Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » hop up to my ship baby i’ll make you fly


hop up to my ship baby i’ll make you fly

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Действующие лица
Stefano & Christopher

Дата/примерная дата и время
29/12/11

Эпиграф
i’m a lonely sailor drinking the night away
my ship is made from hope,
she’s searching for your bay
but you don’t care

0

2

Мы были на какой-то ужасной вечеринке, которая должна была закончится концом света. Музыка слишком громкая, еда – отстойная, алкоголь – почти кончился. Все курили джойнт, а меня сегодня мутило от марихуаны. Я предложил Крису свалить, пока у меня не испортилось настроение. Он согласился, наверное, потому что тоже считал это место полной тухлятиной. Около часа мы проторчали с Флетчером на диване, откуда раздавали просьбы: «принеси, убери и не мельтеши перед глазами». Но когда все в конец обдолбались, то стали нас игнорировать. Тем временем я поймал себя на мысли, что Крис не против поцелуя. Запрокинув головы на гридушку дивана, мы нагло целовались, хотя в тот момент всем было на нас откровенно посрать. Весьма искусительные поцелуи. Складывалось впечатление, что я уже с кем-то проходил нечто подобное, но никак не мог вспомнить с кем.  Это было не столь важно. Только из-за избытка алкоголя в его крови, то ли из-за моей неотразимой напористости, Крис дал себя целовать. И естественно, мне хотелось большего, но я чувствовал скованность своего приятеля. Его тело, как бы говорило, отвянь Стефано. Я мысленно пообещал, что мы наладим еще с ним контакт, причем в самом скором времени.
Мы свалили около трех ночи. В такое время надо либо укладываться спать, либо продолжать бодрствовать. О планах Флетчера я ничего не знал, как и о нем самом. Мы примелькались друг другу еще в начале учебного года, но только неделю назад у нас случился спонтанный разговор. Я покупал себе кофе в автомате, а Крис оказался человеком, у которого нашлись недостающие мне пятьдесят центов. Я знал, что он с факультета актерского мастерства. Прошлой весной у нас был совместный проект с его курсом. Моей напарницей была рыжеволосая Орли Рапопорт.  Мы вышли покурить. Слово за слово. Я что-то пообещал для него достать, но что напрочь забыл, но записал номер телефона. Мы нашли друг друга в фейсбуке. Я вписал его на эту вечеринку старшекурсников, на которой он впрочем, почти всех знал. Она не удалась и мы свалили.
- Хочешь заняться сексом у меня? – спросил я, когда мы оказались в коридоре. – Мой сосед уехал на Рождество в Сиэтл, так что не думаю, что он сейчас по дороге сюда. Ну, а что я еще мог предложить? Проводить меня до комнаты? К тому же «заняться сексом» итак прозвучало весьма нежно. По мне так все было очевидно. После поцелуев следует понятное продолжение. Тем более такая возможность появилась благодаря моему свалившему к своей семье соседу. Нельзя было ее упускать. Мне хотелось трахаться. Весь декабрь я изводил себя бесконечным потоком семестровых и «подтиранием» своих «хвостов» по ним.
Мой сосед был угрюмым чмом. Его подселили ко мне в сентябре, и уже через пару недель я всерьез обдумывал план его свержения из моих апартаментов. В деканате нам не шли на уступки с переселением. И потому все, что нам оставалось делать, так молча друг друга презирать. Я даже жаловался на свое положение Цезарю, но он не проникся, в прочем, как обычно. Меня бесило в этом самом Стивене все. Постеры с какими-то металлистами-ублюдками, развешанными на его стороне комнаты, его безмозглая подружка и бесконечная болтовня по скайпу с его дружками из Сиэтла.  А еще он дрочил по ночам под одеялом. Я слышал, как он тискает свой член и мне хотелось его оторвать. Виной всему был мой прошлый идеальный сосед, который к несчастью перевелся в Берлин и этим заставил меня страдать больше обычного.
Моя комната была уже в двух шагах, а я так и не понял, идем мы ко мне или Крис меня динамит.

+1

3

Крис неожиданно для себя получил сегодня приглашение от Стефано на вечеринку в общаге. В принципе, Флетчеру было плевать где нажрать, на студ пати, или же в пабе в соседнем квартале. В первом случае будет компания и почти все знакомые лица, а во втором – одиночная надираловка. Терять нечего, хотелось веселиться до утра, не задумываясь о том, что скажут с утра сторож или дежурные.  Тусовка была в женском крыле, у баб-то комнаты побольше, у них же тип шмотки и все дела. Идти далеко не надо было, все в одном здании, не считая крытого перехода от женской части общаги в мужскую. Натянув фиолетовую шелковую рубаху и джинсы, Кристофер зачесал волосы назад, чтобы они потом не липли и не лезли в глаза. Посмотрев на наручные часы, убедился в том, что ему пора выходить и прихватил с тумбочки пачку красного Марлборо и зажигалку. Возле самого выхода, Флетчер задержался, будто бы раздумывая, взять кое-что еще, или же нет. В итоге, парень вернулся и прихватил пачку презервативов, нужно быть готовым ко всему, к любому исходу. На таких вечеринках обычно кто-нибудь, да найдется для развлечения на ночь. Захлопнув дверь и повернув ключ в замочной скважине, запер комнату, после чего двинулся вперед по коридору, до перехода на женскую половину общежития. Уже почти у самой двери в студ пати, заметил Стефано и примкнул к нему. В итоге весь вечер парни просидели на диване в углу, глядя на то, как визжат девчонки, когда к ним сзади кто-то подкрадывается и шепчет на ушко что-то будоражащее. Танцы, алкоголь и травка, типичная вечеринка. Только скучная, в силу свой обыденности и предсказуемости. Единственным развлечением правда стала добытая кем-то марихуана и кубинская сигара. Первое досталось Стефано, а второе Кристоферу. Только вот дымила и воняла эта кубинская херня жестко. Пришлось даже открывать нараспашку окна, так как какой-то бабе стало плохо, и она потеряла сознание. В остальном, полный отстой. Кое-как продержавшись до трех утра, Крис и Стеф согласовали все и решили вместе уйти. Прихватив с собой бутылку вискаря, Флетчер отпил из нее немного и дошел до перехода на мужскую часть общаги, где извлек из кармана своей яркой рубахи сигарету и закурил. Так и шел, медленно но верно вслед за Барбьери, пока тот не остановился и не оглянулся. Кристофер стоял, облокотившись о стенку боком, свесив бутыль виски в одной руке, и придерживая надломившуюся сигарету в другой. Пару затяжек и пепел стряхнут прямо на линолеум. Между затяжками выпускание колец дыма и неспешные глотки трофейного алкоголя.
- У тебя есть кто-то на примете? – Довольно равнодушно уточнил барабанщик группы «Банни Лав». То, что он целовался со Стефано, еще не значит, что они встречаются. Вообще Крис предпочитал не употреблять этого термина, особенно после очередного разрыва с Брук. У них все было слишком запутанно и сложно, особенно когда в отношения влез еще и Хамфри. Каким макаром так вышло, Флетчера не волновало, он просто теперь из принципа не будет ни с кем встречаться. Разгульный образ жизни вполне его устраивает. Ни долгов, ни обещаний. Все свободны, все счастливы.
Стефано был схож на Криса, они были почти как близнецы. Но актер по жизни, Кристофер воспринял их поцелуй как маленькую шалость, часть сценария, ради развлечения себя и, возможно, публики. В голове как-то не укладывалось, что между ними может быть что-то большее, особенно после неудачного опыта с Яном, который ушел к Лукасу.
- Можем пойти и к тебе. – Все тем же равнодушным тоном произнес, наконец, Флетчер, отрываясь от стены и выбрасывая докуренный бычок в распахнутую форточку. Подойдя к Стефано, приобнял его за плечи и всунул ему в свободную руку свою бутылку виски.
- Хочешь, допей, я больше не могу.

+1

4

Внешний вид

http://s001.radikal.ru/i193/1209/46/33101187e6c7.jpg

- Ха-ха, - мерзко смеюсь я, когда Крис спрашивает, есть ли кто-нибудь у меня на примете. Я был завидным мальчиком: красивое тело, позолоченное сицилийскими генами кожа, поджарые ягодицы, сильные руки, ухоженный пресс. Я - как мороженное. Меня хотят и взрослые, и дети вне зависимости от времени года. Я умело пользуюсь своей внешностью. Я бы мог назвать ее своим главным достоинством, потому что характер у меня был так себе. Остерегайтесь красивых уверенных в себе людей, они просто классически опасны.
- Ты у меня на примете! - договариваю я, давя в утробе очередной смешок. Забираю у Криса бутылку и оставляю ее у входа. В комнату попадаем только мы. Я не врубаю свет, ибо он ни к чему. В окно заглядывает унылая желтая луна, которая сейчас будет нашим единственным светильником. Я не намерен тянуть. На минуту отлучаюсь в туалет, где благородно отливаю, наблюдая за послушной струей мочи. Мою руки с мылом. Споласкиваю рот. Скидываю куртку на край ванной и возвращаюсь к своему гостю.
Я в своей манере. Не романтичен, но ты еще не знаешь, как я люблю каждого своего из любовников. Я отдаюсь им полностью, упиваясь каждым миллиметром их тела, каждым вздохом, каждой мурашкой. Я могу казаться резким, но я не приемлю насилия. Секс – полное дерьмо, когда кто-либо из партнеров страдает от боли. Оргазмы должны быть настоящими, а крики – только от наслаждения. У меня была собственная религия секса. За четыре года через мой член прошло большое количество партнеров, и в каждом из них я оставил частичку себя. Я был не терпеливым, требовательным, порой слишком напористым, но всегда был самим собой.  Я готов был оказаться снизу лишь с тем партнером, которому безгранично доверял в плане навыков по доставлению удовольствий, потому что секс, где хорошо только одному партнеру – я не приемлил.
Мой первый секс – был осознанным выбором. Однажды я просто решился быть с мужчиной и после не смог себе отказать в подобном удовольствие. Когда это случилось, мне было уже восемнадцать. Я начал спать с девушками в пятнадцать и, надо сказать, некоторые из них были даже ничего. Я даже толком и не понял, с чего началось мое увлечение мальчиками. Это произошло так, будто бы разрозненные мысли потихоньку копились, а потом материализовались с первым громким вздохом от мужской ласки. Способствовала ли этому наследственность? Был ли дядя Тициано единственным гомосексуальным представителем в моей семье, с чьим юным любовником, я  еще подростком постоянно пересекался в огромном доме? Мои родители, и деды с бабками умерли раньше, чем я успел проявить к их жизни настоящий интерес. Дети воспринимают вечность, как нечто собой разумеющееся, однако родители и родители их родителей уходят, не дав времени задать нужные вопросы. Потом наступает момент, когда дети сами становятся родителями и хотят знать, откуда они произошли, но могилы не отвечают. Никогда.
- У тебя есть предпочтения? – спрашиваю я, прежде, чем перейти в атаку. Накидываюсь на Кристофера, как дикая кошка на добычу. Валю его на кровать. Устраиваюсь сверху на его бедрах. Расслабляю ремень, расстегиваю верхнюю пуговицу на его, а затем и на своих штанах. Теперь узкая джинса не так смущает движения. Я могу наклониться вперед, к твоему лицу, чтобы терзать твои губы. Обволакиваю твой язык своей слюной, впрыскиваю тебе яд сицилийский страсти прямо под кожу. Скольжу рукой по твоим пояснице и бедрам. Чувствую, что-то торчит из заднего кармана твоих джинс. Вытаскиваю. Знакомая упаковка. Презервативы.
- Весьма предусмотрительно, - замечаю я, откладывая их пока в сторону. – Я предпочитаю пользоваться другими, более прочными. Contex Forced, например. Я не выпендривался, но у меня была привычка злить партнеров прямо перед тем, как их трахнуть. Это разогревало кровь. Я любил настоящие эмоции. Это как для приготовления крутого коктейля нужна настоящая ярость. Поэтому лучшие бармены  - обычно беженцы.
Расстегиваю твои штаны и стягиваю их чуть вниз вместе с нижним бельем. Прикладываюсь щекой к пульсирующему паху. Чувствую, что возбуждаюсь. Твой член растет под моим горячим дыханием. Теперь я не тороплюсь. Дышу с тобой в унисон: все чаще и громче. Один из самых сакральных моментов для меня – это сильное возбуждение.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-09-05 02:44:08)

+1

5

Выслушав терпеливо смех Стефано, лишь криво улыбнулся в ответ и навалился еще сильнее, так что под конец Стеф уже чуть ли не сам затащил Кристофера в свою комнату. До утра все будут тусить в женской части общежития, наверняка большая часть ребят уснет прямо там, на полу в бардаке и сраче, созданном ими же самими. Флетчер был рад, что наконец-то ушел оттуда. Одна из самых скучных и никчемных вечеринок, которые он в последнее время посетил.
- Я? – Самодовольно усмехнулся и пихнул в бок, но кажись, промазал. – Тогда это меняет дело.
Кристофер пригладил волосы назад, хотя те уже изрядно поистрепались в разные стороны. Легче было бы растрепать сильнее и сделать привычную ежедневную прическу. Вот только из-за дурацкого геля вряд ли выйдет что надо, как бы только хуже не сделать. Флетчеру только оставалось радоваться, что он не такой уж и большой фанат этого самого геля.
В комнате Барбьери было уютно и чисто, по крайней мере, в темноте не наблюдалось слоев вековой пыли, как у самого Криса. Пока хозяин комнаты отошел в ванную, барабанщик замер у кровати в раздумьях и приложив руку к заднему кармашку джинс, где были презервативы. Да, он был бы не прочь трахнуться с кем-нибудь этим вечером, но вот с парнем? Дело было не в том, что они едва знакомы, на это Флетчеру было глубоко срать, так как он с четырнадцати лет занимается сексом, отодрал почти всех девчонок в их классе, а затем и в институте. Не насытившись этим, стал покорять Сан-Франциско, это чудо, что у него нет ВИЧ или рака, но как ни странно, это его тоже не заботило. Причина была в воспоминаниях о Яне и Лукасе, вся та история, она наложила свой отпечаток. Кристофер не раз пытался забыть прошлое и жить настоящим, летящим мгновением, он даже пытался наказывать себя, когда вдавался в прошлое, но это было не совсем удачной мыслью. Прикрыв глаза, Флетчер стоял и смотрел на сияющую луну, видневшуюся из-за туч и проглядывающую сквозь приоткрытые шторы. Стоял так до тех пор, пока на него кто-то сзади не на прыгнул и не повалил прямо в кровать.
Стефано оказался сверху и насел на бедра, отчего у Криса сердце забилось чаще и затаилось дыхание. Было так необычно ощущать его на себе, такого бодрого, страстного и дикого. Было в нем что-то зверское, в хорошем смысле. Этот зверь мог завести одним только взглядом и касанием. Флетчер не раз видел, как орудует над жертвой Барбьери и был восхищен. Сейчас же он сам оказался его блюдом на ужин, или же уже даже на десерт.
- Даже если предпочтения и были, то сейчас они ни к чему. Я полностью полагаюсь на тебя. – Зато честно, он всегда был прямолинеен. Прикусив губу, пребывал в каком-то неадекватном состоянии. Вроде бы и напряжно, и в то же время расслабленно-доверительно. Позволил расстегнуть верхнюю пуговицу своих джинс и ощутил мурашки, прошедшие по коже от нахлынувшего возбуждения. Спокойно и равномерно дышать было все тяжелее. Несомненно, Стефано был сексуален, уже после его поцелуя конкретно сейчас, захотелось впиться пальцами в пах и притянуть ближе, ощутив жар его подкаченного тела. Не осознавая, что делает, Крис потёрся кончиком носа о переносицу Стефа, мазнул открытыми губами по щеке и... ошалел от собственной смелости. Это было точкой невозврата. Затем его хватило только на то, чтобы прошептать:
- Не останавливайся.  - Это было захватывающе, позволить себе подпасть под обаяние малознакомого человека. Головокружительно. У Флетчера изъяли презервативы, позлив тем, что есть наиболее прочные, и современные. Фыркнув больше от смеха, барабанщик потрепал за волосы Барбьери и позволил ему стянуть с себя штаны. На сей раз, он попробует себя в роли пассива. Да, это непривычно, но что поделать, если у тебя секс с парнем в первый раз. Как говорил Лулу, когда они нюхали кокс на втором ярусе клуба, это будет по-особенному. Кристофер ощущал, как напрягается все больше его член и задышал громче, тяжелее. Стеф ему вторил и какое-то время в комнате было слышно только то, как они дышат. Наконец, Кристофер не выдержал, его напрягшийся член стал настолько упругим, что чересчур сильно стал выпирать, пытаясь прорваться сквозь ткань стягивающих узких джинс. Рука потянулась к голове Стефано, Флетчер приподнял его голову за подбородок и  большие пальцы коснулись его скул, оставляя поглаживающее движение. Зрачки сужались и расширялись, что также говорило о переполнявшем возбуждении. Кристофер медленно стал опускать руку, касаясь шеи и плеч, соскальзывая на бок и продвигаясь все ближе к ширинке Барбьери, затем замирая на какой-то миг над ней, а после расстегивая также пуговицу одну за другой. Движения были дразняще медленными, хотя оба были бы не прочь попросту наброситься друг на друга. Кончиком языка Крис провел по своей нижней губе, не прерывая при этом зрительного контакта. Наконец, молния на джинсах Стефано также была расстегнута и рука скользнула под трусы, касаясь ягодиц и сжимая их.

Отредактировано Christopher Fletcher (2012-09-05 19:02:19)

+1

6

- Давай хотя бы разуемся, мы же не варвары, - улыбнулся я, боднув Криса головой. Мне нравилось то, что происходило, и я с нетерпением ждал продолжения. И если вначале всех этих поползновений я думал, что даже не буду раздеваться полностью, а так переверну нового приятеля на животик и мы немного с ним покувыркаемся. Однако теперь хотелось большего. Хотелось дать возможность гостю отведать лучшие блюда сицилийской кухни.
Мы разделись. Я помог  Кристоферу справиться с обувью и узкими джинсами, застрявшими в районе щиколоток. И пока он мучился с пуговицами на рубашке, я стащил с себя свитер и запульнул его вместе с трусами на соседскую кровать. Теперь нам ничего не мешало. Тусклый лунный свет очерчивал наши силуэты, но если я хотел что-нибудь разглядеть, например улыбку Криса, мне приходилось склоняться над ним низко-низко, но даже в темноте я ощущал, как он растягивает свои губы в улыбке.
Я целовал его, давая понять, что совсем скоро начнется основная часть программы. Поэтому я добавил к поцелуям еще больше страсти, так чтобы они стали изматывающими и беспощадными. Я чувствовал, как моя спина покрывалась испариной, но мы еще даже не начали. Это был хороший знак. Нависаю над Кристофером, прогибаясь в спине. Я смотрю на него и быстро рассуждаю: поласкаться еще немного, возможно, даже сделать ему минет или все-таки трахнуть? Ищу ответ в твоих глазах. Склоняюсь над тобой. Касаюсь твоего лба. Мои губы горят. Я снова сажусь на твои бедра. Моя ладонь гладит твой член так, будто бы это хвостик, которым ты вот-вот завиляешь. Не могу понять почему я мешкаю. И ты, наверное, тоже. Возможно это избыток алкоголя или же травка. Вновь склоняюсь над тобой, обвожу языком ореолы твоих темных сосков, плотнее обнимаю пальцами твой член, легонько его подрачивая.
Я представляю, что мы любовники. Вроде таких, как были мы с Беном, но тут же прогоняю свое воображение прочь. Бен – это личное предательство. Время идет, а я не могу его забыть. Мы так внезапно вновь сошлись с ним в начале сентября, чтобы разбежаться навсегда. Даже после расставания Бенджамин продолжал выглядеть таким  шикарным, таким самоуверенным, короче – таким пугающим. Я ненавидел вспоминать о нас в его квартире. С ней было столько всего связано. Здесь когда-то были лучшие тусовки, а с балкона несло терпким ароматом гашиша. Обходя бутылки, спотыкаясь о пьяные тела, мы шли к нему в спальню, которая на тот момент была только для нас двоих. И мне было не нужно ничего, чтобы чувствовать себя дома: никаких картин в золоченных рамках, расставленных в горшках пальм, размазанной по стене гигантской плазмы, бассейна с голубой водой. Во всем этом я не видел ни смысла, ни шарма. И ровно на столько, насколько я был сексуально богат,  Бен был сексуально беден. Но его кровать с удовольствием принимала нас обоих такими как есть. Мы устраивали бои подушками, как несносные подростки забирались на нее с ногами, курили, роняя пепел на смятые простыни. Для меня она всегда была самым центром его квартиры. Именно из нее мне было так комфортно начинать свой день. Уже как три месяца все это превратилось в прах. Где сейчас Бен? Мы с ним теперь чужие люди.
- Это же у тебя не в первый раз? – спрашиваю я, натягивая презерватив себе на член. Презерватив был смазан, так сказать, заводской смазкой. За это я и любил «резинки» специально для анального секса. Прочные, хорошо смазанные, хотя немного и скрадывающие чувствительность. У меня была еще дополнительная смазка, но ее надо было поискать, так как я не был уверен в ее точном местонахождения. Фактически, я мог подготовить  своего гостя и без ее помощи, но все-таки решил уточнить.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-09-06 01:18:23)

+1

7

- Точно, надо разуться. – Довольно вяло улыбаясь, ответил Крис, пытаясь увернуться от бодающейся головы Стефа. Его темные мягкие волосы приятно щекотнули грудь и шею. Обувь с джинсами были стащены с помощью Барбьери, и в какой-то миг Кристофер вообразил себя маленьким мальчиком, над которым кружится мама. Дурацкий алкоголь, из-за него воображение разыгрывается еще сильнее. Хотя в принципе, если так подумать, то Флетчер вряд ли справился бы сам в таком опьяневшем состоянии. С рубашкой вроде дела обстояли проще, на первый взгляд. В итоге еще несколько минут ушло на поиск и расстегивание пуговиц. Хуже всего пришлось с манжетами, которые Крис долго не мог расстегнуть, под конец даже психанул и хотел стянуть их так, порвав. Но здравый  смысл вовремя спохватился и успел заявить о себе, все-таки рубашка недешевая, из качественного фирменного шелка. Флетчер всегда одевался стильно, в удобную и качественную одежду. Это был его маленький бзик, пусть даже денег не хватит на ужин или обед после университета, либо придется забыть про несколько крутых клубов, но джинсы будут от Тома Тейлора или Бленда, а рубашки от Марко Поло или Гауди.
Наконец, Кристофер остался нагим и тут же завалился на кровать, так как босым на деревянном полу стоять было не очень приятно. Он вообще не любил ходить лишний раз босиком, разве что только спать и мыться. Когда Барбьери был также готов, он снова налег на Криса и стал целовать его жадно, страстно, подготавливая к той жаре, что начнется позже. Да, барабанщику нужен был разогрев, чтобы было легче подвести себя к анальному сексу.  Сам он не раз грозил тому же Блейку или Хаяши на репетициях, что засунет  им палку в задницу, если они не начнут попадать в ноты или нормально петь.
Флетчер расслаблялся с каждой минутой все больше и больше. Первичное напряжение и недоверие спало, так что теперь он начал водить руками по спине Стефана, прижимая к себе и прокладывая дорожку из поцелуев на его шее, в конечном итоге попросту утыкаясь носом в его ключицу и вдыхая аромат кожи, смешанный с одеколоном. Ему уже было плевать, где он и с кем он, только здесь и сейчас, только желание, которое нужно удовлетворить и предвкушение сладостной истомы. Накрыв губы Стефа своими губами, потянулся рукой к его затылку, оставляя невесомые поглаживающие движения, перебирая пряди и опускаясь ниже, чтобы приласкать изгиб шеи, плечо, легко опускаясь дальше и сжимая в пальцах его напряженный сосок, а затем прижимаясь к нему губами и посасывая, облизывая, покусывая. Потом переключился на другой, обрабатывая не менее старательно.
Флетчер боролся с нарастающим напряжением в паху, где жалобно, вожделеющее поселилась боль возбуждения. Такая знаете…бессовестно спокойная и начнет тревожить, щекоча изнывающее от отсутствия секса тело. Рука Стефана скользнула по упругому члену, и он начал будто бы играться с ним, отчего мозг Криса погрузился в состояние полной атрофии. Мыслей не было. Тела не было. Осталось только мучительное наслаждение – и желание истаять в этих руках. Выгнуться в горячем безумии, отдаваясь если не душой, то телом, бросить руку вниз, царапнуть пальцами чужую наглую ладонь, надеясь то ли прекратить сладкую пытку, то ли заставить  эту руку двинуться еще осторожнее, но быстрее, связывая движение в ломкий, но вполне однозначный ритм. Горячая дрожь расползалась снизу вверх, карабкалась по нервным окончаниям, отрезвляя страдающий в неведении мозг. Окончательно отрезвил Кристофера, только прозвучавший будто бы из ниоткуда, вопрос Барбьери о первом разе. Игра на время прекратилась, и парень стал натягивать на свой член презерватив.
- Первый. С парнем первый. – Произнес уже хрипло барабанщик, отрывая на несколько секунд голову от кровати, а затем, резко опуская ее снова вниз, когда несколько слов было все-таки озвучено. Похоже, Стеф этого не ожидал, полагая, что Кристофер, как человек с репутацией обольстителя и развратника, уже понатаскан во многом. Ан нет, облом. Флетчер привстал на локтях и даже сел на коленях, подползая ближе к Стефано.
- Ты видишь в этом проблему? – С некоторым разочарованием спросил парень, обхватывая Барбьери за талию, а затем резким движениям притягивая к себе так, что его напрягшийся член коснулся горячего живота. Губы коснулись мочки уха, оставляя воздушный, легкий поцелуй и опускаясь до шеи, почти не отрываясь от кожи и немного щекоча.
- Я нет. – Набрался смелости, по всей видимости, обошлось не без помощи алкоголя, если он, конечно же, еще остался в таком проспиртованном организме Флетчера. Положил руки на плечи, затем развернул и уложил головой на подушку, оказываясь сверху, ненадолго, ведь скоро придется менять позу на более подходящую для анального секса. Нужно только убедить Стефано, что сам Крис очень даже не против продолжить начатое, даже не смотря на отсутствие опыта.

+1

8

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-09-07 04:23:12)

+1

9

Два слова, всего лишь два слова и приходит успокоение, распространяясь постепенно по всему организму, в то время как до этого он пребывал в унылом ожидании, напряжении от возможного отказа.  Кивнув головой, согласился ждать. Видимо, нужны дополнительные меры для максимально безболезненного прохождения, один из этапов получения большего удовольствия. Провел рукой по спине и руке вылезающего из кровати Стефано, будто бы собираясь схватить и прижать его  к себе, но все же отпустил и стал терпеливо ждать, откинувшись на подушки и проводя рукой по хлопковой простыни.
Когда Барбьери вернулся, томно улыбнулся ему и послушно перевернулся на живот, будто бы невзначай мимолетно касаясь рукой головки его члена. Что он творил?! Чего он жаждал? На что надеялось изнывающее тело? На любовь? О да-а...Конечно...На секс? С мужчиной? Серьезно?! Кристофер закусывал губы, сам себе задал этот вопрос и сам же на него ответил. Да, абсолютно серьезно. Надеялся. Боялся. Хотел
Стеф превращал кожу Флетчера в медленный огонь. На секунду, но каждое прикосновение его пальцев рождало маленький пожар. Вспыхнув на коже маленьким обжигающим костерком, этот огонь пропадал с поверхности тела, чтобы просочиться внутрь, через легкие - заставляя судорожно вздохнуть, через сердце - чтобы оно ухнуло и еще яростнее забилось, вниз, к животу, чтобы в паху еще сильнее усилилось напряжение. Желание. Это так просто. Хотеть... И так сложно - отказаться от ласк. И так мучительно безумно - принимать ласку разгоряченного тела. Дрожь в теле перекусывала связки, слизывала со стенок сосудов разгоряченную кровь, а думать не хотелось, ровно как слушать либо понимать. Это было непривычно - доверять себя кому-то, отдаваться чьим-то движениям и рукам...
Крис чувствовал себя как никогда полно. Ощущал ситуацию всем телом, читал чужие прикосновения, но не понимал ничего, не выделял ключевых моментов и намеренно не запоминал эту тропу. Что бы пройти по ней, не задумавшись ни на мгновение, чтобы не затеряться в раздумьях и сомнениях, что бы хоть раз...Доверить себя кому-то, ощутить на своем теле прикосновения уверенных и сильных рук, и плюнуть на ту любовь к постоянному самоконтролю, которым славился когда-то Кристофер Флетчер из Ноб-Хилла. Барбьери, вторгающийся в личное пространство, в душу, в мысли - обретал над покорным юношеским телом полный контроль. Кристоферу было плевать на декорации и антураж, просто сейчас эти пальцы, это движение ладоней и мучительная ласка губ принадлежали ему и только ему. И пусть мир растворится в яркой россыпи брызгов - пока рядом было горячее, возбужденное тело, пока безумное дыхание Стефа жгло кожу - все было хорошо. Не нужно было его останавливать, попросту даже не хотелось.  Хотя первые порывы и причинили боль, и с губ сорвался болезненный стон, но вслед за ними накатила сладостная истома. Пальцы, проникавшие в тело, уже не приносили лишней боли, а прохлада вязкого вещества успокаивала ноющее растяжение сфинктерных мышц. Чуть больше спокойствия, чуть больше расслабленности...Теперь Стефано вошел в него полностью, постепенно ускоряя ритм. Флетчер стонал в голос от невыносимой сладкой муки, исторгая звуки хрипло, шумно дыша, прижимаясь лбом к плечу Барбьери. И удерживал свободной ладонью его бедро, направляя чужие движения, оберегая партнера от возможных необдуманных, рефлекторных толчков.
От тягучего прикосновения, от плотного жаркого захвата было безумно хорошо в животе, паху, в члене, в теле - везде поселилась сладкая, невозможная боль. А еще через несколько минут тело перестало сопротивляться и растворилось в бесконечно-медленном темпе, вздрагивая и изгибаясь, повинуясь наслаждению. Терпеть и изнывать от недостатка движений, уже было не надо. Стефано касался губами основания шеи, прогибаясь, дотрагивался языком до кожи между лопаток, гладил и теребил пальцами соски, скользил по телу, которое сейчас было «его». И вплетался в ритм плавных движений, которые сами собой стали естественными. Движение бедер, скользкое проникновение в кольцо расслабившихся, но все еще дразняще тугих мышц – все стало чем-то, само собой разумеющимся, таким, каким быть и должно было. Гармоничным.
Гармоничным настолько, что дыхания горячих тел сплетаются, что медленный ритм движений увлекает за собой разум, что кажется, что они близки слишком сильно, чтобы продолжать и дальше существовать отдельными телами. И Кристоферу кажется, что сейчас он может все, и эта безумная радость просачивается в каждую клеточку организма.

+1

10

Внезапно мое сознание отключилось. Я был только и способен, что двигаться вперед-назад-вперед-назад-вперед-назад. От  духоты перед глазами плыли неясные картинки, а я не понимал, вижу ли я их наяву или же в бреду. Меня будто бы лихарадило. Окна в комнате были плотно закрыты, а мне бы сейчас так хотелось распахнуть их и дышать холодным воздухом, таким сырым и дурманящим. Спина Кристофера превратилась для меня в надежную опору, позволяющую держать равновесие и не свалиться на него сверху. Поцелуи подошли к концу. Настало время, когда ты не можешь отвлекаться ни на что. Движешься к цели, которая вполне понятна. Я уже не встречаю никаких препятствий на своем пути. Крис расслабился, его тело, немного посопротивлявшись в начале, теперь сделало меня своим хозяином. Я отбрасываю твою руку с моего бедра. Ты больше не смеешь контролировать мои движения. Я волен двигаться так как хочу. Твое тело принадлежит сейчас только мне. Тебе остается лишь подчиняться и получать удовольствие.
И вот оно знакомое чувство. Энергия внизу живота превращается в один большой сгусток, который вот-вот взорвётся и разлетится в моем организме на миллионы мелких частиц. Я останавливаю. Отклоняюсь чуть назад. Вынимаю свой член почти полностью и резко вхожу. Наваливаюсь на тебя и кончаю. Чувствую, как я весь пульсирую внутри тебя. Нахожу в себе силы обхватить ладонью твой член, пока ты не кончил мне на постель. Частично успеваю. Измазываюсь твоим семенем, скатываюсь с тебя и ложусь рядом. Плечо к плечу. Университетские кровати не рассчитаны на парочки. Мы лежим вплотную, как два старых сельдя, упакованных рядом. Я стягиваю с себя гондон, завязываю как воздушный шарик и швыряю через Криса на пол. Вытираю руку о простынь. Все равно загадили их. Благо в переносном смысле.
Удивительно, но ко мне в голову стучатся воспоминанию из детства. Вот так, прямо сейчас. В самый поэтический момент. Нет, не то детство, которое я провел в Палермо, а то которое случилось со мной позже, после смерти родителей, когда я прибыл в Америку к своему чудаковатому деду. Он ни разу не обращался со мной как с ребенком. Он одевал меня как взрослого. Я был двенадцатилетним подростком, от которого пахло дорогим одеколоном, был причесан на косой пробор, как нынешние молодые гитаристы из британских рок-групп. Дед никогда мне не врал, не старался приукрашивать. Он выливал на меня действительность со всеми ее помоями. Я знал, как и почему погибли мои родители. Я знал, что больше никогда не вернусь в места, где я вырос. Он внушил мне, что думать о том, что произошло не имеет смысла. Я не помню, что когда-либо плакал о том, что потерял. Помимо моего отца у деда Чезаре было еще две дочери и три внука, с которыми он не общался. Никогда. Когда я был с дедом, я ощущал себя таким же героем, как и он.  Так вот, воспоминание. Мой дед в розовых сандалях от Гарсия ловко скачет с камня на камень вдоль побережья. Он обещал показать мне, как ловить креветок. Для городского ребенка – природа представлялась гигантским магазином самообслуживания, океан и земля изобиловали дарами – нагибайся и бери. До сих пор креветки попадали к нам на стол в больших пластиковых упаковках, вынимаемых мной из холодильника. «Как-нибудь соберемся и сходим в настоящий лес» сказал тогда дед. Так и не сходили.
- Не вытащишь влажные салфетки из ящика, - я кивнул в сторону прикроватной тумбочки, которая находилась к Кристоферу значительно ближе, чем ко мне. Я с удовольствием прижимался  одной частью туловища к холодной стене, а другой к разгоряченному телу партнера. - Mille grazie*.
Я вытер руки и перепачканный в собственный смазке и сперме член.
- Тебе что-нибудь надо протереть? – усмехнулся я, перекатываясь на бок.
Я смотрел на Флетчера и понимал, что неважно, что произойдет, но эту ночь он никогда не забудет. Это была его первая ночь с мужчиной, а я был уверен, что за ней последует длинная череда. Мне было интересно, что он однажды расскажет своему постоянному партнеру об этой самой ночи. Будет ли он проклинать меня или вознесет до небес.

__________
* большое спасибо (итл.)

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-09-07 14:42:03)

+1

11

Страх ушел.
Последний, колкий, вызывающий судорогу в глубине живота.
Испарился, истаял, потому что тело... верило тому, кто им владел. Стефано не насиловал, не принуждал, лишь отзывался на желание юношеского тела - и рисовал собственным движением запретно-сладкую общую мысль. Что могло их остановить? Осознание того, что "это неправильно, так нельзя"? А для кого созданы эти правила? Для общества, для большинства? Для гладкой и покорной серой массы, которая верит слепо и преданно, не желая преступать этот хрупкий закон? Он ведь то-оненьким был, словно стекло, гнулся, ломался под пальцами, и был не настолько важен, что бы Флетчер вздумал его соблюдать.
Просто есть в обществе те, кому нравится, когда чужие пальцы идут против шерсти. Не так, как всегда, не так, как все - они слишком самостоятельны, что бы оглядываться на большинство. Живут, пока сопротивляются, верят, пока отрицают, рискуют там, где можно с легкостью не рисковать. Идут, разбросав руки в стороны и балансируя на грани - не по лезвию, нет! Зачем столько пафоса?
По простому бумажному листу. И если сомнется бумага - придется зализывать разбитое колено или содранную ладонь.
Боль осталась на периферии, позволяя запрокинуть на мгновение голову и ощутить себя не одиноким, но существом расслабленным и умиротворенным, зависящим не от собственного разума, а от прихоти владеющих его телом рук. Ощущал кожей прикосновения чужих пальцев и дрожал, задерживая дыхание и щуря бесноватые глаза. Поддергивал плечо к самому уху, чтобы потереться о поддерживающую его ладонь, и выдохнуть, размыкая губы и ослабляя напряжение в горле, чтобы не сорваться в очередной гулкий стон. Густая, полупрозрачная, но щемящая боль была полным, абсолютным подтверждением того, что Крис не бредил и не спал. Слишком ярко для сна, слишком сладко для пьяного бреда, и слишком... просто слишком - для тела, которое далеко не все могло стоически стерпеть. Надо было... расслабиться? Он был расслаблен, а толку-то? Мышцы многое решали самостоятельно, и горячая теснота сомкнулась, защищая организм от проникновения, обжимая член Барбьери и причиняя боль разгоряченным телам. Кристофер выдохнул, спрессовывая жгучее чувство перерастянутости, абсолютной заполненности и невозможности принять еще. Сцепил зубы и тут же расслабился всем телом, отзываясь на быстрое, растирающее прикосновение к соску. Бесновалось горячее, неукрощенное возбуждение в теле, тревожило болезненно-влажное, скользящее движение сквозь сфинктерные мышцы и жгучая, сладостная пульсация в паху. А потом был толчок - сильный, призванный разомкнуть напряжение мальчишеского тела и ввести член Стефа на полную длину. И непонятно, было ли это движение перебором, или сократило долгую пытку, - да только мучительный изгиб тела и беззвучный вдох сообщили все, что Кристофер думал на этот счет.
Распахнутые глаза и густое, жгучее напряжение, продирающее каждый позвонок – Крис выгнулся, чтобы в следующее мгновение расслабленно выдохнуть и застонать. Тело... позволило, приняло чужую плоть, отзываясь в одной-единственной точке наслаждением столь острым, что ради этого можно было стерпеть даже больше, чем "абсолютно все".
Стефано навалился сверху, еле успевая не позволить Флетчеру обкончать его простыни, но все же запоздал. Завалился рядом, тяжело дыша, а после перекинул полный спермы презерватив через Кристофера. Барабанщик не мог говорить, переполненный такими разными эмоциями и впечатлениями, поэтому молча потянулся к прикроватной тумбочке и вытащил из верхнего ящика влажные салфетки. Достал одну себе, оставшуюся пачку вручил Стефано, широко ухмыляясь.
- Мм…мой член? – Не удержался-таки от высказывания, попутно вытирая руки и поворачиваясь боком в кровати, теперь оба парня могли свободнее расположиться на ней. Выкинув грязную салфетку в ту же сторону, что и презерватив Стефано, положил руку на пресс Барбьери и провел по нему большим пальцем, медленно, почти с нежностью. Для него было ново заниматься сексом с парнем, так что сейчас он не преминул случаем и рассматривал красивое юношеское тело, расположенное в нескольких сантиметрах от  него. Он хотел водить руками по его ключицам, мускулистым плечам и спине, опускаясь все ниже и касаясь уже бедер и ягодиц. Но Кристофер ограничился лишь тем жестом, который уже провел, только добавил к этому улыбку и сияющие в полутьме довольные глаза.
- Мне определенно больше нравится конец вечера, а не его начало. – Убирая руку с пресса Стефано, произнес первую полноценную фразу, уже без хриплых ноток. – А тебе?
Флетчер подставил под голову руку и уставился прямо в глаза Стефа, один раз только  соскальзывая взглядом к его губам, но почти тут же возвращаясь к глазам. Ему было любопытно узнать, чувствовал ли себя сейчас комфортно Барбьери, учитывая то, что ему пришлось принять столько мер предосторожности и вначале подстраиваться под Криса.

Отредактировано Christopher Fletcher (2012-09-07 15:49:28)

+1

12

Я чувствовал себя свободным электроном, болтающимся в пространстве. То ощущение свободы, которое охватывало меня после каждого хорошего оргазма, было невозможно описать словами. Я балансировал между адом и раем. Забывал о своих переживаниях и проблемах. Будто бы зависал на ладони у Б-га, пока тот, всматриваясь в мое лицо, решал, что со мной дальше делать. Мой член был все еще упругим. Я провел по нему  ладонью, удивляюсь своему открытию. Организм здорового молодого мужчины – далеко пойдет. Я забрасываю правую ногу на бедро Кристоферу и улыбаюсь в ответ на его улыбку. Мои пальцы рисуют маршрут движения молекул на его груди. Нравится ли мне Крис? Я сам не знаю. Да, он симпатичный на мордашку, у него хорошее тело, неплохое чувство юмора. Но что-то было определенно не то. Я бы мог назвать это эффектом «Бенджамина», если бы писал докторскую диссертацию, до которой мне было также далеко, как одинокой овечки до Луны. Совсем недавно я был уверен, что мне никто его никогда не заменит. Я все собирался «работать над собой», вынашивал планы по выкидыванию его из головы, но с этой сессией так ничего не успел. Мне было мерзко от того, что такой парень, как я, переживает какие-то там прекратившиеся отношения. Мне было сложно осознать, а главное принять, то, что Бен меня бросил. Может быть хватит уже жалеть себя?
Провожу указательным пальцем по скуле, скольжу по влажным губам, выпускаю горячее дыхание у самой шее. Меня клонит в сон, но я не желаю засыпать. Думаю, что навряд ли Кристофер останется ночевать у меня. Это было бы ужасно неудобно, да и незачем. Нас с ним не связывало ничего, кроме того, что мы только что с ним переспали. Для меня сей факт не являлся существенной причиной. Его потеря девственности? Ну, и что. Если бы это не произошло со мной, то с кем-нибудь еще. Кристофер был явно морально готов к эту, причем давно. Но если он захочет остаться, я не буду возражать. Надо лишь проверить, что ключ до упора вставлен в дверной замок. Тогда мой горемычный сосед не сможет войти без предупреждения, если вдруг вернется завтра с утра пораньше. Хотя я был уверен, что мы проспим до обеда. Завтра будет день рождение Имоджен, а потом Новый Год. Может позвать с собой Криса? Хотя, с хуя ли.
Целую его в висок. Я – это два разных человека. Моя ладонь плавно перемещается на левую ягодицу Кристофера. Погладив ее, я скольжу в ложбинку, которая совсем недавно испытала приличный стресс от моего победоносного вторжения. Там все еще влажно от смазки. Сгибаю фалангу указательного пальца и чуть надавливаю. Мышцы еще растянуты и  податливы. Завтра там все будет болеть.
- Определенно, - согласился я, убирая свои руки и ноги с тела Кристофера. Моя голова вновь коснулась подушки, и я ощутил, как мой разум проваливается в сладкие сети Морфея. Закрыл глаза. Затем открыл. Понял, что ели закрою их еще раз, то засну.
- Можешь идти к себе, - заключил я, не смотря парню в глаза. – Со мной тесно и я воняю. От меня правда несло потом, но в душ перед сном я не собирался. Это уж точно.

+1

13

Крис следил за каждым движением Стефано, в особенности за тем, как он касался своего члена, проводя по нему ладонью, будто бы гладя. Внутри парня что-то всколыхнулось и захотелось вновь наброситься на Барбьери, изнасиловать его так, чтобы потом не было сил шевелиться. Он хотел его…снова. Грудь Кристофера тяжело начала вздыматься, он боялся дышать, так как казалось, что он делает это слишком громко. Он же уже кончил, так почему же снова заводится? Ни с одной девушкой у него такого не было. Стеф забросил ногу на бедро Флетчера и рука автоматически легла сверху, оставляя поглаживающие движения вверх-вниз, соскальзывая на внутреннюю сторону бедра и постепенно пододвигаясь к члену Стефано. Крис коснулся пальцами все еще твердой плоти Барбьери, оглаживая мягкой подушечкой, но не захватывая в плотное кольцо – не этого он хотел, и не сейчас. Трепещущее, до этого стихнувшее пульсирующее тепло внизу живота ожило с новой силой, заставило прищурить глаза и прикусить губу. Еще чуть-чуть и Кристофер сорвется, и тогда уже он точно отсюда не уйдет до утра. А надо бы.
Поддался чуть вперед, чтобы Стефу было удобнее причудливо водить пальцем по его груди, довольно улыбнулся и в какой-то миг перехватил его руку, желая прекратить эту маленькую пытку. Крис приоткрыл рот, когда палец Барбьери прошелся по его скуле и губам, а потом поймал себя на мысли, что не прочь был бы сделать минет своему первому парню секс-партнеру.  Прикрыл глаза и попытался отстраниться от манящего тела Стефано, но в этот момент его рука скользнула по ягодицам, а палец коснулся того места, из которого только недавно вышел член. 
Всего лишь секс? Но Кристофер отказал себе следовать инстинктам. Да и не было это просто сексом. Хотя мысль о том, что происходящее – это само собой разумеющееся и вот так просто разойтись по комнатам не получится, да, такая мысль была. Всего лишь секс. Но слишком нежный, полный. Слишком чувственная прелюдия, которая омрачалась лишь его собственными нелепыми мыслями. Это было слишком хорошо, чтобы быть просто сексом. Стеф отстранился, прекратив пытки касаниями и тело Флетчера начало постепенно  остывать, расслабляться.
- Благовонючий цветочек. – Фыркнув от смеха, выдавил из себя Крис, чтобы дать понять Барбьери, как мало его волнует сейчас запах пота. Сам был не менее липким и дурно пахнущим.
- Да, пора бы уже, скоро рассвет. – Немного подумав, согласился барабанщик, поворачиваясь спиной к Стефано и садясь в кровати. В паху начало саднить, скорее всего с утра станет еще больнее, но оно того стоило. Потянулся и встал озираясь по сторонам в поисках своей одежды. В лунном свете это было сложно сделать, так как проклятая туча постоянно перекрывала его. Отыскав трусы и джинсы, натянул их на себя. Теперь дело оставалось только за ботинками и рубашкой. Надев фиолетовое чудо, ощутил холод шелковой ткани и решил пуговицы не застегивать, идти, кстати говоря, недалеко. В последнюю очередь были ботинки, один из которых был найден под кроватью, а другой под тумбочкой. Нехило шмотки разбросали от желания как можно скорее сплестись телами.
- Еще увидимся. – Поправив воротник рубашки перед зеркалом, произнес Флетчер. Осмотрев свое отражение, обернулся и послал свою фирменную обворожительную улыбку, после чего вышел из комнаты. Уже через десять минут, Крис спал крепким сном в своей кровати.

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » hop up to my ship baby i’ll make you fly