Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Seduto Qua


Seduto Qua

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s1.uploads.ru/i/lX8NM.jpg

I've got you under my skin.
I've got you deep in the heart of me.
So deep in my heart that you're really
a part of me.
I've got you under my skin.
I'd tried so not to give in.
I said to myself: this affair never
will go so well.
But why should I try to resist when, baby,
I know so well
I've got you under my skin? (c)

Frank Sinatra – I've Got You Under My Skin

Кто: Crystel de Granzh & Lex Foley
Когда: ясное воскресное утро 30 августа 2011
Что:Этот приторный привкус свободы, которому они посвящали себя всякий раз, стоило разойтись по своим углам... Он надоест однажды. И она сама не заметит, как окажется у двери фотографа в утренний воскресный час, прислушиваясь к звукам по ту сторону. Но нет, не тишина прижималась к дверному проёму: слышались голоса, и смех, и вдохновенная возня. Уйти? Так и не узнав, что там происходит? К тому же, когда ей нужны были доводы, чтобы врываться в его жизнь? Он откроет ей, улыбаясь, во всеоружии своего обаяния, в фартуке на голый торс и колким удивлением в глазах. Брюнетка за плечом Лекса обескураживающе помашет рукой.

Отредактировано Lex Foley (2012-09-08 22:51:01)

+3

2

+++

Давно в моей жизни не было настолько скучных и унылых вечеров, каким стал вечер двадцать девятого августа. Я проводила его в одном из тех ресторанов, рядом с которыми посторонним нельзя даже постоять в ожидании такси, если они выглядят неподобающе. Признаться честно, от подобных мест мне хочется бежать как можно дальше и не оглядываться, потому что уже на входе я начинаю ощущать всю эту наигранную любезность, которой осыпают тебя работники заведения, язвительные колкости, завуалированные комплементами и шутками, которые сквозят в каждом разговоре местных королей бизнеса. Мне становится дискомфортно от взглядов, которые бросают в мою сторону всякий раз, как только я прохожу мимо. Словно смотрят и не на меня вовсе, а на висящее  на стене произведение искусства, которое по траектории просто случайно совпало со мной.
Но что самое странное во всем этом – я почему-то все-равно посещаю подобные места, и история повторяется вновь и вновь. Каждый раз надежда на приятное времяпровождение рушится, подобно замкам из песка при знакомстве с набегающей волной, но каждый раз она возрождается и заставляет меня поверить в то, что в следующий раз все может быть гораздо лучше. И я снова шла, снова разочаровывалась, и так десятки раз.
В тот вечер я была не одна. Я коротала его в компании двадцатишестилетнего адвоката. Мы были знакомы уже несколько лет, но общались довольно холодно и поверхностно. Он работал в одной фирме с моим отцом и совсем недавно получил повышение. Собственно, встретились мы с ним именно в тот день, когда он это самое повышение и праздновал. Отмечал с друзьями в одном из баров в Ричмонде. Не помню точно, как туда занесло меня, с кем я тогда была и чем занималась, но точно помню, что в тот злополучный бар мы заскочили всего на минутку, чтобы узнать путь-дорогу до какой-то улицы. Маркус – так его звали -  так же наткнулся на меня по чистой случайности. Нес несколько кружек пива, не смотрел по сторонам, крутился из стороны в сторону, споткнулся, пиво пролил… В общем, все пошло по стандартному сценарию «накосячил – надо исправиться». Так мы и оказались в этом ужасном ресторане жарким августовским вечером.
Он был из тех, кто настолько уверен в себе и своих возможностях, что не замечает того, насколько же он на самом деле мелок и ничтожен, и насколько противен окружающим. От его речей уши сворачивались в трубочку, после каждого его заявления мне хотелось засунуть ему в рот салфетку, связать его как можно крепче и сбросить с моста в воду. Он все говорил и говорил, лишь изредка прерываясь на трапезу (он, кстати говоря, еще и чавкал, что раздражало меня еще сильнее), и я терпела все это ровно до того момента, пока он не затронул то, что мне так дорого и важно, то, во что никому на свете не положено лезть. Он затронул мою семью. Надо было видеть выражение моего лица в тот момент, когда он, убежденный в том, что его видение вещей единственно верное, говорил о том, что мой отец – самый настоящий лопух, и мать была права, когда бегала от него к другим. Он говорил еще множество неприятных мне вещей, даже не думая о том, что это может задеть мои чувства.
Я вскочила с места и, не стесняясь окружающих, высказала ему все, что я думаю о нем, о его философии и его ужасном парфюме, бросила пару купюр на стол и, схватив пальто, ушла из ресторана.
Настроение было испорчено, на улице было уже темно и зябко, но домой идти почему-то не хотелось. Я бесцельно блуждала по улочкам города, находила новые интересные места и закоулки, и отмечала их на карте в телефоне, чтобы вдруг не забыть их и потом кому-нибудь показать. Часа в четыре ночи я набрала Сэма. Наверное, я плохая сестра, раз бужу любимого брата посреди ночи, да еще и без особой на то причины, но мне жуть как захотелось с ним поговорить.
Он не спал. Сэмми вместе с парочкой наших общих знакомых был в гостях у какой-то девушки, они курили кальян и дискутировали на какую-то острую тему, да так громко, что я слышала едва ли не каждого присутствующего. Планы на совместную прогулку рухнули, и я, бросив трубку, отправилась блуждать дальше. Прихватив кофе из ночного кафетерия, я отправилась в парк, откуда открывался чудеснейший вид на город.
От моей прежней злости не осталось и следа, но какой-то неприятный осадок все же был. Мысли мои были безрадостными и унылыми, мне совершенно ничего не хотелось, я даже не замечала того, как быстро пролетало время. Я готова была просидеть на этой скамейке целую вечность и наслаждаться видом ночного города. Я смотрела на него, и не могла понять своих чувств. Я ощущала себя одновременно и частью этой непрерывной жизни, частью всего, что происходит вокруг, чем-то очень важным и нужным, но в то же время осознавала, что все это будет и без меня, после моей смерти, жизнь на мне не остановится, и это нагоняло на меня тоску.
Редко мне в голову прилетают такие печальные мысли, поэтому я еще не наловчилась прогонять их сразу же после их появления, или прятать в дальний угол подсознания, и поэтому я даже не заметила, как неожиданно наступило утро. Солнце освещало своими лучами городские крыши, проникая внутрь каждого окошка и возвещая горожан о приходе нового дня. Настроение медленно, но уверенно ползло вверх, и я, замерзшая, поднялась с насиженного места и вновь отправилась в дорогу. Я не знала, куда иду, что будет ждать меня за следующим поворотом, пока вдруг на одном из пешеходных переходов мое сознание не озарилось осознанием  – я иду к тебе. Ноги сами несли меня к порогу твоей квартиры, и я была не в силах этому противиться.
И вот спустя двадцать минут я уже стою у двери и прислушиваюсь к звукам, исходящим из твоей обители. Что это? Смех? Радостные возгласы? Мне не показалось? Пребывая в легком смятении, с минуту думаю, что же делать – уйти прочь и забыть о тебе еще на неделю, или все же войти и усмирить свое любопытство. Пожалуй, выберу второе, иначе никогда себе этого не прощу.
Мой пальчик прикасается к дверному звонку, и смех вдруг прекращается. Ты открываешь дверь в том виде, в каком тебя представляет, наверное, каждая увлеченная тобою женщина – в одном лишь фартуке. И картина была бы действительно прекрасна и идеальна, если бы не одно маленькое дополнение – прекрасная брюнетка на заднем плане, которая улыбается мне как-то уж совсем глупо и махает ручкой.
- Ну, здравствуй. Давно не виделись, - произношу с мягкой улыбкой, переводя взгляд с девушки на тебя, и прошмыгиваю внутрь квартиры. Теперь я просто не могу позволить себе уйти. Непонимание и легкий испуг на лице девушки делают меня еще более уверенной в себе, так что я, не скромничая, скидываю пальто и прохожу на кухню, наливаю себе бокал вина и с непринуждённой ухмылкой возвращаюсь в комнату. В глазах у меня пляшут чертики, и я уже не в силах сдержать поток колкостей. – Любимый, тебя ни на минутку нельзя оставить одного. Мы женаты всего полгода, а это уже пятая потаскушка, которую ты привел в наш дом! – с иронией изображаю обиду и негодование, переводя взгляд на девушку. Замешательство, с которым она смотрит на тебя и требует от тебя объяснений, заставляет меня расплыться в едкой улыбке. - Вы только не злитесь на Лекса так, у него просто натура такая - на каждую юбку заглядываться. Ни одной не упустит, - делаю небольшой глоток вина и с невинной улыбкой смотрю на тебя. Ты уж прости, что я испорчу тебе такое прекрасное утро, но я была бы не я, если бы не сделала этого.

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-09-10 11:54:42)

+1

3

Солнце льётся на подоконник, солнце пляшет лучами в жемчужных заводях света, солнце веселится где-то в груди, отражаясь солнечными зайчиками в дерзких глазах. Это было итальянское солнце – оно помнило прикосновение к раскаленным камням римского форума, оно обжигало загаром флорентийские улочки, резвилось в заводях венецианских каналов. Оно было совсем белым и обнаженным, как спелый плод апельсина, раскрашенным сметанной краской, и было что-то дурманящее в пряном запахе приправ, которым оно пахло.
    – Что ты там возишься? – горячий итальянский говор в женском обрамлении был особенно соблазнителен и приятен слуху – и Лекс позволил себе ещё чуточку задержаться у стереосистемы, чтобы услышать это сладостное «Лекс» в грудном голосе Илэрии: Боже, храни итальянок, которые, даже прожив в штатах с десяток лет, не могут отделаться от притягательного знойного акцента.
    - Sono giornate lunghe quando, – танцуя в сторону кухни с деревянной лопаткой у губ на манер микрофона, он вальяжно демонстрировал свой фартук от «Кардена» - она хохотала. Ещё бы, когда в час ночи ищешь себе подобный предмет одежды, выбирать не приходится: и вот знаменитый в некоторых кругах Стикс дефилировал по квартире в кружевном безобразии с кармашком на нужном месте.
    -non vuoi uscire, – Италия… разгоряченная зелень и аромат свежих фруктов, тишина, гуляющая в причудливых закоулках, распахнутые настежь двери, громкие голоса из окон, плеск моря, солнечные следы на раскаленных мостовых. Сегодня Италия поселилась и в студии фотографа – по разноцветным тарелкам лежали овощи и приправы, поблескивая свежими каплями, вдыхали в воскресение жизнь и толику наслаждения: Илэрия даже принесла несколько связок лука и перца, в лучших традициях кулинарного жанра.
    – Балда, – с улыбкой и на итальянском, она шутливо дала ему лёгкий подзатыльник ложкой, продолжая рассказ. По её словам что-то куда-то резалось какими-то дольками, чем-то посыпалось и в какой-то пропорции смешивалось. В общем, для Фоли это были языки древние как латынь, и скорее похожие на страшные заклинания, что напевали серены в ожидании Одиссея.
    – Руководи, женщина, – важно, словно посвящая Илэрию в рыцари, кивнул Лекс, попутно жонглируя помидорами. Зашипело на сковороде масло, и комната наполнилась домашней суетой, новыми запахами и уютным теплом. Итальянка была жутко ответственна, но ничего поделать с горе-поварёнком не могла, поэтому морщила лоб всё реже и задевала его юбкой всё чаще – её хлопотание по дому почему-то вызывало улыбку, возвращало какую-то потерянную в детстве деталь в нужный паз, и дышать пряностью базилика в сумбурном сочетании с чесночными нотками становилось всё легче, всё приятнее. Он ещё вчера решил сделать ей предложение, и за это время ни разу не усомнился в своём выборе.
    – Я поставлю мясо, а ты пока… – поднеся к губам Илэрии оранжевый кончик моркови, не вошедший в тёрку, Фоли улыбнулся, - Мясо – это мужское дело. Исключительно…
И снова воскресное утро задышало шипением, пряностью, суетой – как партия оркестра из двух инструментов, они метались по кухне, переплетаясь дорожками, нарезали, смешивали, посыпали, перчили и ставили на огонь.
    – Ты готовишь угли? – принюхавшись, Илэрия обернулась на колдующего с духовкой фотографа, - Мясо по-французски требует жертв, – демонстративно вздохнув, он обильно посыпал заготовку сыром: единственное блюдо, которое умел готовить этот прохвост, и которым чрезвычайно гордился, ещё ни разу не давало осечки.
    –Стой-стой-стой.  Мы же готовим итальянский обед, – уперев руки в бока, женщина как бы дала понять, что срочно надо искать укрытие, и легкоплавкие сооружения будут беспомощны перед пламенем её гнева.
    – Мы готовим обед, – обезоруживающе улыбнувшись, Лекс скинул грязную посуду в мойку, –А для холостого  мужчины это уже: а) подвиг и б)праздник.
   Не позволив вспыхнувшей итальянке ответить, раздался звонок, и Фоли тут же ретировался к двери, дабы не допустить вида полыхающих останков своей любимой персоны посреди кухонного антуража. Но... Но у судьбы явно были планы подпалить крылышки нашего жаворонка: как иначе назовёшь красный цветок страсти, распустившийся прямо в студии фотографа в лице Кристель. Итальянское утро, итальянские страсти... как бы последний день Помпеи не встретить в таком опасном обществе.
Рассмеявшись, Лекс даже помедлил - да какой дурак откажет себе в удовольствии наглядеться на столь привлекательную девушку во всеоружии сарказма и ревности. Сняв улыбкой сливки с происходящего, ему осталось лишь отчаянно замотать головой в ответ на изумленный взгляд Илэрии и помолиться заодно, что за десять лет женщина не выучила значение слова "потаскушка".
- Разреши представить, это моя будущая бывшая жена, - наконец, поприветствовав девушку поцелуем в губы, он почувствовал послевкусие перчика карри-ревности, - Она не разрешает приводить домой любовниц!
- Да это тирания! - наконец, рассмеялась Илэрия: конец света перенесли на более поздний срок.
- Милая, это моя очередная "юбка" и по совместительству домработница, -  погасив на секунду улыбку, Фоли взглянул на итальянку совершенно серьёзно. Предложение сделано и, судя по веселящимся чертятам в глазах Илэрии, принято.
- Я зайду завтра. Было приятно познакомиться, - он проводит брюнетку до двери, жеманно упрекая её в том, что оставляет его голодным, но особо удерживать не станет. И как только за женщиной защелкнется замок, вернётся на кухню, полный задора и лёгкого оттенка удивления.
- Ну что, амазонка, отвоевала территорию? - усмешкой взяв Кристель за руку, Лекс тянет её за собой, не отставая от несущихся из колонок звуков и напевов - он ведёт в этом странном танце, спиной преодолевая подкожно знакомые препятствия: он улыбается ей, воинственной и дерзкой, истинной стерве в самом лучшем проявлении, и проводит зубами по нижней губе, уже придумав, как будет мстить за обрывочное и обыденное воскресное утро.
- Но что же мы будем делать с начатым? - слегка поведя бровью, прижать к столу спиной и склониться над ушком обжигающе близко, - Надеюсь, ты не сделала маникюр.
И он соблазнительно, почти вожделенно посмотрел в сторону миску с томатами - кулинарное настроение неистребимо, но когда в утро вторгается Кристель, любые вкусовые изыски обретают новый, более интимный и сакральный смысл...

Отредактировано Lex Foley (2012-09-10 00:02:05)

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Seduto Qua