Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Сьерра-Невада


Сьерра-Невада

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Sierra Nevada — «заснеженные горы» — горная система, хребет в западном поясе Кордильер в Северной Америке, проходящий почти через всю восточную часть штата Калифорния.

Дата и время:
6 января 2012 г, пятница
07:00 - 12:00
Погода:
Никто не ожидал снега, ведь мы в Калифорнии, но даже для жителей Сан-Франциско +10 - +11 С - жарковато, как для января. Но не спеши распахивать пальто, дружище, порывы ветра - будь здоров, а к вечеру обещают дождь.


http://s1.uploads.ru/WbsMc.png

+1

2

Настоящую зиму можно найти там же, где и настоящее спокойствие - в горах. Блейк не доли секунды не раздумывал, когда Шисус предложил поехать в горы и немного отдохнуть от всего, что происходило в жизнь, расслабиться и отдаться целиком и полностью природе, а главное целиком и полностью забыться в нереальности снежных вершин. Это сейчас было так же необходимо как дышать  и питаться, потому что стоило только парню остаться наедине с самим собой все становилось слишком плохо, чтобы быть правдой. Выбор пал естественно на  Сиерра Невада- «заснеженные горы», самое лучшее и самое близкое место отдыха, до которого можно было доехать даже на машине, чем собственно и воспользовались молодые люди. Здесь царила настоящая зима со снегом, сноубордами и горными лыжами. Это то, чего хотели они участники банни лав. Блейк больше хотел сноуборд, а Джейсон больше хотел полазать по горам, но совместными усилиями был сделан вывод, что можно сделать и то, и то, просто не в один день.
Когда парни заселились в отель, басист не без удовольствия отметил, что в местном отели расположились девушки чем-то очень похожие на моделей, которые без конца улыбались Хамри и давали ему весьма не двусмысленные намеки. Решив не откладывать данный вид отдыха в дальний ящик, Саймон, разложив свои вещи, распрощался на ночь с другом, встретившись с ним только на завтраке, да и то в полуубитом состоянии. Все-таки ночь без сна, да еще и с активной физической работой не могла пройти даром, зато голова была абсолютно пустой, а ответственности никакой не было, потому что прекрасные модели утром покидали свои дворцы и отправлялись куда-то, куда парень даже не стал узнавать.  Обмениваться телефонами, естественно, никто и не предлагал.
- Доброе утро,- махнув как-то неопределенно рукой, Саймон занял свое место рядом с другой. Поправив темные волосы, торчащие в разные стороны, журналист покосился на Джейсона,- Можешь начинать, я морально подготовился, но знай, я уже купил нам билеты на подъемник, так что если хочешь меня убить за то, что я оставил тебя на ночь одного, то это лучше сделать там, на тебя, конечно, подумают, но можно сослаться на несчастный случай и плохие крепления подъемников,- если болтливость и не спасала, то хотя бы могла отсрочить нотации от друга, в которых каждое слово было правдой.
Запихивая завтрак в себя, журналист с удивлением осознал, что голоден, как волк в зимнюю стужу, когда все животные попрятались в свои норы и никого нельзя выложить, чтобы съесть. Но самое важное, что сейчас требовалось было кофе, если он уснет повреди подъема в горы, эта будет не самая радостная нота для окончания веселой дружеской поездки, хотя вполне неплохо для завершения жизни- с высоты и героически, все как мечтала его бабушка, фантазируя отдать парня в военно-воздушные силы.

+1

3

Наверное, это было одним из проявлений откуда-то взявшегося во мне стремления к мазохизму, но поездка в горы не хотела выходить из головы совершенно, а потому, как только выдались свободные дни перед гастролями в ЛА, я, не задумываясь, совершенно позабыв об остатках совести, скинул все дела в мастерской на Кристину, взял Хамфри за шкирку и поехал прямо в горы. Фабер была большой девочкой, немного двинутой, конечно, но кто без этого? Зато машины она любила и разбиралась в них не меньше моего, потому беспокоиться о делах не придется. К тому же, одному бестолковому басисту, наверняка, моя компания гораздо нужнее. Совесть некстати напоминала о том, что ему я нужен был совсем не сейчас. Но прошлого не воротишь, сделанного не исправишь, а несделанного тем более. Напрасными страданиями себя обременять я не любитель, потому решил сделать что-то сейчас.
Весьма дурацкий выбор для того, кто боится высоты, но скалолазание до невозможности надоело, да и зима в Сан-Франциско была отвратная. То ли я просто насмотрелся на зиму, когда в последний раз был с родителями в Ирландии, то ли у меня просто крыша потекла, но скалолазание было успешно заменено альпинизмом не без мысли о том, что Хамфри, возможно, просто надо воздухом подышать. Можно подумать, он какая-нибудь секретарша-истеричка, доведенная до нервного срыва... Все было абсолютно наоборот, и это пугало больше любой истерики. Блейк молчал, не жаловался, просто пачек сигарет в урне гаража становилось все больше, а уровень алкоголя по вечерам в его крови всё выше. И вместе с ним, как бонус, куча полураздетых девиц. Я знал, что за этим стоит, потому что сам этим грешил - считая такой способ снятия стресса самым эффективным. Но со стороны все выглядело совсем не эффективно. Я наблюдал за этим с обыкновенным для себя скучающим видом, с абсолютным безразличием в раскосых глазах. Не поощряя. Не порицая. Кристина большая девочка, а Блейк - большой мальчик. А еще я никому не нянька. Иногда казалось, что рано или поздно, если я не выскажу ему все, что думаю, то его красивая физиономия познакомиться с первой горизонтальной поверхностью, причем знакомство это будет неприлично близкое.
Мне было жаль его, но в то же время я был ужасно зол. Он вел себя, как капризный, эгоистичный ребенок, которому не подарили желаемую игрушку на Рождество, и поэтому он делает все всем назло. Так или иначе,а Блейк стал невыносим после Нового Года. И я с этим совершенно не хотел мириться.
Когда за завтраком он появился в ресторане отеля, я даже голову от чашки с кофе не оторвал - просто потягивал горьковатую жидкость и дальше, втягивая обонянием бодрящий кофейный запах и слушая друга - точнее его сомнительные экстрасенсорные способности. Вздохнув, я откусил булочку и, медленно жуя, уставился на Блейка, некоторое время молчал, доедая.
- Ты можешь делать, что хочешь. Но если приехал сюда затем, чтобы переиметь весь отель, надо было брать с собой Кристофера, я не в настроении и компанию тебе не составлю, - получилось как-то резко, но тогда я даже не задумался над этим: казалось, любое суровое слово, сказанное в адрес Хамфри, было заслуженным. Пожалуй, я был отчасти и прав - хотя бы потому, что Блейк совершенно забыл, что он в это истории не один, и продолжал разыгрывать трагедию, строя из себя Принца Датского.  - Полезешь со мной. Выдвигаемся через полчаса, и то, что у тебя нет сил, это исключительно твои проблемы, - я улыбнулся, по-прежнему пронзая журналиста холодным взглядом и совершенно не собираясь что-либо в нем менять. - Попойки прибереги до вечера. А еще лучше до возвращения в Сан-Франциско.

+1

4

В ответ на замечание Джейсона басист серьезно посмотрел на него и поджал губы, от улыбки, которая была пару минут назад во все лицо не осталось и следа.
- Не тебе решать, как мне проводить свои выходные,- Блейк со сдержанным остервенением разрезает омлет, как будто у него под ножом находятся все накопившиеся проблемы, которые по сути-то состоят из одной единственной, которая сейчас где-то ходит и даже не вспоминает о своей лучшем друге. Хотя, конечно же она вспоминала. Даже злясь, даже тщетно пытаясь стирать из памяти все воспоминания связанные с Крис, Хамфри знал, что ей сейчас плохо. Как будто между ними была связь, всегда была с самого первого дня знакомства, когда они только пожали друг другу руки и улыбнулись- связь появилась и сейчас парень чувствовал ее особо остро. И эта дурацкая нить, как тонкий поводок надетый на шею, не ограничивала движения, а резала по живому. От того и было больно, и хотелось эту чертову боль заглушить.
- Не бойся, я в состоянии полезть на твои чертовы горы, если ты не слышал, я взял билеты на подъемник,- достав из кармана билеты, парень кинул их практически в чашку с кофе Шисуса, но вышло это совершенно случайно. Хотя он злился. На всех в целом и на каждого в частности.
Тарелка, в которой лежал омлет с хрустом разломилась пополам, мелкие осколки рассыпались под надломом и в саму тарелку. Растерянно посмотрев на «разрезанную» посуду, Блейк недовольно фыркнул. Последнее время все раздражало, любая мелкая деталь, особенно почему-то со стороны друзей, могла вывести из себя. Взяв с колен салфетку, парень завернул в нее содержимое тарелки вместе с ней и положил рядом с собой, усерднее занявшись оставленным кофе. Его точно нельзя было рапилить ножом, разве что только отгрызть край от чашки.
Смотря в темную гладь кофе, Блейк с безразличием в глазах пытался вспомнить имена девушек, с которыми провел эту ночь. Да их было несколько, но он даже толком внешности их не мог описать. Высокие, длинноногие с красивыми и вкуснопахнущими волосами. И все, и точка. Как их звали, какого цвета у них были глаза, чем они интересовались- ничего этого в голове даже не было в помине. Просто развлечение на одну ночь, чтобы выкинуть из головы все, что там засело и зацепилось на крючках.
- Она тебе не звонила?- Саймон первый раз с нового года заговорил про Кристель, назвав ее так бездушно «она». Но для него в этом слове значилось гораздо больше, чем можно было услышать. В нем слышалось «я не люблю тебя, прощай». И это было каждый раз, когда девушка появлялась в голове, звонким эхом разносился ее голос, ярким огнем выжигали на изнанки души шрамы ее глаза. Но как же Блейк скучал по ней. Это невозможно одновременно твердить себе, что ненавидишь, но при этом страстно желать еще хоть раз прикоснуться к ее рукам, положить ей голову на колени, чтобы она перебирала пальцами волосы, щекоча шею, чтобы просто сидела рядом… Снова, снова все это появилось в голове. Как от боли, Саймон закусил губу, взяв голову в руки. Он старался не показывать друзьям своей слабости, жалость гораздо хуже порицаний, он съедает изнутри. Отпустив свою голову, Блейк сделал глоток кофе.
-Я не буду пить, пока мы будем здесь, обещаю,- про веселое проведение ночей, парень решил даже не упоминать, потому что Шисусу придется сильно постараться, чтобы так же хорошо занимать его голову по ночам, чтобы не одной секунды не было на то, чтобы думать о де Грандж.

+1

5

Я смотрел на то, как его нож вонзается в еду, и это каким-то странным образом помогало не выбеситься окончательно. Будто мое накапливающееся раздражение захлебывалось в раздражении Блейка, растворяясь в нем и не выплескиваясь наружу. Удивительно, но так происходило всегда: чем больше окружающие меня люди выражали эмоций, тем меньше их можно было добиться от меня самого. Со стороны это могло выглядеть как издевка, но это всегда было частью моего характера, с которой я ничего не мог поделать, да и не хотел. Вот и сейчас просто поднял взгляд, полный ледяного спокойствия, на Хамфри и, честно признаться, с превеликим трудом удержался от усмешки. Это бы стало последней каплей, а в моих планах вовсе не значилась ссора с близким другом. Вот вытрясти из него душу - совсем другое дело. Сейчас же я просто смотрел на него, вероятно, раздражая своим спокойствием басиста еще больше, но, как по мне, это шло ему на пользу.
- Если ты не слышал, - вкрадчиво произнес я, парируя, - То ты можешь делать, что хочешь. Какое слово во фразе "Ты можешь делать, что хочешь" тебе не понятно? Если не ошибаюсь, я выразился на английском,- улыбнувшись, я сделал еще один глоток кофе. Оно почти заканчивалось, и с каждым глотком я все больше старался этот момент оттянуть. Наверное, кофе было для меня своего рода убежищем. Странно, глупо, бессмысленно. Я не привык убегать, но прятать то улыбку, то поджатые губы в фарфоровой чашке было невероятно удобно. - Про подъемник советую забыть. Мы поднимемся. Сами. Со снаряжением. ножками, Блейки, ножками, - улыбнувшись почти дружелюбно, я наконец-таки оставил в покое измученную чашку, в которую приземлились билеты. Убрав билеты в сторону, я допил содержимое с невозмутимой физиономией и поставил посуду на стол. Но стоило лишь белым краям коснуться скатерти стола, как ее сестра по сервизу почила с миром стараниями Блейка. Излишними стараниями. Я не стал ничего говорить или как-то комментировать, потому что язвить сейчас было не совсем кстати, да и язвить я начинал обычно лишь после пары-тройки рюмок спиртного. Это я называл своим чувством юмора. Официант забрал салфетку с осколками, а я не стал терять времени, да и тянуть и дальше тишину не хотелось, поэтому просто попросил еще один кофе.  Пока его несли, я вернул взгляд на Хамфри, задаваясь вопросом, что тот видит в темной жидкости. Как-то подбадривать мне и в голову тогда не пришлось. Не потом, что не хотел поддержать друга - нет. Просто это не та поддержка, которая, как мне казалось, нужна ему.Ему не нужна поддержка вовсе. Блейку необходима была встряска, способная расставить в голове все по местам. потому что судя по бардаку, в который Хамфри превращал свою жизнь вот уже неделю, именно это и творилось в черепной коробке басиста. Вопрос застал врасплох, хоть я его и ожидал. Не дословно, конечно, но то, что речь рано или поздно зайдет о Кристель, и дураку было понятно.
- Нет, - просто ответил я, кивая попутно в знак признательности официанту за принесенный кофе. поставив его на блюдце, я натянул ворот свитера до самого подбородка и, уперевшись локтями в столешницу, и думать про кофе забыл. Хотелось спросить, почему он сам ей не позвонит, но некоторые вопросы должны дождаться своего времени. Оставив кофе нетронутым, я поднялся из-за стола, подбирая с соседнего стула шарф, и остановился, дожидаясь, пока Блейк присоединится.
Снаряжение нас ждало в небольшом охотничьем домике, до которого мы добирались практически молча. Говорить о предстоящих концертах не имело смысла, а говорить о Кристель я не решался. Я видел, что Блейку необходимо это обсудить, но задавать вопросы или что-то советовать было не в моем праве. Все, что мне было ему сказать, так это то, что он идиот. Но добивать словами человека, который может пойти со своими проблемами лишь к тебе, подло.
- Ты знаешь, что менеджер связался с какими-то продюсерами из Великобритании. Они сейчас в Штатах и, вероятно, придут на наше выступление... - все слова казались неправильными, слишком наигранными. От них было гораздо более не по себе, чем от нарастающего знакомого тягучего чувства где-то внутри. О, этот страх высоты. Остановившись, я почесал лоб под шапкой и, взяв друга за плечо, повернул его к себе, серьезно посмотрев прямо в глаза, - Послушай. Не делай того,о чем пожалеешь, ладно?

Отредактировано Jason Coleman (2012-09-26 01:02:29)

+1

6

Путешествие куда-либо всегда было для парня праздником, а праздник сопровождался приподнятым настроением, ведь впереди ждало что-то необычное и захватывающее, чем не мог похвастаться обычный будничный день. Отправляясь в поездку, Саймон вез с собой тонны хороших предчувствий и улыбок, чтобы растратить их всех на долгожданный отдых. Так было всегда, но не сейчас. Сейчас казалось, что эта поездка какое-то унылое продолжение будничной жизни, которая тянется нескончаемым серым потоком, изредка подливая в огонь алкогольсодержащие продукты и табак. Не было того необычайно легкого ощущения праздника, который так любил в поездках басист.
Отрицательный ответ Джейсона парень принял легким, едва заметным кивком, как будто этого и стоило ожидать. Хотя это было странно, Крис очень хорошо общалась с Коулманом, он был второй в ее списке по части душевных разговоров. А сейчас, как раз была самая, что не есть душеразрывающее состояние. Во всяком случае, у Блейка, но он знал, что его лучшему другу тоже тяжело и трудно, потому что не верил не одному ее слову. Если бы ее слова были правдой, она бы не стала подходить на сцену и целовать, не стала бы бежать от него, как всегда сбегает, когда намечается что-то, от чего может захватить дух. А намечалось ведь настоящее счастье.
Когда завтрак был закончен (хотя для Хамфри он закончился  уже с разбитой тарелки), парни направились в домик, находившийся на расстоянии около километра от горы, на которую они собирались залезть. Журналист никогда особо не боялся высоты, да и в вопросах страховки он доверял Шисусу больше, чем кому-либо еще.
Молча одев всю необходимую экипировку, музыканты направились к горе. Было странно идти молча, ничего не обсуждая, не строив никаких планов… Не успел Саймон толком обмозговать, что же у него произошло еще и с этим другом, как Джейси заговорил сам. Про музыку…
- Знаешь, Джейс…- басист начал говорить, но был остановлен фразой друга, которая сменило все направление его мыслей,- Коулман, я не маленький ребенок, со скалы прыгать не буду, можешь не беспокоиться. Если захочу умереть, то лучше в теплой ванной перережу вены и умру от того, что упаду там в обморок и захлебнусь в воде,- нацепив улыбку, Хамфри похлопал друга по плечу. Немного отвлекшись от себя, парень заметил, что Шисус какой-то слегка бледный. Видимо не все так не боялись высоты, как он. Это было хорошо… Отвлечься от себя и своих мыслей, в которых буквально захлебываешься днями напролет.
- Не дрейфь, я не дам тебе упасть, у меня сейчас много сил забить штыри в скалу,- они как раз подошли к горе, где Блейк продемонстрировал свою силу, резким ударом забив колышек так, чтобы до него можно было дотянуться.  Когда инструктор связал их в одну связку и страховки были надежно закреплены, а все обмундирование проверено, первый забитый колышек очень даже пригодился.
Хамфри самому казалось, что ему сейчас нужна была физическая разгрузка. Собственно для этой цели он использовал и случайный секс. Когда мышцы были заняты чем-то, то в голове было довольно пусто, все мыслительные процессы заменялись на отправление и принятие импульсов от барорецепторов и внутренних рецепторов в мышцах, которые помогали координировать движения. Даже на разговоры не было сил и времени, но накипевшее все-таки желало вылиться наружу. А кому можно пожаловать, если на Джейси? С силой, даже практически со злостью забив в скалу кол, Блейк посмотрел на друга практически таким же взглядом, как и когда разбил тарелку.
-Я ненавижу ее!- злость кипела и желала вылиться наружу, особенно злость, перемешанная с любовью,- Понимаешь, Джейсон?!- правда на небольшой высоте Джейсону уже, похоже, было не до этого, особенно, когда карабкающийся выше друг, на котором держалась часть страховки, хватался за уступы всего одной рукой.

+1

7

Мне никогда так сильно не хотелось съездить по этой смазливой физиономии, как тогда. Улыбка, натянутая на лицо, была отвратительна, и я бы предпочел этому похлопыванию по плечу гневную тираду или один хук справа. Но он улыбался, нес чушь и совершенно не понимал, о чем я говорю. Для меня это было в новинку. Мы всегда очень хорошо понимали друг друга, наверняка, поэтому любы недомолвки отсутствовали в принципе, а сейчас у меня создалось впечатление, будто я и Блейк разговаривали на разных языках. Цепляя снаряжение, я думал о том, что Хамфри изменился. В некоторые минуты мне казалось, что он превратился в совершенно другого человека. Что сейчас передо мной совершенно не тот Блейк, которого я знал все последние годы. Это то ли злило, то ли разочаровывало. Так или иначе, это приводило меня в некоторую растерянность, потому что я не знал, как вести себя с человеком, который не называет меня дурацким прозвищем "Джейси".
На его заявление о силах я ответил лишь долгим, молчаливым взглядом,надеясь на то, что он и так все поймет. А хотя, о правде, разговаривать попросту пропадало желание. Да и отвлекаться от подъема не было для меня тогда первостепенной задачей. Не с моей-то фобией. Сколько бы я ни занимался скалолазанием, это тягучее чувство под горлом до сих пор не исчезло. Становилось слабее, паника пропадала, но этот жуткий дискомфорт будто был частью меня, стоило лишь подняться на какую-то высоту. Но для того я и занимался этим, чтобы доказать самому себе обратное. Очередной вызов самому себе. Кажется, я был просто фанатом таких приколов. Ну, или по-простому, мазохистом. Карабкаться было не сложно физически, мышцы, несмотря на общее впечатление худобы, были тщательно натренированы серфингом, скалолазанием и работой в мастерской. Кто кого еще ловить будет...
Внезапный, излишне сильный удар по горе снизу вывел меня из своих мыслей, и когда я обернулся, то встретился со взглядом, полным ярости. Полным отчаяния, безысходности, боли, но... не ненависти. Впервые за сегодня я, возможно, увидел что-то настоящее в них. Наконец-то, я встретился с глазами своего лучшего друга.
- Врешь, - бросил я почти криком, потому что ветер на этой высоте становился все сильнее, оглушая и унося слова куда-то в сторону, рассеивая их на морозе. - Сам знаешь, что врешь.
Продолжать сейчас было опасно6 не хватало еще, чтобы они оба вышли из себя и забыли о банальной страховке. Так что я предпочел сначала добраться до первой остановки. Дальше мы должны были двинуться сами, без инструктора. Спустя полчаса, оставшись наконец-то наедине, я решил остановиться в очередной раз и поговорить. Не самое лучшее время и место, но тогда мне казалось, что Блейку нужно нечто вроде этого. Идея, созревшая в моей голове, была всего лишь очередной дуростью, но я знал, что этот способ снять напряжение и выплеснуть наружу все то, что накопилось внутри, один из лучших. Даже лучше секса, наркотиков и текилы, взятых вместе.
Я снял с себя веревки, когда мы оказались на небольшой площадке и, ничего не говоря и ни о чем не предупреждая, подошел к Хамфри, схватив его за ворот куртки и приближая к себе, встряхнул.
- Так нравится делать больно тем, кого любишь? - проговорил я. Тон был спокойным, хотя лишь Всевышний знал, каких усилий мне это стоило. Я встряхнул  его снова, оттолкнул от себя, подходя следом и вновь ухватывая за дутую одежду. - Ты не только ей больно делаешь, ты себе больно делаешь, придурок! Кто сказал мне, что не отпустит ее, когда она испугается и попытается убежать? Кто сказал, что будет держать ее так крепко, как только может? Хочешь кричать- кричи, тут тебя никто не услышит. Но не убегай от этого. Потому что вы с ней бежите в разных направлениях. И чем дольше, тем дальше друг от друга.

+1

8

На слова Джейсона, басист только повернулся к скале, ненавидящим взглядом пытаясь прожечь в ней дыру. Не вышло. Камень по-прежнему оставался твердым и никак не хотел уступать парню. Проще, когда считаешь, что сам кого-то отвернул от себя, когда клянешься себе в ненависти и мечтаешь больше никогда не вспоминать. Но это же просто обман, а лживой пелене всегда суждено спасть с глаз, оставляя то, что было на самом деле.
-Вру,- тихо прошептал горе Блейк, но ветер унес его слова куда-то далеко так, что даже гора не осознала, как тяжело было лгать самому себе, прячась за другой правдой. Но эта ложь помогла до недавнего времени, плохо ли хорошо, но она была щитом от окружающего мира, в котором Хамфри везде видел Кристель. Похожие глаза, похожая ямочка на щеке, такая же шутка, которую рассказывала Крис, печенье, которое любит Крис. Все в мире сводилось только к ней одной. Шаг влево, шаг вправо не приносил каких-то других результатов. А спрятавшись за ложью, всегда можно было сказать «показалось», «совсем все не так».
Остальной участок пути, до первой остановки, молодые люди проделали молча. Саймон выражал злость всему миру, вбивая с силой стальные колышки в гору и наслаждаясь ощущением боли, когда рука попадала на острый камень. Ощущение физической боли позволяло вывести его из состояния душевной боли, не на долго, но эти несколько секунд всегда были фантастически приятными, словно все внутри отдыхало.
Первая остановка, где они прощались с инструктором, небольшое плато, смотря вниз с которого можно было не поверить, что они уже так высоко залезли. Приятная легкая мышечная боль, подбадриваемая морозным ветром, придавала сил для того, чтобы выровнять свое настроение на более менее нормальное. Растирая уставшие от подъема руки, Блейк едва не упал назад от того, как резко к нему подошел Шисус и взял за воротник куртки. Слова друга выбесили с первого слова, отчего басист отмахнулся от рук Коулмана рукой и зло посмотрел на механика.
- Делать больно тем, кого люблю?- ехидно переспросив, Хамфри даже хмыкнул, немного нервно и быстро, но это было одно из первых проявлений эмоций за долгое время,- По-моему, Коулман, ты что-то перепутал!- было абсолютно плевать на то, что называет друга по фамилии, хотя за все время знакомство самое жесткое, как журналист назвал Джейси- это было обращение по полному имени, обычно он всегда либо смягчал и бесил этим, либо называл по прозвищу,- Чем же я делаю ей больно, позволь спросить? – Блейк повысил голос до крика, практически захлебываясь в своей злости,- Ты ни черта не знаешь!- тяжело дыша и будучи уже полностью на взводе, парень с заметным усилием опустил голос практически до шепота,- Она сказала, что не любит меня, сама сказала…
Опять, опять все эти чувства и воспоминания новогодней ночи нахлынули в голову басиста. Отойдя к скале, Блейк сжал каменный выступ на ней, пока руке не стало больно, не столько от острого камня, сколько от пронзающего холода.
- Я не хочу бежать за той, которой я не нужен,- а глупое сердце, как и Джейсон подсказывало, что нужен, очень нужен. Но мозг судит все четко и жестко, не оставляя никаких сомнений и шансов для сердца,- Я бы все отдал, чтобы не знать ее вообще, никогда!- последнее слово Хамфри прокричал и это «никогда» разлетелось по всем склонам и равнинам, что лежали перед горой. Сев на корточки, прислонившись спиной к холодному камню горы, Саймон снова и снова прокручивал в голове воспоминания о новогодней ночи, как заевшая в плеере пленка, любимое лицо Кристель и ее слова никак не уходили из головы.

+1

9

Каждое слово - вранье. Я вовсе не был детектором лжи и никоим образом не претендовал на это звание, но сейчас, как в прочем и всегда, я улавливал малейшее изменение в голове Блейка и видел, что он сам не верит в то, что говорит. В нем я отчасти видел себя, возможно, поэтому такой явной казалась мне его ложь. Странно, что люди порой легко верят в то, что в действительности верить не хотят, а потом, как по инерции, начинают себя сами в этом убеждать. Абсурд. Его вывели из себя мои слова лишь потому, что он знал, что я прав. Но мои слова шли вразрез в тем, что Хамфри вбил себе в голову, а потому вызывали диссонанс, и ,как реакцию, агрессию. Я был более, чем уверен, что Кристель врала, как врет сейчас Блейк, но не имел никакого отношения ко всей этой истории, и поэтому ничего не мог сказать. Хамфри должен сам все понять и ко всему прийти, иначе ничьи слова не заставят его поверить в то, что все не так ,как ему представляется.
Я не был суперклассным психологом, но я кое-что знал о людях, а тем более, я знал Кристель. Знал, что она испугается, но, что самое дурацкое, это знал и сам Хамфри. Почему он сейчас так легко об этом забыл, я не знаю, но со стороны всегда все кажется проще... Удивительно. Я понимаю так много в человеческом характере, но так мало знаю о себе.
Я знал, что мой друг ждет от меня сейчас поддержки, но я не мог похлопать его по плечу, сказать ,что все окей, а потом напиться до беспамятства. Знал, что это ему нужно сейчас, как воздух, но не мог. Не потому, что был не в состоянии, а просто что-то не позволяло. Возможно, ощущение, будто Блейк ведет себя как эгоист, хотя именно так он себя и вел. Как эгоист, как слабак. Я мог сказать все это вслух, но что-то меня сдерживало. Я должен был сказать это вслух, но его глаза не позволяли. С каких пор я стал таким жалостливым? Я, для которого горькая правда была всегда лучше сладкой лжи. Хамфри сам себя обманывал, а я лишь способствовал. Продолжи я в таком темпе и дальше, все это зашло бы слишком далеко... И какого черта я лезу в чужие дела?.. Ах, да, я же святой Шисус, окей. Подойдя к Блейку, я поднял его с корточек, возвращая горизонтальное положение. Взглянув еще раз в карие глаза напротив, я размахнулся и, не пытаясь даже сбавить силу, ударил друга по лицу.
- Слабак! Эгоист хренов. Стоило увидеть препятствие, и ты сразу в кусты, да? Конечно, куда проще тра*ать случайных девиц, которые не смогут сделать больно. Ты всегда так, понимаешь? Во всем. В музыке, в отношениях. Ты не умеешь идти до конца, не умеешь бороться. Не все просто, Блейк! 
Морозных воздух сдирал слизистую оболочку глотки, но я даже не пытался перестать кричать, будто повышенный тон донесет хоть что-то до моего друга. Наконец, вздохнув и опалив льдом раздраженное горло, я отошел, прислонясь к выступу, как это недавно сделал Блейк.
- Ты идиот, Хамфри. Это все, что я могу тебе сказать, - спокойно произнес я, - Не делай того, о чем будешь жалеть.

Отредактировано Jason Coleman (2012-10-02 13:35:30)

+1

10

Все слова, каждое до последнего, вместе с запятыми и точками- все было правдой. Обидной, больной, режущей, как только что наточенным ножом, на котором еще остались части от заточки и мелкой стальной крошкой блестит металл. Правда она всегда такая, именно поэтому многие предпочитают ее избегать, прятаться и забываться. Как будто Блейк без Джейсона не понимал, что он сейчас поступает, как слабак, что все девушки на ночь и алкоголь до краев это только попытки спрятаться и скрыться. Как всегда. И в этом друг снова был прав. Хамфри злился на Шисуса, злился потому, что его до края бесил тот факт, что друг всегда был прав. Азиат всегда рассуждал слишком здраво, слишком трезво и слишком правильно, но почему-то злило это именно сейчас.
- Слабак…- как унылое эхо повторил басист смотря на снег, который налип на ботинки и когда-то превратившись в снежную кашу, сейчас замерзал в ледяную корку, аккуратно тонким слоем покрывавшую коричневые ботинки.
Слабак- это пошло откуда-то из детства, где может быть не приучили бороться за то, что тебе надо, потому что у Блейка и так все всегда получалось с первого раза, без особого напряжения. Сдать экзамены, пролистав книгу, пожалуйста! Купить новые инструменты- в легкую, карточка родителей всегда в свободном доступе. Закадрить любую девушку- элементарно! С внешностью, подаренной природой, и хорошо подвешенным языком, развитым долгими разговорами, все это было сущим пустяком. Саймон просто не привык сталкиваться с проблемами, именно поэтому они пугали его, заставляли закрываться руками, как маленький, ограждая себя от них.
- Я не умею бороться, да,- возмущенный голос опять как будто разбудили,- Я рос в других условиях, нежели ты, уж прости, но мне негде было там учиться борьбе!- оправдание даже на три с минусом не тянуло, особенно учитывая тот факт, что журналист хорошо знал весьма не простую жизнь Коулмана и выдавать свою обеспеченную семью за такой минус было довольно низко, но просто так мириться со словами друга не хотелось,- Где мне было бороться, если я все всегда мог достать легко и просто?- Блейк запнулся вспомнив, что даже в школе ему было, где бороться, просто он сдался, спрятавшись в свой маленький мирок кафе, в котором проводил основную часть времени,- Ладно было… Но я не…- запнувшись произнес Хамфри, вставая рядом с другом и доставая из куртки пачку сигарет. Курить на большой высоте было глупо и даже опасно, но сейчас, когда дыхание еще было в норме, можно было себе позволить немного расслабиться.
-Это было в средней школе, я тогда уже начал играть на гитаре, это было круто, особенно для других, потому что в эти момент я обычно молчал,- Блейк усмехнулся, вспоминая, как радовалось все кафе, когда парень неумело наигрывал какие-нибудь мелодии, но при этом плотно сжимал губы, старательно перебирая пальцами,- Сам знаешь, что когда только учишься, тяжело не смотреть на гриф, да еще тем  более и разговаривать…- басист устало посмотрел на Коулмана, уже даже не пытаясь улыбаться,- Тогда в школе был конкурс, нужно было написать песню, как по мне, то довольно глупый конкурс, но все рванулись его выполнять, конечно, в том числе и я, я же не мог сидеть в стороне. Сидел писал эту песню по ночам, даже музыку какую-то написал, хотя она была смешной, я ее потом уже через несколько лет подправил,- Саймон сделал затяжку, отпуская белый дым в морозный воздух,- Когда я пришел на конкурс, то я был вполне уверен в себе, потому что какого черта, я писал эту песню так долго и так много, но послушав других, я ушел с конкурса…- журналист поджал губы, добавив после,- Я играл тебе эту песню, это та, которая про Нью- Йорк,- на губах появилось легкое подобие улыбки. Он был слабаком всегда и во всем, как это печально.
- Я уже сделал то, о чем жалею, а после этого сделанного, я теперь каждый день о чем-то жалею,- сказал Саймон, начав поправлять и еще раз проверять крепления на страховках,- Мы тут замерзнем, если не двинемся дальше!- первый железный колышек с силой вошел в скалу.

+1

11

Оправдания. Все, что слышал я сейчас от друга, это оправдания. Глупые, по-детски наивные и искренние, но оправдания. В них я чувствовал всю горечь его отчаяния и ощущения безвыходности, в них я чувствовал его слабость. Но я не хотел, чтобы Хамфри был слабым. Я знал, что он может быть другим, и он будет сильным, иначе я душу из него вытрясу на этом заледенелом склоне. И со всем этим вместе взятым я ощущал свою беспомощность. Люди, по сути, ничтожно мало могут сделать друг для друга; и как бы ты ни хотел забрать у близкого человека всю терзающую его боль, разделить с ним ее, ты не можешь этого сделать, потому что боль имеет завидное свойство срастаться с душой.
- Здесь неважно, в каких условиях ты жил и как много препятствий встречал, - я подошел к другу, и остановил его руку прежде, чем он снова ударил по металлическому колышку, - Важно, готов ли ты встретиться с ними снова. Но, если готов, ты должен не жалеть, а что делать, Хамфри. Ты жалеешь, но ты жалеешь себя. И ты знаешь, что я прав. Пора это заканчивать.
Я выдохнул облачко морозного воздуха, опустил плечи под теплой курткой и, прислонившись к скальному срубу, посмотрел на друга. В том взгляде более не было осуждения, в нем не было практически ничего, кроме понимания. Нет, я не мог чувствовать то же, что и Блейк, но я знал, что далеко не райское удовольствие.
- Скажи, не признайся ты ей, было бы легче? Что тогда? Продолжал бы избегать Крис? Или попытался изображать из себя и дальше лучшего друга? Прими все, как есть, и двигайся дальше. А если не хочешь принимать, борись.
Забрав у Блейка молоток, я убрал его в сторону, после чего взял журналиста за рукав и потащил вверх по небольшой горке, выходящей на обзорную площадку, с которой открывался просто великолепнейший вид, и непонятно, от чего дыхание захватывало больше: от красоты вокруг или от невероятно чистого воздуха.
- Знаешь, мои… э-э-э… частичные предки перед сражением кричали: «Банзай». Я подумал, что внизу жители сочтут это крайним идиотизмом, а у нас завтра концерт в ЛА, поэтому провести лишний день в психбольнице – не вариант…
Я усмехнулся, почесывая перчаткой нос и поглядывая краем глаза на Блейка, периодически отрываясь от великолепия вида. Взяв друга за руку, я весело ухмыльнулся и поднял наши руки в воздух.
- Давай же, - я поднял обе руки и к тому же призывал Хамфри, - И не жалей легких, внизу будем отпаиваться глинтвейном… Банзай!!!.. Банзай!!!.. Банзай!!!.. – под этот дурацкий крик, смешанный со смехом, мы то поднимали, то опускали руки, я чувствовал, как от крика срывается голос, как горло дерет 20-градусный мороз, как здравый смысл не перестает напоминать о завтрашнем концерте, но сейчас мне было плевать. Удивительно, но с этим криком я будто смог выплеснуть все, что сдерживал в последнее время. Напряжение из-за вечно понурого Блейка, капризов Хаяши или вспышек гнева Криса. Да и эта новость, подкинутая менеджером на днях, о том, что в ЛА мне придется спеть с Клайдом, дабы заткнуть невероятно проницательных журналистов. Но это будет завтра: пока что я мог кричать, словно на земле остались лишь два идиота, стоящие на выступе снежной вершины и орущие одно и то же слово около десятка раз. Мне даже было плевать на высоту.
Закашлявшись, я прекратил смеяться и похлопал Хамфри по спине, выпустив его руку.
- У меня кое- что есть для тебя, пойдем, покажу в номере.
Махнув головой в сторону спуска, я двинулся в указанном направлении и, пока мы не добрались до деревянного домика сторожа, где с нас сняли все приспособления для скалолазания, после чего мы смогли вернуться в отель. Сбросив куртку на первую попавшуюся поверхность, оказавшуюся креслом, я достал из бокового кармана дорожной сумки диск и вставил его в проигрыватель.
- Вчера закончил. Демо-версия. «Цветок храбрости». Она для тебя, придурок, - улыбнувшись, я нажал на «Пуск», как в номере заиграла приятная мелодия.

тык

Если ты забыл, как смеяться
Приходи ко мне,
Ради тебя я притворюсь Пьеро и развеселю.

Сохраняй надежду (Не оглядывайся)
Над нашими головами всходит солнце (Шаг за шагом)
Рассеивая эту темноту (Продолжай мечтать)

Ты не один, твои друзья всегда с тобой
Начни все заново, не оглядываясь назад.

Ты слышишь нас?
Мы всегда заставим тебя улыбаться.
Просто улыбайся.

Постепенно соберем всю нашу нежность
Видишь, расцвел наш цветок храбрости
Да, расцвел для тебя
До тех пор пока ты далеко,
Распустившийся цветок достигнет тебя.

Даже если мы в разлуке, у нас до сих пор одно сердце на двоих.
Мечтая о таком же завтрашнем дне,
Я кепко сжимаю твою руку в своей руке,
Больше мы не разлучимся.

Радостные вещи (Не оглядывайся назад)
Просто представь их (Шаг за шагом)
Твое улыбающееся лицо (Продолжай мечтать)
Я так хочу увидеть его.

Сейчас все в порядке.
Не будь нетерпелив,
Потому что я обниму тебя с теми же чувствами

И еще раз.
Мы всегда заставим тебя улыбаться.
Просто улыбайся

Смахни слезы, которые были до сих пор
Видишь, расцвел наш цветок храбрости
Да, расцвел для тебя,
До тех пор пока ты далеко,
Распустившийся цветок достигнет тебя.
Не важно, где ты находишься.

Не важно где, не важно где...

Где же ты сейчас?
Что ты делаешь?
Я могу услышать это.

Будь сильным.
Мы с тобой.
Мы любим тебя.

Ты слышишь нас?
Мы всегда заставим тебя улыбаться,
Просто улыбайся.

Постепенно соберем всю нашу нежность
Видишь, расцвел наш цветок храбрости
Да, расцвел для тебя
До тех пор пока ты далеко,
Распустившийся цветок достигнет тебя.


(c) KAT-TUN - Yuuki no hana

Отредактировано Jason Coleman (2012-11-11 03:29:08)

+1

12

Блейку хотелось возмутиться, еще раз накричать на друга, что тот ничерта не понимает и вряд ли его поймет, но… Это дурацкое «но» его останавливало, обдавая осознанием собственной слабости, которая стала проявляться уже даже в том, что басист и поспорить уже не мог. Хотя, скорее всего он не мог поспорить, потому что Джейсон говорил правду. Он всегда говорил дурацкую правду, которая бесила, злила, заставляла морщится и отворачиваться, но от этого она не становилась иной. И Коулман от этого не становился кем-то другим, кроме как другом Хамфри. И Саймон это знал, он в последнее время слишком много очень четко и чутко осознавал, как будто с глаз спала пелена. Хотя на самом деле, просто появилось время, чтобы все обдумать и как следует размусолить это все в своей голове.
- Не легче…Я не знаю,- сделав что-то уже трудно отмотать пленку назад, представляя как было бы, если бы не один шаг в сторону. Все было бы по-другому, это однозначно, ведь как в рассказе Брэдбери, одна маленькая бабочка может изменить весь мир до неузнаваемости.
Шисус забрал молоток, это хоть на секунду заставило журналиста улыбнуться, как обычно он это делал, когда никто не видел- уголками губ. Друг этого, конечно, не заметил, потому что уже тащил брюнета к краю, но, к счастью, не для того, чтобы столкнуть несчастного придурка оттуда, чтоб тот не мучился.
Предложение проораться в горах было немного сомнительным. Все-таки они были в горах, где сверху шапками лежал снег, который иногда имел свойство сходить от сотрясаний. Покосившись на вершину, Хамфри взял Джейси за руку, крепко переплетая пальцы, будто боясь потом потеряться в снежных сугробах, которые непременно должны были упасть им на голову. Подняв обе руки над головой, Блейк закричал «банзай», который потом просто перешел в какой-то крик души, так мечтающий вырваться наружу, освободиться и вместе с тем освободить своего хозяина. Саймон сначала кидал опасливые взгляды на верхушку горы, а потом совсем забил на это дело и орал от души, не думая, что это может быть их последнее действие в жизни.
Сорванный голос, переходящий в ненормальный кашель со смехом- к черту, что завтра нужно будет одному петь, а другому старательно подпевать на заднем фоне, к черту, что все стоящие на площадке тянули руки к мобильным, которые так кстати плохо ловили на вершине,  к черту все и всех! Их жизнь продолжается, с кем-то или без кого-то жизнь идет вперед, и особенно хорошо ей идется, когда рядом идут верные друзья, которые всегда протянут руку и помогут вылезти из глубокой канавы с грязью, в которой увяз по уши.
Направившись за Шисусом вниз, Хамфри все еще слышал в ушах свой крик, который пока что, к счастью, имел способность заглушать все остальные чувства, так долго и так больно копившиеся там где-то внутри. В голове пока что даже не слышались последние слова Кристель, как будто их совсем и не было. Видимо, частичные предки Коулмана все же знали толк  в том, как отключить все ненужные мысли в голове перед важным сражением.
Как-то незаметно, ведомый другом, басист оказался в номере, где было так тепло и уютно, что глаза сами собой закрывались, а губы растягивались в довольной теплу улыбке. Не снимая куртку, Блейк сел на кровать, еле-еле заставляя себя не  засыпать. Особенно это было трудно из-за бурно проведенной ночи, на которую потом наложилась горная прогулка. 
В номере заиграла мелодия и запел красивый голос Джейси. Эта песня воспринималась особенно остро из-за слов Шисуса. Вслушиваясь в каждое слово, журналист чувствовал, как пропадает сон, но накатывает что-то новое. Откуда-то из глубины, где оно было всегда, просто боялось выйти. Встав, журналист подошел к окну, чтобы друг не увидел его слез, которые лились каким-то странным неукротимым потоком. Он не плакал так очень давно, казалось, что он вообще забыл, что можно плакать, что вся обида в них вылилась еще в новогоднюю ночь, но нет. Сегодня это было совсем по-другому, сегодня это были скорее слезы благодарности.
- Спасибо, Джейс…- едва сдерживая голос, чтобы он не задрожал, сказал Блейк, хотя на последнем слове он все равно предательски дрогнул.

офф

какой-то у меня бездейственный пост получился<_<

Отредактировано Blake Hamphrey (2012-11-15 12:41:40)

+1

13

Я смотрел в спину Хамфри, молча слушая собственный голос, растворяющийся в играющей мелодии, и не чувствовал обычного смущения, которое приходило в такие моменты: слушать самого себя было весьма странно. Но сейчас моя голова была забита совершенно иными вещами, точнее одним парнем, стоящим прямо передо мной, и всей той огромной тараканьей компанией, прочно поселившейся в его бестолковой (хотя ведь толковой!) головешке. Я не решался подходить, а тем более что-то сказать до тех пор, пока не заговорил сам Блейк. Утешение - точно не то, чего от меня ждали. Он и так знает о моей поддержке, поэтому любые слова сейчас были совершенно не в тему. К тому же акцентировать лишний раз внимание на слезах, которые он не хотел показывать, не стоило. Хотя я даже завидовал этим слезам. Говорят, становится легче, когда поплачешь, а я... я слишком рано приучил себя не плакать, а теперь даже не был уверен, что способен на это. Я сделал несколько шагов вперед и, остановившись позади Хамфри, сжал его плечо.
- Пойду возьму нам глинтвейн, - произнес я, - Не хватало еще заболеть перед концертом, - добавив в голос напускной строгости и, откровенно говоря, занудности, я усмехнулся уголком губ и вышел из номера, отправившись на поиски бара. Глинтвейн можно было заказать и из номера, но мне казалось, что сейчас Блейку не помешает побыть одному - ну хотя бы, чтобы умыться. Я стоял у огромного окна в баре, видом выходящим на горные хребты, сплошь покрытые снегом. На фуникулерах туда-сюда ездили отдыхающие, и где-то вдалеке виднелись силуэты катающихся на лыжах. Горы действовали на меня не хуже моря, за исключением, пожалуй, альтофобии. Улыбнувшись самому себе, я обернулся на раздавшийся голос официантки, стоящей передо мной с вежливой улыбкой и подносом, на котором были два глинтвейна. Поблагодарив девушку, я отдал ей деньги, забрал напитки и направился обратно в номер. С трудом удерживая стаканы в одной руке, я кое-как открыл пластиковой карточкой дверь, входя в номер.
Сейчас почему-то хотелось простого разговора, ни о чем, хотелось терпкого вкуса горячего вина, пряного запаха, доносившегося из бокала, хотелось сидеть в одном их этих кресел, покрытых чем-то похожим на шкуру животных, но скорее всего являющегося лишь частью антуража.
- Послушай... Ты не думал о том, что делать дальше? Со своей жизнью, - я отдал Блейку его стакан и неопределенно взмахнул освободившейся рукой. Прислонившись к стене возле окна, смотрел на уже вызубренный до мельчайших подробностей пейзаж и думал о том, как продолжить и объяснить свою мысль. – Нам уже перекатило за 20-ку, и вроде бы надо задумываться над тем, чем ты хочешь заниматься в этой жизни. Группа, или у тебя журналистика, у меня – мастерская, у парней – что-то еще.
Моя голова словно норовила пробуровить стену позади меня, а взгляд спокойно скользил по потолку и стенам номера. С кем я еще мог поговорить об этом, в конце концов, если не с Блейком? Задумываться об этом я никогда раньше не пытался, но в последнее время эта мысль меня начинает уже преследовать, и я понимаю, что время принимать какие-то для себя решения. Группа наконец-то начала получать весьма выгодные предложения, и дела стали только лучше, поэтому бросить всё спустя полгода или год – значит, подкинуть свинью остальным парням. Но нужно ли это всем им? Серьезно ли они к этому относятся? За последние полгода они только и делали, что доказывали обратное.
Ожидая ответа, я оттолкнулся от стены и, подойдя к камину, присел на корточки, одной рукой поправляя поленья и поджигая их. Вкус глинтвейна и мягкий треск дерева в камине заставляли чувствовать себя настолько расслабленно, что никуда возвращаться не хотелось, а тем более лететь сразу же в другой город.

+1

14

Джейсон понимал все. Единственный понимал абсолютно все. Даже когда не знал чего-то наверняка ( а он. черт возьми, всегда все знал!), Шисус понимал, что творится в головах друзей. Может, не всегда абсолютно точно, но всегда поразительно чутко, так, как будто он действительно кто-то больше, чем просто один из солистов Банни Лав.
Коулман крепко сжал плечо Блейка, отчего тот еще больше содрогнулся от слез, вовремя прикрыв рот, чтобы не всхлипнуть, как какой-нибудь слабак. Хамфри сейчас был благодарен другу, что тот решил оставить его тет-а-тет с самим собой и своей очередной внезапной слабостью. Замок двери щелкнул и только тогда Саймон решился повернуться, вытирая раскрасневшиеся от слез глаза, стекающие по розовым от перехода с мороза в тепло щек. Наконец-то сняв куртку, басист сходил в ванную, чтобы умыться. Холодные потоки воды обжигали разгоряченную кожу щек, смешиваясь с дурацкими слезами и стекая в раковину. После слез остались только красные глаза и какое-то давящие изнутри чувство. Где-то по центру за грудиной, как будто это была какая-то часть отчаянья и боли, которая не успела выйти там, при крике на горе.
Вернувшись обратно в номер, Хамфри переоделся в более легкую одежду с ногами сев на кровать. Тепло еще больше стало размаривать, глаза приятно закрывались, предвкушая сладкие сны, в которых будет, как обычно. Кристель с ее прекрасной улыбкой, бесконечно красивыми глазами и радужным смехом. Блейк уже почти начал видеть этот сон, как вновь щелкнул замок двери, заставив парня сонно продрать глаза. В дверном проеме появился Джейсон с двумя бокалами глинтвейна, который источал приятный пряный аромат, разносившийся с воздушными потоками по номеру. Журналист сонно улыбнулся Шисусу и тому согревающему алкоголю, который был в его руках.
Хамфри пересел на стоящее рядом с другом кресло, убирая под себя, по-детски ноги и обхватывая горячий бокал двумя руками. Делая глоток, парень зажмурился и улыбнулся. Тепло, разливающееся внутри от глинтвейна, было иным, нежели от распития других алкогольных напитков.
-Раньше, мне казалось, что я точно знаю, что я хочу делать... Вернее, как хочу жить, а вот сейчас мне остается только думать, что я хочу делать, - Блейк улыбнулся уголком губ,- Я хочу заниматься журналистикой, мне это безумно нравится, я чувствую, что это мое, что это где-то внутри и это чувство мне хочется развивать и развивать,- басист посмотрел на друга и ему показалось, может только показалось, что тот как-то сник, поэтому Хамфри добавил,- Но группа, это большая часть моей жизни (как не ставь ударение)), без которой я ее не представляю. Тем более, что музыка, она тоже внутри меня. Она вообще внутри нас всех,- журналист вдохнул пары глинтвейна и почувствовал, как резко и быстро закружилась голова, как же хорошо, что он сидел и падать было некуда,- А еще, мне кажется, страшно кажется, что если мы с группой разойдемся, то мы рискуем потерять друг друга. Да, когда Клайд ушел, мы не потерялись, но это потому что, например, я знаком с ним с глубокого детства,- Блейк мягко улыбнулся, вспоминая это самое сумасшедшее детство,- Я не хочу вас всех потерять, я не люблю терять людей,- Саймон нахмурился, но переборов себя снова улыбнулся.
- А чего хочешь ты?- Хамфри даже боялся ответа друга, вдруг он окажется не таким, каким бы его хотел услышать басист.
- Как ты думаешь, здесь можно курить?- парень осмотрел комнату на наличие дымовых датчиков, не увидев таковых Хамфри немного пошатываясь направился к окну, чтобы открыть его. В номер ворвалась морозная свежесть гор,- Жутко хочется курить, я сейчас с ума сойду, как курить хочу!- достав и кармана куртки пачку сигарет, Блейк набросил куртку на плечи, потом достав сигарету, закурил ее, блаженно прикрывая глаза от первой затяжки, а потом кидая пачку Шисусу.

+1

15

Я бросил беглый взгляд на севшего рядом Блейка и, не в силах сдержать улыбку при виде него, спрятал ее, вновь уставившись на разгорающийся в камине огонь. В Хамфри была эта вечная непосредственность, что бы он ни делал, что бы с ним не происходило. На все реагировал, словно ребенок, с какой-то особой упертостью. Не хочу и не буду. Эта неспособность подчиняться обстоятельствам меня всегда восхищала, умение жить, согласно чувствам, а не разуму. Не то что бы я считал это верным, но это всегда внушало мне надежду. Если же этот парень начинал грустить - вот как недавно - если начнал отступать... ну, мир не рушился и предвидение конца света не наступало, но паршивость всей ситуации отображалась слишком четко, чтобы ее можно было отрицать. Будто Хамфри и был той самой последней надеждой. Точнее тем, кто верит всегда до последнего, и, глядя на него, ты начинаешь верить и сам. Слушая Блейка, я не сомневался в искренности его слов, но были вещи, заставлявшие меня беспокоиться. За последние полгода я все чаще думал о том, что никто из парней не относится серьезно к тому, что делает на сцене. Они и раньше так себя вели, но что изменилось за последние 6 месяцев? Мое отношение. Я сам  не заметил, как для меня музыка стала делом жизни, как она стала тем, что я делаю для себя. Пожалуй, я впервые делал что-то для самого себя.
- Сомневаюсь, что мы потеряемся, - улыбнулся я. По правде, я не понимал тогда, о чем говорит Блейк. я никогда не терял людей, я не знал, что значит: терять их. Людей, которыми я действительно дорожил, было не так много, и они, по сути, появились тогда, когда я вступил в группу. Но ни разу их существовние в моей жизни не ставилось под вопрос. Но правда была и в том, что, развались группа, мы бы действительно разбежались. Не потому, что того хотели бы. А потому, что не смогли бы сохраять те же отношения, когда исчезло то, что нас когда-то объединило. Воспоминания бы были своего рода вечным палачом в наказание каждому.
Поймав пачку, я сел на пол, по-прежнему глядя на огонь и вертя в пальцах красно-белую коробку от "Мальборо". Очередная попытка бросить курить пока что не сдулась, как шарик, и, к собственному моему удивлению, присутствие сигарет в руках не усилило привычное жаление закурить. Пожалуй, все потому, что мысли были заняты другим.
- Ммм, моей давней мечтой было создание бейсбольной команды. Самому начинать играть профессионльно уже поздновато, но, если будет такая возможность, я бы основал команду. Смотрел бы на их тренировки, радовался бы х победам, переживал бы их поражения. Хотя какой из меня президент бейсбольного клуба, - я откинулся назад, подставив за спиной руки, уперевшись ладонями в пол, и рассмеялся. Детская мечта, о которой я периодически стал забывать, хоть моя почти фанатичная любовь к бейсболу и не стала меньше. - Сыграй как-нибудь со мной. А лучше сходи на матч, тебе точно понравится.
Убрав из-за спины одну руку, я поднял вверх большой палец, прищурив глаз и улыбнулся краем губ, отчего улыбка больше походила на ухмылку. Хотелось сказать, что я готов отдавать всего себя группе, тому, что мы делаем, но это было непозволительной роскошью. Даже с Блейком, которому мог говорить все - единственному, кому я мог говорить все, я не сумел быть полностью откровенным. Весь мир останавливался, когда я стоял на сцене с этими парнями. Видел каждого из них, помнил то, как Хамфри вдыхает неоосзнанно воздух всякий раз, как начинает играть, как Кристофер становится шумнее и его подбадривающие крики перед выходом на сцену становятся громче - и это верный признак того, что Флетчер волнутся больше, чем показывает; как Хаяши на одних и тех же строках всегда либо закрывает глаза, либо поднимает их к прожектору. Это был мой мир, кторым я не мог поделиться ни с кем.
- Пора собираться. У нас через пять часов самолет в ЛА.
Я поднялся на ноги и, допив глинвейн в несколько глотков, взъерошил и без того лохматую гриву Хамфри и стал собирать вещи. На смену снежным вершинам приблжалось калифорнийское солнце. Запуская в Блейка его свитер, найденный почему-то на своей кровати, я думал о том, что сюда стоит выбираться почаще.

+1

16

Дата и время:
13 февраля 2012 г, понедельник
10:00 - 14:00
Погода:
Погода на удивление теплая, солнце ярко светит на чистом небе, мороз еще не отступил, но сегодня он дает право насладится прекрасным днем и хорошей погодой! +5 - +9 С

0


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Сьерра-Невада