Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Карманное помешательство


Карманное помешательство

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Название воспоминания/события
Карманное помешательство
2. Действующие лица
LXC Gardener, Imogen L. Gardner
3. Дата/примерная дата и время
сентябрь 2009
4. Краткое описание
Говорят, с ума сходят по одиночке... Нагло врут. Этим двоим надо было всего лишь встретиться, чтобы окончательно сойти с ума...
5. Эпиграф

+1

2

Начали.

Блядство. Меткое, в общем-то, словцо. И, что забавно, никто не скажет точно, что оно означает; у каждого свое понимание. Зомби не любил использовать это слово; разве что в словосочетании "блядство иерихонское", употреблявшемся у одного полубезумного средневекового теософа-самоучки. Для обозначения тех понятий, которые обычно обзывают "блядством" - и для множества понятий вообще - Элекси использовал слово "насилие". То самое, Дантовское. Насилие мужчины над женщиной, мужчины над мужчиной. Женщины над собой самой. Общества над человеком. Если подумать, в мире чертовски много насилия. И нужно либо с удовольствием под него прогибаться, либо отвечать оскалом в ответ. Вот первое-то и называется "блядством" - в узком смысле.
Чем уже круг людей, тем явнее в нем структура человеческого общества в целом. Школа, офис, университет, колледж, хостел, кемпинг - учреждения, где люди спаяны в единую массу. Чем уже круг, тем больше он похож на стаю. Два человека - всегда есть ведущий и ведомый. Всегда. Поэтому, устроившись в углу комнаты, заполненной музыкой и танцующими, Зомби с привычной легкостью выхватывал картины насилия. Девушек, доводящих себя выпивкой и танцами "до кондиции". Проворачивающих то же парней. Качка-баскетболиста, оттеснившего в сторону худощавого паренька с челкой. Все знакомое, родное. Стая? Стадо.
Сидеть в углу было разумно еще и потому, что татуировки Лео вызывали у будущих сокурсников слишком уж навязчивый интерес, помноженный на некоторую опаску. Если вести себя, как все, опаска пропадет, и тогда придется отвечать на кучу вопросов... вернее, не отвечать, но смысл не меняется. А находясь чуть в стороне - Зомби сохранял интригу, метафорически говоря спасающую ему шкуру.

Она была старшекурсницей. Их всегда можно узнать по взгляду - либо действительно умнее новеньких, либо очень стараются казаться такими. И по манере себя подавать - как в знакомую, даже поднадоевшую, среду. Таких тут было пять или четыре; именно эта привлекала внимание своими глазами. Она отлично подходила под архетип "эльфийка", что было приятно и интересно. Элекси бездумно скользнул взглядом от лица к ногам и обратно, мазнул, как художник кистью, и уже хотел отвернуться, как вдруг заметил ответный взгляд. Осмысленный. В нем не было ни насмешки, ни удивления, ни отторжения, ни глупой похоти - в нем был отчетливый интерес. Интерес человека, увидевшего что-то новое. Зомби задержал взгляд. Потом улыбнулся - двойственно; оскал татуировки выглядел пугающе, но глаза смотрели скорее с иронией. Подумав секунду и пожав плечами сам себе, приглашающе махнул рукой, указывая на кресло напротив - которое никто не пожелал занять.

+1

3

Внешний вид

Ты стоишь здесь, сжимая в наманекюренных пальчиках тонкую ножку бокала с шампанским, не потому, что тебе здесь нравится. Отнюдь. Лично твоей персоне здесь, среди первокурсников, делать совершенно-таки нечего. Ловить нечего, как говорится. Однако же. Ты стоишь. А стоишь потому, что: "Имоджен, это папа. В ваш университет поступает дочь нашего министра финансов... и что она у вас там нашла? Так вот, будь добра, первые несколько дней сопровождай Табиту везде. Ну ты же понимаешь..." О да, ты прекрасно все понимаешь. Ты понимаешь, что даже при большом желании не отделаешься от этой обузы. От этой маленькой ни на миг не затыкающейся вертихвостки, сующей свой миленький, но не в меру любопытный носик во все, что ее касается и не касается. Особенно в то, что не касается, кстати. Ты смутно помнишь эту рыженькую задаваку, всю свою недолгую жизнь строившую из себя принцессу. И меньше всего на свете тебе хочется таскаться с ней всюду и везде, пока эта дочь министра не адаптируется в ГГУ. Не хочется, но придется. И уж конечно же Табита никак не могла пропустить такое грандиозное (о да, аж два раза) событие, как вечеринка в честь поступления... По случаю оказии для этой вечеринки был снят небольшой и довольно уютный (и на том спасибо) клуб-бар.
И вот теперь ты без всякого интереса наблюдала за процессом превращения скромных первокурсников в пьяно хихикающую массу. Для тебя же этот вечер, помимо всяких хлопот и забот на поприще няньки для великовозрастной принцесски, был лишь поводом еще разок надеть свое горячо любимое платье, пока оно еще не вышло из моды...

- Смотри-ка! - Противно-визгливый и по-детски манерный голос мисс Табиты вырвал Имоджен из глубин ее собственных мыслей и заставил вернуться на грешную землю. Блондинка чуть выгнула бровь и совершенно молча обернулась к своей подопечной, как бы тонко намекая - раз уж начала, так договаривай, - Кто, интересно, пригласил сюда этого клоуна? Я думала - тут приличное общество...
"Ага, а толпы перепитых малолеток, только что вышедших за черту пубертатного возраста, для тебя вполне приличное общество? Хотя, чему я, собственно, удивляюсь?..."
Вместо ответа блондинка плавно повела плечиком и чуть обернулась туда, куда так беззастенчиво пялилась Табита...
...Он сидел в кресле один, и его окружало что-то вроде ореола одиночества. Эдакая зона отчуждения. Как будто бы этот молодой мужчина, которого при всем желании язык не поворачивался назвать юношей, или, тем более, вульгарным словом - парень, был эпицентром какой-то магнитной аномалии. Полюсом отторжения. Уже потом в глаза бросились его многочисленные татуировки, сливающиеся в общий жутковатый, но что греха таить, гармоничный узор. Это было будто бы дополнение к общему образу.
"Ммм... Интересно..." Поймав на себе его взгляд, Моджи не поспешила отвести глаза. Зачем? Как и любая женщина, она была любопытна. Но это не было праздное любопытство. Это было что-то другое. А вот что именно - следовало хорошенько разобраться.
- Жди меня здесь.
- Но...
- Жди меня здесь. -
Безапелляционно всучив своей подопечной еле пригубленный бокал шампанского, Имоджен неспешным шагом направилась к пустующему креслу напротив загадочного субъекта, безошибочно распознав в его жесте приглашение. И это самое приглашение приняв.
- Добрый вечер. Позволишь? - Имоджен взглядом указала на пустующее место и снова вгляделась в лицо так заинтересовавшего ее незнакомца.

+1

4

Она не спешила, нет. И это было хорошо; в ней не было той вертлявой вездесущности, которая переполняла почти всех окружающих девчат. Именно девчат. Не девушек. Упаси господи, не женщин.
Ее - ее можно было назвать женщиной, хотя слово "женщина" звучало для нее тяжеловато. Можно было назвать девушкой, но это звучало бы легковесно. Нужно было имя; нужно было как-то ее называть. Эта беспокойная мысль червячком-древоточцем проточила себе путь в насущные задачи.
Она шла спокойно, не ожидая угрозы. Она не торопилась - ей было незачем торопиться. Она не старалась оттянуть момент - ей ни к чему было затягивать. Идеальное соотношение. По пути с ней чуть не столкнулся кто-то из веселящихся, и Зомби нахмурился. Ему не хотелось, например, ударить наглеца; когда-то давно, в детстве, он упал и сломал себе ногу - с тех пор он знал, что кости приносят самую страшную боль. Поэтому - ему хотелось бы сломать пьянице что-нибудь; или - вонзить в него свои кости - именно для этого вытатуированные на руках, на пальцах. Казалось бы - к чему бы это все? К тому, что она слишком правильно шла, и не хотелось бы, чтобы ее шаги оказались сбиты.
- Добрый вечер. Позволишь?
Приличия. Уголки губ Зомби дернулись в улыбке. Он чуть склонил голову набок, снизу вверх заглядывая ей в глаза, и ответил:
- Уже позволил.
Дождался, когда она сядет. Бледная кожа и светлые волосы выгодно контрастировали с платьем. Рождали приятные, но несколько... воинственные ассоциации. Нет, не так. Напоминали о чем-то вроде походных знамен, ленточках, привязанных к навершию копья. Такой должны были бы быть королевы варварских королевств Европы на заре Средних Веков - красивые, бледнокожие, златовласые, в алом или черном. К сожалению, настоящие королевы и короли тех дней спали со свиньями и не мылись годами.
Села. Теперь можно было смотреть прямо в глаза.
- Как тебя зовут?
Казавшийся сначала таким неважным, вопрос-древоточец успел овладеть бессознательным Элекси; привет старику Фрейду и старику Юнгу. Неожиданно, Зомби поймал себя на мысли, что выделяет ее из всей массы людей; так, словно бы она не обладает их качествами. Похоже, сказывались одиночество и скука. Да еще и эта белая кожа...
Кожа напоминала чистый лист. Льняной холст. На этой коже хотелось рисовать. Зомби представил себе, как алая вязь кельтских письмен поднимается по ее телу, от груди по шее, ошейником, превращая ее в настоящую воительницу былых, варварских, времен. Это было очень приятное видение.

+1

5

У него был тяжелый изучающий взгляд. Тяжелый не как металлические оковы, а как ртуть. Текучий. Не вязкий и с металлическим холодком. Завораживающий.
Плюмбум. Ртуть. Да, определенно...
Вблизи татуировки оказались еще более проработанными, чем Имоджен даже могла представить. В детстве у мисс Гарднер была шикарная книга. Конечно же с картинками, а вы как думали? Справочник по анатомии. И вот была в этой книге одна особо любимая юной леди иллюстрация. Называлась она "мышечный скелет", если ей не изменяла память. Столько лет прошло, и вот она снова - та же картинка... По его татуированной коже хотелось провести кончиками пальцев, но разве вас в детстве не учили, что не стоит прикасаться к ртути? "Плюмбум..."
Это слово было мягким. Контрастным со своим значением. И многообещающим.
Она степенно и все так же изящно опустилась в кресло, скрестив лодыжки и пристроив тонкие расслабленные запястья на подлокотники. Ее ничуть не смущал ни тон получающегося диалога, ни его пока еще неясный контекст. Но ей было все так же любопытно.
- Имоджен. - Сказала и снова замолчала, выжидательно глядя прямо в глубину глаз собеседника. Потому, что отвести взгляд было не то чтобы опасно... нет. Просто игра тогда была бы проиграна. Не партия, а вся игра. А это было неинтересно.
Табита с ее неугомонным нравом отступила на второй план и даже успела позабыться. Как оказалось - совершенно зря.
- Вот ты где, сестренка! - "Какая я тебе, к чертям, сестренка, ты, рыжая выскочка?" От девицы уже пахло сигаретами со сладковатым призвуком травки. И когда успела? "Ну да и наплевать..." - А познакомь-ка меня со своим дружком!
- Я, кажется, совершенно ясно сказала тебе ждать меня там, где я тебя оставила, - Абсолютно спокойный тон. Ни крика, ни холода, - разве нет?
- Нууу... - Мелкая нахалка надула губки и тут же приземлилась на подлокотник кресла пока еще не представившегося незнакомца, так и остающегося незнакомцем, - Не будь букой, Моджи...
- Мне казалось, ты уже не маленькая девочка, которую нужно водить за ручку, Табита. И сама можешь познакомиться с кем захочешь. Так вот иди и знакомься, будь умницей.
Разобиженная, но окрыленная тем, что ей дали официальное дозволение скрыться с августейших глаз - долой, рыжая бестия упорхнула, оставив пару студентов в хрупком и так нещадно ею же минуту назад нарушенном одиночестве.

+1

6

Имоджен. Он мысленно раскатил это имя у себя в голове на слоги. И. Мод. Жен. И. Мо. Джен. Подходит. Поразительно хорошо сочетается со словом "воображать". Кажется, у Баркера была такая книга - "Имаджика". Замечательно. Имя ей подходит. Еще бы, думается, подошло что-то вроде "Моргана". Хотя это тяжелее. "Дженевра"? Нет, это для рыжих. Совсем рыжих. И глупых.
Зомби почти физически ощущал ее взгляд - он был из тех людей, что всегда оборачиваются, когда им смотрят в спину. Ему казалось, будто невидимые бабочки, касаясь крыльями, ползут по его рукам, по шее, по голове. Это было довольно приятно, и Элекси едва сдержал возникшее желание по-кошачьи зябко повести плечами. Потом - глаза в глаза. Она смотрела прямо и взгляда не отводила; так девчонки не поступают. Так поступают, когда есть сила, которую стоит продемонстрировать, когда есть уверенность в себе. Воистину - кельтская королева. Или вандальская. Или галльская. Разницы нет.

Ворвавшаяся в разговор Дженевра разбила создавшийся микрокосм, отчего все идеи, аллегории и ассоциации обратились серым прахом. Взгляд, которым Элекси окинул девчонку, был спокойным, но где-то на заднем плане, в складке у рта или чуть нахмуренном лбе, читалась сдерживаемая ярость. Табита. Имоджен называла ее Табитой. То, как она фамильярно присела на подлокотник еще больше разозлило Зомби, и он неосознанным, брtзгливым жестом одернул полу пиджака к себе. Как мог, сосредоточился на Имоджен, восстанавливая утраченные отзвуки и отсветы, пока та расправлялась с девчонкой. Расправлялась красиво; Элекси так не умел. Элекси умел действовать и вещать, но споры и переговоры его утомляли и спутывали.
Наконец, Дженевру отослали в ссылку - еще одна параллель к королевскому величию - и новый взгляд глаза в глаза, словно мост над пропастью, вновь соединил Лео и Имоджен.

- Иможден.
Повторил. Словно бы повторением слова стараясь вернуть разговор на то же место, где его прервали.
- Это хорошее имя.
Чуть выпрямился в кресле, приложил руку к груди и склонил голову в полупоклоне:
- Я Элекси. Леонард. Зомби.
Рассмеялся негромко.
- Выбирай.

+1

7

О Господи, какие манеры! Это не просто контраст. Это контраст во всем...
Вот они, все такие прикинутые, прилизанные, благоухающие дорогим парфюмом, дорогим алкоголем и дорогой дурью. Такие мажорно-пафосные. Метро-, нет, даже так - километросексуальные все. Лощеные. Аристократы-недобитки. Пародия на элиту. Совершенно ведь одинаковые - как под одну гребенку чесанные... И все, как один - с манерами скотов. Ну, почти все, без особых исключений. Вон, один такой аристократишка в модном пиджачке зажимает в углу пафосную фифочку, еще недавно окидывавшую все, что движется, презрительно-морозным взглядом. А она и рада, даже не сопротивляется. Тупо хихикает. Элита, мать их...
И вот он. Нестандартный, необычный, не вписывающийся ни в одни рамки... Его можно бояться. Его можно счесть сумасшедшим и даже опасным. Но ни грамма вот этого блеска фальшивых бриллиантов. Дымчатый топаз. Неограненый. И в нестандартной оправе. Разбойник с манерами короля. Настоящего, а не такого, как эти иссохшие изнутри монаршики - хозяева времени и пространств, акций и облигаций, жизни и смерти.
Он был живым, и горячим. Не ярким, а наоборот... каким-то насыщенным, густым, глубоким. Странные сравнения.
Ртуть.
Чуть-чуть приподнятая бровь и легкая улыбка, которую так несложно невооруженным глазом спутать с ухмылкой.
- Зачем выбирать, если можно разнообразить и чередовать? Леонард... красивое имя. Мне нравится. Пока остановимся на нем. Для начала. - Да, Леонард. Как совершенное творение Да Винчи. Совершенное и совершенно неизвестное. А скорее даже - неизведанное.
"Да в тебе никак просыпается ученый? Хм... Нет, скорее даже юный натуралист, дорогая..."
Любопытство перешло в какую-то совершенно новую стадию. Доселе не вполне знакомую, но очень заинтересовавшую его обладательницу. Вдруг захотелось сбежать от этого шума, взяв за руку своего нового знакомого, попутно наконец прикоснувшись к этому совершенному холсту - вытатуированной так искусно коже.

+1

8

Для начала. Слова отозвались где-то в глубине татуированного поверх кожи черепа мелодичным рефреном, и Элекси почему-то сразу понял - эта девушка, эта женщина - Имоджен-Имаджика - будет с ним и будет его. Рано или поздно. Это было странное, похожее на приговор, осознание - так Цезарь переходил Рубикон. Кожа. Плоть. Кость. Душа. Нужно заполучить ее всю. Возможно, от этого осознания что-то изменилось в глазах; Бафомет, как его очень редко, но называли, отразился в чуть расширенных зрачках и чуть суженных веках. Взгляд - не охотника на дичь, не мужчины на женщину, не собственника на вещь - мужа на жену.
Леонард. Она выбрала Леонарда. В этом состояла слабость имени Гарденера - Зомби, Лео, Элекси - все варианты каждый по своему были неверны, казались неправильны. Настоящего имени не было. Быть может, она - ключ к его обретению?..
Зомби чуть наклонился в кресле вперед, сокращая дистанцию. Крылья носа чуть дрогнули, уловив аромат духов.
- И с чего бы ты хотела начать?
Не отрывая глаз, как индийский факир от змеи. Сейчас очень важно услышать от нее честный ответ; не какую-нибудь светскую полуправду, не милую ложь - истину. Хотя бы отголосок истины - по которому можно будет судить, что она желает видеть, что она желает слышать, что она желает ощущать.

Окружающий мир вокруг замер, замедлился и потерял значение. Важен был только вопрос, важен был только ответ. Вся эта расфуфыренная стая вокруг казалась статичной и коряво сработанной декорацией. Оправой для зеркала - может, того самого, из сказки про Снежную Королеву? - в котором отражались сейчас Бафомет и его случайная избранница.
Задав вопрос и в ожидании ответа, подавшись вперед, не отрывая глаз, Лео протянул вперед руку - свою татуированную руку - обхватывая ее тонкое белое запястье. На фоне этой белизны линии костей казались еще резче и темнее очерчены. Это было красиво. Черное на белом.

+1

9

Мало когда в жизни у Имоджен возникало это странное ощущение. Ощущение, будто кто-то не то чтобы читает, а просто знает ее мысли. Чаще всего это ощущение было чем-то неприятным... Но не сейчас.
И прикосновение это тоже не было неприятным. Наоборот. От чего-то именно в этот момент все изнутри вспыхнуло и запульсировало. Это не напоминало банального влечения. Совсем нет. Это было так, будто ее до краев и от самого донышка наполнили той самой ртутью... Сейчас она вспомнила ее настоящее название. Гидраргирум. Вот оно точно и верно передавало всю внутреннюю сущность сидящего напротив молодого мужчины. Почему в ее голове имя ртути и имя свинца сначала смешались, и что заставило мозг, вспоминая школьный курс, расставить все на свои места - девушка не знала. Да и не было это важно. Ничего, в принципе, не было важно...
Сильная рука сомкнулась на ее запястье, но боли не причинила. Если не считать, конечно, этот импульс, этот нервный ожог - болью. И как-то сразу все окружающее отступило, поблекло и померкло.
- Для начала - уведи меня отсюда. - Четко, понятно, логично, не так ли? - А дальше... А дальше вместе решим.
"А как же Табита?" - вредным червячком влез вездесущий внутренний голос, решивший вдруг поработать совестью. "А что - Табита? В конце-то концов, сколько еще я должна нянчиться с малолетней стервочкой? Не маленькая. Дорогу до общежития и сама найдет..." Оставаться более в обществе той расфуфыренной нежити, которая дрыгалась под ритмичную музыку вокруг, она не могла и совершенно не хотела. Перспектива уйти отсюда с фактически незнакомым человеком, как ни странно, привлекала ее гораздо больше. Неизмеримо больше.
Некий азарт пьянил ее значительно сильнее, чем мог опьянить алкоголь. Нет, она не искала себе приключения на одну ночь, как та фифа, которая попала в поле ее зрения еще недавно. Имоджен ничего не искала. Вот только... Как-то совершенно случайно все что ей было нужно- она нашла. И не сомневалась - теперь этот уже не незнакомец, но все еще таинственный для нее мужчина уведет ее отсюда, из этого гадюшника. А там...
"И правда что - посмотрим."

+1

10

Зомби улыбнулся - он не стал да и не мог скрывать этой улыбки - в которой было что-то от улыбки победителя, что-то от оскала завоевателя, что-то от спокойного осознания своей правоты. Зомби ощущал несколько необычный прилив сил и душевный подъем. Происходящее могло бы показаться кому-то совершенно обыденным моментом - знакомство и не более того - но для Элекси это знакомство было полно как уже исполнившихся, так и еще ожидающих исполнения надежд.
На какое-то мгновение - кажется в промежутке между "а дальше" и "а дальше вместе решим" - Гарденер задумался о странной, почти нелепой избирательности, о дышащей на ладан системе случайных чисел, предопределяющей законы это мира. Ведь действительно, казалось бы, за всю свою недолгую, но уже весьма богатую событиями, жизнь, Лео видел и встречал десятки и сотни различных персонажей. Какие-то были абсолютно не интересны, какие-то хоть чем-то могли привлечь внимание - но в любом случае сто процентов от их числа являлись жителями этого мира и членами человеческой стаи; каков шанс, что именно здесь и сегодня Элекси повстречал не похожую на остальных особь? Шанс ничтожен; но ведь Имоджен - вот она, напротив... Таким образом, происходящее было не только желанно - происходящее было любопытно и происходящее было опасно.

Увести? Куда? Неверный вопрос. Куда - неважно. Важно многое другое - кого, как, зачем... Увести ее прочь от этой толпы - забавно, желание было сродни тому желанию, что строгий отец испытывает, когда порывается дочери запретить идти на вечеринку. Увести ее. Больше уводить было некого. Увести, чтобы... Вспомнилось предыдущее ощущение - предназначенности. Увести, чтобы узнать. Увести, чтобы завладеть. Увести, чтобы обмануть. Или открыть истину.
Все так же не выпуская из рук ее руки, Зомби встал. Почти церемонно, уверенно потянул ее на себя, помогая встать - чтобы увидеть ее глаза и кожу совсем близко, перед собой, на расстоянии касания или наклона головы. Чуть отступил назад, уходя, уводя ее из бывшего таким гостеприимным и уютным уголка, увеличивая дистанцию - и не выпуская руки. В голову пришла интересная идея - и Элекси вдруг склонился в подобии поклона, поднеся к губам ее руку. Коснулся осторожно, словно пловец, пробующий воду перед тем, как поплыть. Выпрямился.
- У тебя нежная кожа.

Миф - об Орфее и Эвридике. В этом было что-то знакомое. Путь через всю эту расфуфернную толпу - как путь через ад. Было навязчивое желание буквально буксировать Имоджен за собой, не выпуская руки - но Зомби предпочитал свободный выбор и доверял новой знакомой по своей воле следовать за ним. Статистические сомнения все-таки наличествовали - неизвестно было, насколько она принадлежала этому миру - и почему-то казалось, что окружающий ад может чем-то завлечь ее, сбить с пути.
Наконец, выход. Снаружи темно, довольно-таки душно - еще по-летнему - но периодически уже налетает свежий осенний ветер. Тут все то же - машины, парочки, кучки. Продолжение вертепа. Его окраина - где каждый хомячок может почувствовать себя якобы вне основной струи.
Приостановился.
- У меня машина. Поедем или пойдем?
Дело даже не в точках назначений; дело в способе. Уехать как можно дальше, где никто не будет мешать - или пойти пешком, не тратя ни секунды на что-либо лишнее, продолжая играть в ассоциации и прятки с собственным разумом.

0

11

Это прикосновение, самый обычный поцелуй руки, навсегда останется для нее, в ее изменчивой памяти и в ее сердце, жестом до боли интимным, личным и немного таинственным. Сколько раз и сколькие люди будут потом целовать ей руки?
Не важно. Сейчас - совершенно не важно.
Покидая душное и уже насквозь прокуренное помещение и безропотно следуя за своим провожатым, Имоджен не думала особенно ни о чем. Не то у нее было состояние, настроение. Не те стремления.
Закономерно в такой ситуации было задать вопрос - а не страшно ли девушке было покидать клуб в обществе совершенно незнакомого странного молодого человека? А вот не страшно. А чего бояться? Постоять за себя она могла, но точно знала - не придется. Она идет совершенно добровольно. Она сама спровоцировала это спонтанное бегство. Более того, она этого хочет, и совершенно к этому готова. К чему? Да ко всему. К любому безумству. И это совершенно не то же самое, что происходит сейчас с каждой второй парой в покинутом клубе. Нет. Это не спонтанный секс без обязательств в перспективе. Хотя и тот не исключен, но... Не в этом суть.
Суть была в том, что конкретно с этим человеком Имоджен сейчас было комфортно. Гораздо комфортнее чем на этой совершенно бесполезной пафосной недотусовке.
На машине, или нет?
- Мне совершенно плевать.
И это сущая правда. Какая разница? Какая разница - куда и на чем? Суть не в месте и времени. Суть в стечении обстоятельств. И в людях, создавших эти обстоятельства. А куда идти и зачем - совершенно неважно. Прыгать с крыши? Пожалуйста. Купаться нагишом на ночном пляже? Да без проблем. К нему, или к тебе домой? В отель? На край света? Да хоть в Ад - не суть. Важен не результат - важно движение к цели. Ее цель здесь и сейчас - этот татуированый молодой мужчина, со всеми его мыслями, эмоциями и взглядами.
- Веди.

+1

12

В машине у Элекси было так же, как и в комнате. Скучные серые чехлы и однотонная матовая окраска рождали ощущение какого-то опустошения - как когда входишь в комнату, чисто прибранную, но почему-то понимаешь, что в ней никто не живет. Единственным пятном жизни был черный кожаный мешочек, вместо всяких ароматизирующих висюлек подвешенный под зеркало заднего вида. На мешочке еле заметно просматривался белесый не то штамп, не то номер, выполненный небрежно и давно. В мешочке не было ни ароматизаторов, ни чего-то еще такого - там был прах - немного праха из Освенцима, который офицер СС Вильгельм фон Крейцлер вывез оттуда незадолго до захвата концлагеря советскими войсками. Добыть этот прах, да еще и в оригинальном мешочке из человеческой кожи, было той еще задачкой - но зато ничто так хорошо не напоминало Зомби, что пламя, живущее в душах людей, способно перемолоть и кожу, и плоть, и кости - если дать ему волю.
Зашуршали шины. Под шины послушной наложницей легла дорога. Машина неслась по ночному шоссе; ровно на такой скорости, на которой можно быстро достичь цели, контролируя каждое движение железного коня и не пытаясь на поворотах играть в токийский дрифт. Мешочек с прахом плясал и кружился - в адски-сатирической пародии на жизнь; кожа, снятая с узников, пепел, которым стали их плоть и кости - данс макабр, танец смерти. Поглядывая на него, Зомби улыбался. Поглядывая на Имоджен, устроившуюся в соседнем кресле, он сдерживал улыбку и изучающий взгляд. Происходящее было притягательно своим отличием от нормальности - как и всегда - и Элекси хотелось поскорее доиграть до конца, чтобы увидеть - что же скрывается в волшебном ларчике из нежной белоснежной кожи.
Визг тормозов стал трубой у ворот города Иерусалима, возвещающей - утро, путники, омойте пыль с ног и ступите на землю богов и безумцев! Машина остановилась. Это было... это было обычное место, ничем не отличающееся от других. Дорога проходила по насыпи; ниже плескалось море и тянулась узкая полоска пляжа, правее, вдалеке, мерцала неонка какой-то не то заправки, не то забегаловки, а левее, за дорогой и за морем, горели огни города. Ветер с моря был ласковым, но требовательным - и сейчас он утешающе ласкал мешочек, полный зла и ненависти.
- Айстрем, - покачал головой Элекси, - око бури. Чувствуешь?
Око бури; между городом и морем, между людьми и небом. Здесь это ясно чувствовалось - что жизнь продолжает идти, но продолжает идти где-то рядом.
Повернув голову к своей спутнице, Лео протянул руку и прикоснулся к ее руке. Улыбнулся. Словно сравнивая, провел подушечками пальцев по коже чехла на сидении.
- У тебя никогда не возникает желания попробовать кого-нибудь наощупь?

+1

13

И не сказать, что они очень уж долго ехали. Это просто время начало играть с белокурой девушкой в какую-то свою совершенно непредсказуемую игру. То оно тянулось, как ниточка меда от поднятой ложки, то неслось стремительно. Так, как каметы расчерчивают небо. Падающие звезды... Как глупо. Они никогда не были звездами. И страшно даже помыслить, что бы случилось, если бы когда-то упала звезда.
"Вчера умерла звезда.
Сегодня ее отпели.
А в храме звенят капель,
И странно душа пуста..."

Как-то не совсем в тему и не совсем к месту вспомнились эти ненавязчивые, больше похожие на песенные, строки стихотворения, прочитанного когда-то случайно. Когда и при каких обстоятельствах - Имоджен уже не помнила. Да и не важно это было, здесь и сейчас.
А кстати, где именно - здесь? Тоже, в принципе, не важно. Где-то на побережье. Ничем не примечательное место. Обычное, как и сотни, тысячи других. И верно говорят, не место красит человека...
Всю дорого они ехали молча. Наверное потому, что не нуждались в каких-то словах. У мисс Гарднер вообще возникло впечатление, что между ними двумя слишком мало поверхностно-общего, о чем обыкновенные обыватели могли поговорить. Говорить не хотелось. Зачем? Это было похоже на то, как общаются растения. Без слов. Эмоциями.
"Око бури? Хм... Возможно..." Она не очень-то любила океан. И особенно не любила именно побережье Сан-Франциско. Почему? Объяснить внятно не могла. Просто не ее. Впрочем, Эдинбург она тоже не сильно-то любила. И, наверное, затруднялась ответить - какая именно точка земного шара стала бы для нее "своей".
Задумавшись о географических пристрастиях, она все ж таки не пропустила момента, когда ей задали вопрос.
- На ощупь? Отчего же?... - Короткий взгляд в сторону спутника, и...
Чуть подавшись вперед, она еле-еле, почти незаметно прикоснулась ладонью к щеке татуированного мужчины. Большой палец скользнул от подбородка к уголку губ и обратно, да там и замер.
- А тебе?

+1

14

Прикосновение странно волновало. Как будто тебе снова шестнадцать лет, ты впервые остаешься наедине с девушкой, и все, все вокруг, от одногое ее слова до случайного взгляда, волнует и смущает тебя - но ты старательно делаешь вид, что тебе все ни по чем. Оху уж этот вбиваемый с детства в мальчишек комплекс ценностей - уверенно выглядеть, не плакать, не жаловаться... Конечно, сейчас и здесь Элекси не покраснел и не потерял себя, он спокойно, мягко улыбнулся, словно боясь спугнуть пальчик, заставляя линии костей на щеках дрогнуть, изменяясь. Но отголосок волнения очень приятно будоражил кровь.
Взгляд искоса. На ее волосы, на ее кожу, на ее глаза... На нее саму. Очень близко. И волнение, и возбуждение, и желание, и ощущение опасности, и предвкушение опасности, и обещание, и обман, и реальность, и исполнение задуманного, и воплощение непредсказанного... Все вместе. Глупо говорят, что человек человеку может стать целым миром - никто и никогда никого не запустит так глубоко в свои мысли и чувства. Но человек с человеком могут создать свой мир, свою зону комфорта, со своими, общими, тайнами, паролями, явками, мыслями и эмоциями. И сейчас, здесь, в машине, под сенью маленького мрачного мешочка с пеплом, Элекси ощущал, что такая зона комфорта существует; она родилась еще там, на вечеринке.
- Мне?
Вопросы и ответы странным образом не совпадали с мыслями и ощущениями. Казалось, общаются какие-то другие Лео с Имоджен, а двое образованных и очеловеченных существа, спрятавшихся за их личинами, ведут каждый свою игру, мыслят каждый свою линию, внимательно приглядываясь друг к другу из-за прорезей-глаз в забрале-лице. Потом это ощущение прошло; появилось новое. Элекси ощутил, что воспринимает свою новую знакомую как совокупность всего, что ее окружает, что с ней происходит и из чего она состоит. Все это слилось в неведомую прежде цельность, яркость, явность. Явность с белокурыми волосами и кожей, на которой хотелось писать.
Ощущать. Палец на щеке - ощущение. Прикосновение губ к руке раньше - тоже ощущение. Словно слепой, ищущий путь во тьме.
- Больше, чем ты себе можешь представить.
И действительно - не было ничего важнее, чем познать ее, а познать ее кожей было самым чувственным и сильным желанием. Поэтому левая рука Элекси пауком коснулась ее руки, прикасающейся к его щеке. Словно на миг зафиксировав контакт. Вернулась на место. Правая - потянулась вперед. Коснулась е лица. Зомби не задавал вопросов. В его действиях сейчас не было и не могло быть ничего оскорбительного или недозволенного - всего лишь изучение; но отчего тогда это изучение рождает такую гамму эмоций, рождает такое желание? Осторожные, чуткие пальцы скользнули по золотому шелку волос, отдернулись - чтобы коснуться колена. Снова отдернулись. Элекси повернулся к Имоджен и его глаза смотрели внимательно - словно прячущийся за забралом зверь ожидал реакции на свои действия.

+1

15

Имоджен сидела совершенно неподвижно. Нет, не то, чтобы она боялась шелохнуться, отнюдь. Скорее наоборот. Просто смысла в лишних движениях не было никакого. Но и глаз она не отводила. Элекси было важно ощущать? А ей было не менее важно видеть. Так бывает. Разное восприятие, разный ряд ощущений, эмоций... И в этом не было ничего зазорного или неверного. Она тоже чувствовала. Чувствовала его прикосновения. Его руки, его пальцы. Его взгляд. Как будто бы он был материальный... Глубокий, затягивающий и кристально чистый. Это не пугало. Но вводило буквально в некий магический транс, или скорее стазис.
От его взгляда мурашки стайкой отправлялись гулять по телу, а губы - мгновенно пересыхали. Но ничего не хотелось говорить. Совершенно.
Она так и не отняла руки от его лица. Так и сидела, прижимая ладонь к его щеке и не шевелясь.
Время вокруг текло неспешно, лениво, будто небыстрый теплый поток обтекал автомобиль в котором сидели двое незнакомых друг другу людей, вдруг столкнувшихся по велению обезумевших звезд. Вокруг них что-то происходило. Вокруг вечно что-то происходит. Кто-то торопливо направляется домой, задержавшись на работе. А возможно - и не на работе, а где-то еще. Не суть важно. Кто-то, напротив, неспешно прогуливается, совершенно никуда не торопясь. Кто-то гонит свое авто по дороге - мимо. Кто-то купается в заливе, весело взвизгивая от набегающей волны. Кто-то, кто-то, кто-то... Какая им, в сущности, разница, этим двоим на окраине мироздания? Никакой. Ровным счетом - никакой.
Это было волшебное чувство, когда ничего не волнует. Когда ничто не колыхает струн души. Когда никакие посторонние мысли не теснятся в голове, борясь за главенство и первенство. Нирвана. Шамбала.
Он ждет какой-то ее реакции? Чтож, вот она.
Имоджен все так же сидела, глядя в его глаза и не торопясь шевелиться. Будто опасаясь спугнуть ангела, накрывшего ее своими крыльями...

0


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Карманное помешательство