и ткнул Хаяши пальцем в лоб. - Ты мышка!
Его прозвище из начальной школы. Ну вообще Хаяши звали "крысой", но только Рин ласково называл Ясунори "мышкой". Хаяши склонил голову набок не понимая к чему клонит этот человек.
- Глупая слепая мышка. Что было у меня с собой когда я пришел сюда? Вспоминай. - Такаги отпустил Хаяши и поднялся на ноги. Хаяши озирался по сторонам, не понимая что хочет от него Рин. Такаги кулаком не сильно стукнул по макушке друга.
- Я пришел сюда с кофром идиот! С гитарой я сюда пришел. Но ты так сильно жалел себя, что даже не заметил этого. Теперь послушай меня мышка. - Такаги присел напротив Хаяши и взяв того за волосы сильно оттянул его голову назад. - Сейчас ты встанешь возьмешь мою гитару и пойдешь на эту свадьбу. Нет, ты ещё не опоздал. И ты докажешь, что не бросаешь людей которые тебе дороги, ты не бросаешь своих друзей. Докажешь, что ты не крыса. Или мне напомнить что-то из нашего детства крыса?
Хаяши прищурился смотря на Такаги, как на предателя, его взгляд был настолько злым и обиженным, что Рину на мгновение показалось, что он всё же перегнул палку. Но уже через секунду Ясунори смахнул ослабевшую хватку руку друга с волос и опустил виноватый взгляд на песок.
- Так-то лучше. - улыбнулся Рин помогая принцу подняться и отряхивая его от песка. - И ты будешь улыбаться и будешь поздравлять молодоженов и будешь вести себя так, словно безумно счастлив. Ты будешь терпеть, а потом ты приходишь ко мне и можешь плакать, кричать и ругаться сколько угодно. Понятно?
Хаяши кивает и берет в руки гитару Рина обнимая её.
- Зачем ты так поступаешь? Какое тебе до них дело? - Хаяши топает по песку в сопровождении Рина в сторону дороги.
- Я поступаю так не из-за них, а потому что тебе будет потом плохо и ты будешь чувствовать себя виноватым. Я просто не хочу чтобы это происходило. Вот и все. Ты купил подарок кстати?  - Такаги немного обогнал принца и теперь шел перед ним "задним ходом".
- Подарок?
-Ну знаешь обычно на свадьбы ходят с подарками. Хаяши ну неужели ты забыл. О Боги наказание ты, а не человек. - Такаги закатил глаза прицокнув языком. - Ладно. Помнишь ту песню которой я тебя учил. Selfish love.
- Ту которую одновременно надо и на гитаре играть и бубном? - Хаяши сощурился. Он любил эту песню, она действительно хорошо у него получалась, даже не смотря на то, что играть приходилось и руками и ногами.
Да и манера исполнения у Рина была весьма своеобразная.
- Там в кармане в кофре есть бубен, спой эту песню понятно? Преподнеси как подарок. Только пой на японском. Я всё же надеюсь текста никто не поймет. Ты его сам помнишь? - Такаги суровово взглянул на Хаяши.
- Я помню всё.

Отредактировано Hayashi Yasunori (2013-02-07 23:30:31)

0


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Пляж