Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Night brings bad dreams


Night brings bad dreams

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Название воспоминания/события: Night brings bad dreams.
2. Действующие лица: Гордон Бартел, Чарли Фрай.
3. Дата/примерная дата и время: Конец сентября.
4. Краткое описание: Пока двое тёрли что-то личное где-то в дальнем углу уже пустого душа, свет неожиданно выключился, а в двери спортзала скрипнул ключ, закрывая его до завтрашнего утра.

0

2

Чарли никогда не стеснялся своего тела. Он знавал множество идиотов, которые набивали себе за ухом маленькую эмблему SS, а потом весь остаток жизни стыдливо прятали её за отросшими волосами. Также он знавал безмозглых зигаметов (правда, уже не множество), которые в исступлении забивали свое тело всё новыми и новыми узорами, словно стараясь помериться с остальными, у кого член больше, а потом, когда они вместе собирались поиграть во что-нибудь на свежем воздухе, смотрели на стягивающих футболки соратников и стыдливо блеяли что-то вроде того, что "ну, не так уж и жарко...". Не понимают, глупые, что длина члена измеряется не этим - да и так все знают, у кого самый длинный.
Этот стыд публичного раздевания Чарли расценивал как личное оскоробление - зачем же ты тогда делал своё тело таким, каким ты его стыдишься? Для него это было сродни предательству идеалов, расписке в собственной глупости и несостоятельности - и Чарли сразу понимал, кому доверять нельзя.
Чарли наслаждался взглядами, которые притягивало его тело. Это постоянно о чем-то напоминало ему и окружающим.
Он закинул полотенце на плечо и зашел в душевую с лицом победителя - несмотря на то, что сегодня он получил фингал под глаз и растяжение локтя. Струи воды покатились по разгоряченному телу, Чарли с удовольствием похрустел плечами и потянулся, от чего показалось, что аквила на спине расправила крылья. Он знал, что он тут такой не один, но даже если бы это было не так, решительности в нем не поубавилось бы ни на йоту.
Потом всё началось с классического:
- Чего уставился?
В душевой осталось две с половиной калеки - Чарли всегда задерживался там надолго, потому что это была его единственная возможность получить доступ к горячей воде. Что тут так долго делал этот парень, Чарли не знал.
Он перехватил на себе его блуждающий взгляд, когда тот поднялся с живота до груди, скользнул по шее и неминуемо оказался выше.
- Чего уставился? - повторил Чарли, уже с едва заметной угрозой в голосе, после чего снял с перегородки свое полотенце, обмотал вокруг бедер и подошел к Бартелу - кажется, так тренер называл этого парня.
Мимо них прошло ещё несколько человек, всех их Чарли проводил ленивым взглядом. Своим этот взгляд говорил о том, что Чарли и сам справится, чужим - о том, что лучше бы им не лезть.
Не то, чтобы Фрай искал каждую возможность зацепиться за кого-то и спровоцировать на конфликт, нет, это было совсем не так. Просто этот парень давно привлек его внимание, и Чарли решил использовать этот шанс, когда они, наконец, могли остаться вдвоем, чтобы... поговорить с ним. О многом.
О том, о чем он разговаривал на одной из тренировок с другими парнями - Чарли очень не понравились эти разговоры. О тех взглядах, которые периодически ловил на себе сам Чарли и остальные ребята, с которыми Чарли в этом университете дружил. О тех людях, с которыми Чарли периодически видел его в не таком уж и большом городе. О, он хотел с ним поговорить о многом.
- Бартел, так? - спросил он без тени улыбки, нависая над парнем. Он хорошо умел это делать, несмотря даже на то, что парень сам был выше его на несколько сантиметров. Он оглянулся по сторонам, стремясь убедиться в том, что они действительно остались одни, - У меня создалось такое впечатление, что ты почему-то очень хочешь со мной поговорить, я прав?
Ненавязчиво, но напористо, Чарли прижал его в самом углу кабины, не давая ему доступа к полотенцу, висящему на перегородке - полностью обнаженный человек чаще всего чувствует себя неловко, не имея даже такой призрачной защиты, как тонкая ткань.

+1

3

Папа ему говорил, что гордится им. Иногда, но говорил. Вот, например, он гордился тем, что Гордо занимается таким суровым мужским спортом, как регби. Дескать, специально для жителя на Аляске. Как он предлагал по весне всем вместе, да еще на снегу поиграть! Хорошо, что в это время Гордо еще в университете был, а то папе частенько интересные идеи в голову приходили. Например, в двадцать сын еще маленький, после девяти вечера должен дома быть, зима все таки, ночь полярная. К слову, дядя-то учил его тортики печь. В последний раз. А отец, наверное, гордился еще больше, если бы Гордон чаще стрелял по оленям, а потом разделывал их туши.
На сегодняшней тренировке он в очередной раз схватил по больному плечу, почему-то оно все время ныло, а по безумно счастливому стечению обстоятельств и по великому закону Мерфи именно туда прилетало постоянно: как будто железо к магниту.
Ну и собственно, очередной удар по больному плечу, который даже слезы из глаз выбил, заставил Гордо после тренировки мчаться не в душ, а бросить все и, сломя голову с языком на плече, бежать в медпункт. Грязный и потный, он с каким-то садистским торжеством смотрел, как фельдшер морщит свой маленький крысиный носик на таком же маленьком лице - хотя Бартел всегда хорошо относился к медикам - но молча щупал плечо и выдавал таблетки.
Когда Гордон примчался обратно, чтобы все таки как-то помыться и переодеться, некоторый парни уже протягивали ему руку, чтоб попрощаться. Один свежевымывщийся даже не побрезговал пожать руку и обнять Гордо, а так же хлопнуть его по тому самому... Ну вы поняли. В душ он зашел уже немного злой, повторяя про себя мантру о том, как же велика сила любви к людям. Почему-то, мантра срабатывала крайне редко, Гордо даже припоминал, как в последний раз он с чувством лупил по великовозрастному хулигану, пытавшемуся нарисовать на его тачке баллончиком неприличное слово, и повторял эту мантру вслух.
Через минут десять, когда Гордон уже оттер со своего тела накопившуюся грязь, которая не могла отвалиться сама, он с удивлением обнаружил, что остался последним в душевой. Ну, кроме еще одного парня, но тот, говорят, всегда оставался там последним. Бартел не знал его имени, просто, всегда узнавал, потому что именно у этого парня на спине была забита свастика. Кого-то еще с такими же татухами он вспомнить не мог, может, просто не знал их в универе, может, знал, но просто не ходил с ними вместе в душ. Гордон считал таких немного детьми. Кто-то как-то сказал ему - кажется, это был старый друг его отцов - что в этот движ идут те, кто не может реализоваться в нормальной среде. Не может толково построить карьеру, не может завоевать доверие или уважение сверстников на учебе, не уживается с обычным коллективом. Друг семьи еще сказал, что это потому, что они интеллектуалы, мыслящие шире принятых границ, потому им просто трудно ужиться. Но таких, добавил он, всего лишь процентов пять. Остальные - просто закомплексованные озлобленные подростки, с душой ребенка, мозгами грецкого ореха и латентным гомосексуализмом, который они признавать не желают. Просто чего-то недодали.
Вот один такой стоял перед Бартелом и смотрел в упор. Гордо упустил момент, когда он замер перед этим скином и начал его разглядывать. Это было даже интересно - а вдруг он все же интеллектуал? Возможно же такое? Все таки учится тут. Хотя тут и пни, порой, проскальзывают. Да еще как - такие без мыла в жопу влезут, точнее, пролетят. И не в ту, где ведро со свистом, нет-нет. Речь о жопе младенца, к примеру.
- Чего уставился? - хамовато-нагловатый вопрос вывел его из ступора. Гордо качнул головой, даже чуть было руки не приподнял вверх, мол, нет-нет, просто завтыкал в свои мысли, ты тут ни при чем. Но врал бы, конечно, безбожно. Потому что о нем и думал. Решил про себя, что этот - точно закомплексованный и озлобленный, на лице написано.
- Бартел, так? - как будто скалясь, спросил он.
- Продолжай, - Гордон поднял голову глядя на него прямым взглядом.
- У меня создалось такое впечатление, что ты почему-то очень хочешь со мной поговорить, я прав? - Бартел приподнял голову, неосознанно отступая назад мелкими шагами, стараясь не подскользнуться. В итоге он оказался в том же месте, откуда только что вышел - спиной к самому душу, точнее, даже не спиной, а совсем немного в оборот, потому что заходил по диагонали.
- Нет, - предельно честно ответил он. Голос не дрогнул, потому что не врал. И потому что очень много времени провел с озлобленными, тявкающими щенками, потому привык их не опасаться.
- У тебя есть три минуты, говори, - да и вообще, говорили, что нельзя показывать собакам свой страх, нельзя вообще допускать самого страха перед ними, дескать, чувствуют свое превосходство, становятся еще агрессивнее, - меня не интересует, сколько у тебя времени, у меня есть три минуты.
Не совсем он и спешил, просто неохота было вести какие-то переговоры непонятно о чем.
- Да я его знаю. Живем рядом, - этот парень задавал вопросы про его приятеля. Даже не совсем приятеля, да, они жили рядом. Это скорее был близкий друг его хорошего товарища. В общем, седьмая вода на киселе. Но выдавать подробности, даже ничего незначащие, Гордо не собирался - отец учил, что даже такая мелочь может привести к критическим последствиям.
- У тебя жетон-то есть? - перешел в легкое наступление Бартел, - Полицейский! Я бы на твоем месте не считал себя самым сильным - всегда найдется тот, кто сильнее.
Не успел Бартел подумать про того самого друга, о котором его спрашивали, и который имел чемпионство по кику, как согнулся от резкой боли. Воздух тут же с трудом пришлось заглатывать в легкие, что получалось через раз, глаза сами собой распахнулись, а рука легла на живот. Вообще-то, при таком ударе лучше было бы выпрямиться, даже выгнуться - так диафрагме проще опуститься вниз, а воздуху, соответственно, зайти в легкие. Потому что вот с выдохом проблем не наблюдалось. Но разогнуться он тоже не успел, последовал еще один боковой, а потом еще. Кажется, озлобленный собачий детеныш решил выместить свои комплексы на ком-то подходящим. Да, тяжелый удар по самолюбию - кто-то не испугался. Гордо, даже не пытаясь пока ввязаться, потянулся рукой, нащупал и со всей силы, которой не пожалел, дернул вентиль с крана. Холодной воды. Она и на Гордо попала, весьма отрезвляюще, а этот и вовсе отскочил. Драгоценные секунды на передышку.
Потому что через совсем маленький промежуток времени должна была завязаться грандиозная драка на мокром полу.

+1

4

- Меня не интересует, сколько у тебя времени, у меня есть три минуты.
- У тебя будет столько времени, сколько понадобится мне, - уже с угрозой в голосе сообщил Фрай, делая еще один маленький шажок, - Ты знаком с Гальего Гарсия?
Звукомаскировка была идеальной - потоки воды с шумом ударялись о кафель и кожу. Чарли даже не заметил, как на нем намокло полотенце.
По чести, он и сам не знал, зачем ему сейчас это нужно. Чтобы погладили по голове? Никто не погладит его по голове, узнав, что он прижал парня в университетской душевой, а не в тех местах, которые для этого словно специально созданы.
- Да я его знаю. Живем рядом.
- Темнишь, - констатировал Чарльз, - Темнишь. Рассказывай, в каких вы с ним отношениях.
Парень тот, Гарсия, уже долгое время отравлял жизнь самому Чарли и мешал тому, что он сам делает. Чарли не хотел этого признавать, но деятельность того парня была на порядок выше, чем у него самого - может быть, это и пекло, может, он не хотел признавать, что природные враги всегда на шаг впереди, но порой ему приходилось это делать. Все должно иметь свой логический конец - даже если из-за этого Чарли придется несладко.
- Рассказывай, где вы познакомились, и в каких вы отношениях сейчас, - приказал Фрай, медленно и незаметно расправляя плечи и заставляя парня буквально вжиматься в кафель.
- У тебя жетон-то есть?
- Какой жетон? - неожиданный вопрос на время резко разоружил Чарли, передавая право хода Бартелу.
- Полицейский! Я бы на твоем месте не считал себя самым сильным - всегда найдется тот, кто сильнее. - тот довольно оскалился, не сомневаясь в своей силе и правоте.
Соревнование самцов пора было выводить на новый уровень.
Бартел согнулся от мощного удара под дых и пинка на стену кабинки. Правда, самому Чарли тоже пришлось несладко - успев высохнуть, он тут же снова промок до нитки от мощной, почти керхеровской струи холодной, от которой он, как кот, отпрыгнул на середину душевой.
Чарли только успел почувствовать, как потемнело в глазах от удара по затылку, когда Бартел бросился на него, как голодная пантера. Хотя, нет, не потемнело - свет выключили. Работу в партере Чарльз помнил плохо, но Бартел, кажется, еще хуже, что дало Фраю возможность распластать его по полу лицом вниз и прижать к полу своим телом.
- Меня твои три минуты не ебут! Ты скажешь мне всё, что я хочу знать!
Краем мозга Чарли подумал, что у него есть с собой бритва, но не успел за ней дернуться, потому что осознал один очень постыдный факт. И Бартел его тоже почувствовал. В общем-то, близость горячей дырки, особенно, после стольких лет вынужденного воздержания, сделают это с кем угодно.
- Заткнись! - приказал Чарли, когда парень унизительно рассмеялся над реакцией организма Чарли, - Заткнись, а то я его сейчас в тебя уберу!
Разговаривать дальше было просто смешно, но Чарли быстро оборвал этот смех лобовым ударом в затылок. Судя по звукам, Бартел больно приложился носом о кафель, и зубоскалить больше не пожелал.
- Говори, откуда Гальего Гарсию знаешь, и с какого хрена рядом с нами трешься?! Говори, а то ты отсюда не выйдешь! - Чарли уже был близок к истерике, но Бартел продолжал смеяться даже после одного удара.
Больнее всего Фрая уязвляло, когда какие-то его действия не находили отклика. Наверное, это пошло еще с детства, когда взрослым было наплевать на его успехи, впрочем, как и на фейлы. С тех лет Чарли и хотел постоянно видеть эмоциональный отклик на свои действия. Негативный вызвать было проще - и он пошел по пути наименьшего сопротивления.
А этот козел над ним смеялся. Он не имел на это права.
- Ну, ссука... - прошипел Фрай и, закусив губу от ненависти, начал протискивать колено между бедер Бартела.
В следующую же секунду он взвыл от боли, потому что поганец, неимоверно выкрутившись, выкинул руку и схватил его как раз за то самое место, которое сейчас было у Чарли самым чувствительным для прикосновений.
- Отпусти... - простонал Чарли, от боли все сильнее сжимая схваченные в ту же секунду волосы Бартела, но чем сильнее он их сжимал, тем сильнее сжималась рука парня на его собственных яйцах.
Кисти Чарли, как паук, усилием воли перебралась через лоб Бартела, средний и указательный палец с силой надавили на уголки его глаз. В голове билась успокоительная мысль - ему тоже больно...
- Отпусти... - на этот раз это было уже похоже на слабое поскуливание собаки, в голосе Фрая отчетливо прослеживалась мольба, из-за чего Чарльзу стало еще хуже, чем было.

+1

5

Гордо даже не сразу обратил внимание, что они дерутся в темноте: в пылу порой такие вещи не замечаешь, что потом пытаешься понять, когда это у тебя фингал появился или бровь рассеченная? Что уж говорить до ударов кулаками по кафелю - в темноте хрен прицелишься, это Гордон понял очень хорошо, пытаясь бить туда, откуда прилетало или на звук тяжелого дыхание. Но свое собственное было на столько сбитым, что впору было надавать по щщам самому себе.
Один удар в кафель, второй - у Бартела искры из глаз посыпались, он даже и не сильно удивился, что уже лежит носом в пол, больше его удивляли прекратившиеся слезы. Уж и не чаял-то.
- Меня твои три минуты не ебут! Ты скажешь мне всё, что я хочу знать!
- А что тебя ебет? - по привычке огрызаться спросил Гордо и почувствовал, что его скорее не "что", - или... Кто?! Ты педик?!
Бартел заржал скорее от напряжения. Ему самому было не особо приятно ощущать голой задницей чью-то вставшую елду, хотя, конечно, безусловно тешило самолюбие - приятно, когда на тебя стоит у других. Пусть даже в такой ситуации.
- Убери свою письку, она мне думать мешает, - хихикая, выдавил из себя Гордо, все еще пытаясь втянуть носом текущую из него кровь. Он заливала верхнюю губу и стекала на подбородок, а потом начинало щипать. И раздражение - его Гордо не хотел на утро. Он не был модником или "идеальным всегда" типком, ему просто было противно смотреть на кожные дефекты у себя. Что-то вроде фобии. При том шрамы абсолютно не заботили. Они же ровные и аккуратные по своей сути.
- Заткнись! Заткнись, а то я его сейчас в тебя уберу!
Гордо казалось, что он просто нутром чувствует баттхерт его оппонента, а так же злость, ярость и желание кого-то стукнуть. Они у них совпадали. Только Бартел еще зачем- то хотел кофейных ирисок, но чувствовал, что без них никуда. Совсем никуда. Кровь из носа плавно перетекала в желудок по пищеводу, а значит, что скоро могло начать тошнить. Но он ведь привычный! Привычный же, да?...
В нос снова кольнуло резкой болью - в его больной, припухающий нос, такой же аккуратный, как у его дядьки, который ему вовсе не родной, но не важно - у родной же бабушки унаследовал, да точно. Маленькие тромбы, уже запекшиеся на лопнувших капилярах, прорвало, кровь вновь брызнула, смешиваясь с каплями воды. Гордо сумел открыть глаза после приступа боли и снова заржал - его так учили. Это дезориентирует противника. Это его бесит. Это лишает его сил. Нельзя изображать жертву, нельзя ей быть. Даже если тебя ебут, дай понять, что ебешь ты.
- Говори, откуда Гальего Гарсию знаешь, и с какого хрена рядом с нами трешься?! Говори, а то ты отсюда не выйдешь!
- Ты тоже, - посмеиваясь, пообещал Гордо. Это был не намек на смертоубийство, просто их заперли. Кажется они задержались. Кажется, свет выключили потому. Они ведь занимались тут последними - тренер говорил. Да, воде так?
- Ну, ссука... - это была фраза-сигнал. После нее Гордо вдруг ощутил, что "баста, карапузики", шутки кончились, сейчас его будут иметь так жестко, как захотят, и никакие хищные глисты, которых у него даже не было, не спасут. А отдавать свою задницу просто так он не собирался. Достойный сын своего отца - Бартел и сам не совсем понял, как, а главное, почему, он схватил этого гребанного придурка за яйца. Но это оказалось вполне эффективным, чтоб побороть его активные приставания. Но не эффективным, чтоб осадить его в принципе.
- Отпусти... - Гордо жмурился, напрягая мышцы, хотелось самому кричать тоже самое, - отпусти...
Или стонать так же. Он никогда не думал, что впервые окажется голым рядом с голым мужиком - ну или парнем - в горизонтальном положении на кафеле душевой в универе и при таких плачевных обстоятельств. А думал себе лет в семнадцать о романтике, когда заканчивал школу в одном классе с красавчиком мистер-чемпион-по-баскетболу.
- Ты скатишься с меня, а я отпущу твои яйца, - предложил Гордо опасный компромисс. Но сработало. Яйца он тоже отпустил и зачем-то прополоскал руку в ледяной воде, которая так и заливала пол, скатываясь по кругу в канализацию.
- Где перекрывается? - почти в пустоту спросил он, потому что второй только скулил. Он помнил, что если открыть ту дверцу в само м начале душевой, там должны быть два вентиля. Они на них сигареты от тренера ныкали...
Дверцу Гордо нашел, теперь искал вентиль - повернул один, результата нет, вода шумит. В этот момент тот парень - кажется, его фамилия была Фрай - положил ему руку на плечо. То ли помочь хотел, то ли спросить что, но Бартел только дернул рукой, мол, не мешай. Тот мешать не стал. Потянув за второй вентиль, он услышал как затихла бьющая вода. И тут понял, что все это время Фрай продолжал скулить на полу.
Как он не поскользнулся, пока до него бежал, Гордо и сам ответить не мог! Его прошиб холодный пот, потом кинуло в жар, потом снова в холод. Он не мог поверить, что тут был кто-то, кроме них двоих нахрена стоять в кромешной темноте, чтоб послушать, как дерутся два придурка? Оставалось надеяться, что он просто медленно сходит с ума. Об остальных вариантах думать не хотелось.
- Эй, слышь.. Как тебя там? Фрай? Пошли-ка оденемся и посмотрим, какие там замки, может, их можно вынести, - сердце по-прежнему бешено колотилось.

Отредактировано Gordon Bartel (2012-09-06 18:18:08)

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Night brings bad dreams