Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Пляжные пижоны-полуночники


Пляжные пижоны-полуночники

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Название воспоминания/события
см. выше
2. Действующие лица
Cesar Avery & Stefano Barbieri
3. Дата/примерная дата и время
ночь августа 2011
4. Краткое описание.
Августовская ночь. Машина, за рулем которой Барби вдруг резко разворачивается и мчится к океану. Единственный пассажир - Цезарь, не имеет ничего против. Друзья решили немного поплавать в темных водах Атлантики. Голыми, естественно.
5. Эпиграф
"What shall we do with the drunken sailor?"

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-08-28 01:47:59)

0

2

- Мы едем на океан! – сообщаю я, с трудом перекрикивая колонки. Я выпил больше положенного. И мне, наверное, не стоило садиться за руль. Пока Цез попивал свое детское безалкогольное шампанское, я втайне от него херачил текилку с малознакомой  барменшей под барной стойкой. После, садясь за руль, я почувствовал нотки тревоги за наши бесценные с другом жизни, но виду не подал. Вцепился в руль, распахнул глаза, врубил музыку и вперед. Цез, кажется, ничего не подозревал, а если и да, то доверял мне. Мы знакомы с ним чертову тучу лет. Подумав об этом, я почему-то почувствовал себя мега-охуенно.
Подъезжаем к пляжу. Выбираемся из машины. Я быстренько снимаю кеды и иду босыми ногами по песку. Он все еще приятно теплый. Слушаю океан. Он шумит. Я хотел бы услышать также крики чаек, но они либо в другом месте, либо уже спят. Хорошо хоть сам океан еще здесь и шумит, соответственно своим обязанностям. Останавливаюсь, чтобы подождать Цеза. Он отчего-то мешкает. Направляемся вместе к океану. Вдалеке стоят  пустые шезлонги, они выглядят одичавшими и какими-то мрачными. Теплый ветер треплет нас со всех сторон. Я плюхаюсь брюками на песок в паре метров от воды. Он слегка влажный, но меня это  мало беспокоит. Делаю глоток теплого виски из прихваченной фляжки и облокачиваюсь на локти. Офигенно!
- Хочешь хлебнуть? – спрашиваю я у друга просто так. А сам думаю, что обстановочка какая-то крайне романтичная получилась. Почти как из школьных времен, когда мы с Цезарем готовились к контрольной по математике, лениво развалившись у него дома на лохматом ворсе ковра.
Так что, подумав немного, я решил посыпать голову друга (нет, не пеплом), а песком. Взял пригоршню желтого рассыпчатого и  втер товарищу в кучерявую шевелюру. Издал мерзкий смешок и отполз на «безопасное» расстояние.
- Песочные войны! – провозгласил я и швырнул в Цеза песочком. – Нас предали! Обороняйся, засранец!!!
Друг среагировал практически мгновенно. Не успел я договорить, как в меня полетела песчаная буря, которая засыпалась мне в глаза и даже попала в рот. Я сплюнул и пошел в атаку. Зажмурил глаза и принялся безжалостно закидывать Цеза песком. В какой-то момент я свалился от смеха лицом вниз, чувствуя, как друг присыпает меня.
- Это как кидаться тортами, даже круче!
– смеялся я, промывая полость рта от песка виски. – Давай поиграем, в каком месте у меня песок?!
Я вскакиваю с места и трясу головой, как собака.
- Пойдем купаться!

+1

3

Знаете, есть своя особенная фишка в том, чтобы быть тем самым малым, который не вливает в себя вместе со всеми литры горючего, не корчится потом по парашам, не выкатывается из клуба по ступенькам и не просит с утра минералки или топор. Многим кажется, что жить без бухла скучно...  Если только у этих многих нет рядом Барби, то я, пожалуй, соглашусь - тоска смертная. Но голову даю на отсечение - лично мне ни разу не было тоскливо и, несмотря на то, что немилосердно казнил клетки своего мозга алкоголем из нас двоих только Стефано, состояние мое было ничуть не хуже. Местами от смеха меня так крючило и колбасило, что в голове появлялся легкий дурман, сродни алкогольному опьянению; и зрение теряло свою четкость, и мышление - трезвость. А что уж говорить о том фееричном моменте, когда все дружно расползались по логовам! Зуб даю, из всех, с кем мне когда-либо приходилось покидать места шумных попоек, только я имел возможность испытать ТАКОЙ прилив адреналина, потому что, черт возьми, только я один видел, сколько эти синие свиньи выжрали, только я видел их полный неадекват и мог его трезво оценить, и я (простите, мои нервные клетки...) ясно оценивал, что они вытворяют на дороге. Каждый раз я обещал себе, что именно этот вечер/ночь/утро (нужное подчеркнуть) - последние, и внезапно об этом забывал.
   Меня терзали смутные сомнения - а могло ли так статься, что те несколько стаканчиков коктейля напрочь снесли крышу этому сорвиголове? Собственно, меня и утешала только та мысль, что Барби, как по мне, так выпил всего ничего - для него это вообще практически трезвее стёклышка. Но мои заложенные от его воплей уши и трясущиеся  от напряжения конечности тактично намекали... Да нет, они недвусмысленно и крайне нецензурно убеждали меня в том, что где-то я слегка проебал.
   Но, сказать по правде, я ни разу не удивился тому, что, стоило нам оказаться в радиусе "смогу добежать даже пьяным вхлам" от пляжа, как Барби затормозил и ломанулся к воде. Сколько же занятных историй начиналось с романтичной картины "Барби и океан"! Я, разумеется, не посчитал необходимым протирать штаны и занудствовать в одиночестве - не хватало! Выскочил следом и приземлился в полуметре от горе-дружка. Красиво так - подъехал на коленях и даже ни разу не клюнул носом.
  Я не успел среагировать достойно и остроумно на явно издевательское предложение Барби. Правда, рот приоткрыл, и, как выяснилось тутже, крайне невовремя. Вот за что мне иной раз хочется на месте придушить этого смекалистого засранца, так это за то, что он возмутительно часто оказывается, что называется, "на шаг впереди". Не дожидаясь, пока окажусь заживо погребенным под слоем песка, я борзо сгреб пятерней рассыпчатое оружие и злостно отомстил, не чувствуя, впрочем, от того удовлетворения. Поэтому пришлось повторить акт возмездия дважды и трижды, при этом уже не воздерживаясь от комментариев(а что мне было терятЬ, если во рту уже образовались дюны?):
  - Сссука, Барби, меня терзают смутные сомнения... Что в следующий раз тебе покажется забавным швырнуть мне за шиворот свеженького говнеца. А? Признавайся, приходила в голову такая гнусная мыслишка? - руководствуясь принципом "Пьющего не обстреливают", я прекратил бомбёжку, завистливо отмечая, что положение у Стефано лучше моего - ему, по крайней мере, есть чем рот промыть. Мне же приходилось довольствоваться премерзким скрипом на зубах и за каждым разом передергивать плечом.
- Я бы лучше поиграл в игру "угадай, в какое место я тебе его затолкаю, если сейчас не смогу отплеваться"! - беззлобно, но с некоторым раздражением (еще бы! песок продолжал мелодично поскрипывать!) огрызнулся я, едва поспевая за бесшабашнейшим маршем мыслей в голове Барби. - А какой приз я получу, если угадаю? - ну, судя по тому, что у меня подлый песок умудрился просочиться в область ширинки, несложно было догадаться, где сейчас свербит у этого засранца...
   Я подскочил на ноги и принялся нетерпеливо выпрыгивать из собственных брюк цвета шампанского. Должен же я за весь вечер хоть раз сделать что-то раньше, чем до этого додумается сицилийская бестия! Правда, завершить обряд оголения мне не удалось - ровно в тот момент, когда я совершал последний, финальный прыжок прочь из брюк, потерял равновесие и, навалившись со спины на Стефано, почувствовал, что мы синхронно принимаем горизонтальное положение... Притом, кажется, кто-то делает это явно рожей вниз...

+1

4

Я смеюсь, как сумасшедший. Просто не могу остановиться. Чувствую себя полным дибилом, но зато на душе так прекрасно. Просто диснеевские птички поют свои сказочные песенки. Виски вместе с песком проникают ко мне в пищевод, со скрипом скользят и плюхаются в желудок.
- Все под контролем! – говорю я, давясь очередным приступом смеха. Но тут Цезарь принимается раздеваться, да так быстро, что меня охватывает паника. Неужели он сейчас снимет с себя все и унесется в ночной океан? Нет, блин, Стеф! Он сейчас оголится и признается тебе в любви!!!! Честно говоря, к такому раскладу я был тоже не готов. Я не был уверен, что готов встречаться с Цезом даже при всей моей влюбленности в него.
Пока я пережевывал свои рассуждения, проносящиеся в моей голове, со скоростью 10000000 км/сек, на меня упал метеорит Эйвери. Знаете, только раз в тысячелетие он пролетает так низко, что можно разглядеть его невооруженным взглядом. Но берегитесь, он может быть коварен!
- Цез?! Мне кажется, ты меня раздавил, - говорю я загробным голосом, доносящимся из сдавленной грудины. А теперь знаете, этот неловкий момент, когда лучший друг  приземляется на вас сверху без штанов? Я даже притих, чувствуя всю интимность момента. Но надо было рулить ситуацию, так как случись у меня эрекция, то Цез меня застебет. Нет, он, конечно, знает, что я играю в оба ворота. Черт, да почему мне просто не быть самим собой?
- Если хочешь быть сверху, то позволь мне дать тебе парочку советов? – смеюсь я. – Первый и самый важный – в одежде ничего не получится. Второй – сползи чуть пониже. Мой рот был полон песка из-за той новой порции, которую я «хлебнул», когда Цезарь на меня свалился. Краем глаза я уловил, как в метре от нас из песка вылез краб и пополз в противоположную сторону. Видимо, мы его напугали своим присутствием.
- Видел краба? – спросил я и резко дернулся, скидывая с себя друга. Запутавшись в штанине, его тело рухнуло с меня на песок. Я подобрался к нему поближе и склонился над ним, тряся песок со своих волос ему в лицо. – А что если он сейчас вылезет из песка и ущипнет тебя за задницу? Я пытаюсь не подавать виду, как же меня заводит вид, распластавшегося в трусах Цезаря. В какой-то степени я даже психую. Поднимаюсь на ноги. Сплевываю песок в песок. Пытаюсь не смотреть на друга. Быстро снимаю с себя одежду. Всю. И несусь к океану. Останавливаюсь там, где он с шумом бьется о берег. Выжидаю и несусь прямо в волну. Она соленая. Я думаю, что стал трезвее, а может, и нет. Вокруг меня сплошной шум. Поднимаю голову и смотрю на черное небо.  Через меня перекатывается волна. Поворачиваюсь и смотрю на пляж. Он светлее, чем океан. Его вид внушает мне спокойствие.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-08-28 14:22:27)

+1

5

Было ли для меня в том моменте что-то "такое" да "эдакое"? Ни разу. В моем представлении, в моих глазах я просто шваркнулся сверху на своего приятеля, он просто топорно, но вполне закономерно пошутил - и что с того? Напрягало ли меня то, из чьих уст я слышу подобные слова? А именно - из уст человека, который вполне способен испытывать известное влечение к человеку своего пола. Нихрена не напрягало. Возможно, оттого, что я привык к Стефано, привык к нему еще со школы, еще с тех лет, когда в нем не было никаких подобных поползновений и для меня он всегда оставался тем Барби, независимо от того, с кем с утра он там просыпался в одной постели.
  - Я просто не успел снять - ну знаешь, подумал, вдруг убежишь... И вообще, решение пришло спонтанно, - лежа сверху, псевдо-серьезно оправдывался я, внутри просто разрываясь от смеха - ну правда, ну ведь абсурд... Тоже самое, как если говорить о чем-то не существующем - о Губке Бобе или еще о какой нечисти.
  Барби, как всегда, быстро переключился на новый фактор, привлекший его внимание - на появление в поле зрения краба. Вот чем меня всегда удивлял, поражал и привлекал к себе, как человек и как личность Барби, так это способностью впитывать в себя информацию со всех сторон практически одновременно - зрительную, звуковую, тактильную - он так быстро переключался, что подчас у меня внутри назревал легкий дискомфорт, как если бы я машинально переключал каналы и не мог взять толк ничего конкретного из увиденного. А Барби умудрялся быть и здесь, и там - здесь пошутить, там порадоваться, а тут уже снова переключиться на новое... Барби  - такой Барби.
  Я лежал пластом, раскинув руки практически у самой воды, с удовлетворением ощущая, как приятно обдувает меня ласковый калифорнийский ветер, а надо мной висел Стефано со своей очередной порцией фирменного абсурда. Черт, мне было хорошо и весело, и именно поэтому мое тело слегка сотрясалось от глухого ржача - я бы мог, конечно, захлебываться раскатами смеха во всю глотку, но нужно же было как-то держать марку трезвенника.
  Пока я почти что всерьез размышлял о том, как бы поступил, реши краб и в самом деле совершить покушение на мои божественные филейные части, Барби, что неудивительно, успел дислоцироваться, предварительно раздевшись. Насколько я успел заметить - полностью. Полностью - это значит, трусы - включительно. Что ж, если мне и не был брошен официальный вызов, то подсознательно я задницей его чуял. И вообще - когда еще легким волнам предоставится такой шанс обласкать мой нетронутый загаром зад, как не в разгар торжества тьмы над светом? Поэтично размышляя над всем этим, я поспешно стянул с себя последнюю шмотку и ринулся следом за психо-другом.
- Он украл мои трусы! - зловеще провозгласил я, рассекая прохладную водную толщу ногами. - Так что ты был прав, он, видимо, положил глаз на мою драгоценнейшую пятую точку... - я уже догнал и перегнал Барби, после чего картинно нырнул, намереваясь прошерстить самое дно. Собственно, за пол-минуты задержанного дыхания я это и сделал - прошерстил патерней по песку и, сцапав несколько ракушек, решил припугнуть ими Барби. Пусть думает, что и его задница не в безопасности. Крабы - крайне коварные существа... Не знаю, наградила ли их на самом деле природа подобным качеством, а в купе - и охотничьим инстинктом, чтобы обнаруживать под водой мягкие и безоружные лакомые куски человеческой плоти, но краб в исполнении меня отличался всем этим. Незаметно (или заметно?) я подобрался к Стефано и неуклюже воссоединил на его левом полупопии две ракушки. Не думаю, что у него было  время всерьез оценивать, насколько это похоже на "щипок" от краба.

+1

6

Темный силуэт мчался навстречу океанским волнам, и я улыбался, как будто бы только что задул свечи на день рождественском торте, причем все сразу – одним махом. Спустя мгновение друг пропал под водой, а я дрейфовал на поверхности, ожидая его появления. Мозги были все еще затуманены алкоголем, да к тому же эта сцена падения, произошедшая буквально пять минут назад никак не выходила у меня из головы. Меня несколько расстроила собственная реакция на то, что произошло. Неужели я настолько съехал с катушек, чтобы действительно придать этому значение? Это же катастрофа! Я знаком с Цезарем, черт знает, сколько времени, он мой лучший друг, даже если это не совсем и взаимно. Возможно, только он до конца может понимать меня и знает обо мне почти всю подноготную. Он был со мной, когда я с трудом лепетал по-английски, когда умер мой дед и я переехал к дяде. Вся школа и три курса универа. Казалось, ни один человек не знал меня дольше, чем Цезарь и это было сущей правдой.
- Цез? – громко позвал я, но волны заглушили меня. Вокруг вдруг стало пугающе темно и даже страшно. Вытянув шею, я высматривал своего друга, который должен был находиться где-то неподалеку. – Цез?! – еще раз позвал я. И тут, что-то острое и сильное ухватило меня за задницу. Это было так неожиданно, что я взвизгнул, как девчонка и принялся тереть «укушенную» булочку. В то же мгновение, из-под воды появилась голова Цезаря. Губы друга расплывались в довольной улыбке. Засранец! Я тут же пожалел, что так сентиментально думал о нем.
- Что это было, Эйвери? Чем ты это сделал? – крикнул я, прежде чем послать ему в лицо серию брызг. – Посягнул на самое дорогое и ранимое! Сейчас я тебя утоплю!
И я набросился на него, смеясь, как безумец. Я больше не думал, что мы оба обнажены. Я временно прибывал в детстве,  и мне хотелось настоящей водной войнушки. Мы царапались, хватали друг друга за руки, тащили под воду, бились ногами, пока не почувствовали себя без сил. Я был по-прежнему пьян и весел. Мы покачивались на волнах, как два престарелых аллигатора, а потом выбрались на берег и улеглись на еще теплый песок.
- А помнишь, как мы устроили пожар на школьном складе? – вдруг спросил я, немного переведя дыхание. – Мы всего лишь хотели произвести впечатление на Линдси и как там звали ее смазливую подружку? Зажгли свечи, притащили вино, хотя бы они и просто так с нами бы трахнулись, как думаешь? Но после того, как все вспыхнуло и они обделались от страха, наши шансы сгорели, как тот старый диван.  Я засмеялся, припоминая этот курьез. – Нас едва не вышибли из школы. Твою мать вызвали к директору, а мой дед никуда не пошел. Он даже похвалил нас  за находчивость. Сколько тогда нам было? Четырнадцать?
Я поглаживал ладонью песок, как персидского кота. Мое тело казалось мне таким тяжелым, что я не мог даже открыть глаза. Но при всем этом у меня не было вертолетов, хотя немного и подташнивало от солоноватого привкуса во рту.
- Цез, а помнишь, как меня укусила косуля за запястье! Это, кажется, было в выпускном классе. Никто и представить себе не мог, что это животное вообще способно на агрессию. Видимо, я очень сильно ее достал. Тот врач сделал мне болючий укол от бешенства и так смотрел на меня, будто бы оно у меня наступило еще до укуса той самой косули. А потом мы разыграли приступ бешенства перед  Лукасом, помнишь? Я еще набросился на него и укусил, а потом покусал диван в вашей гостиной. Мама не говорила вам не общаться со мной?
Я перекатился на бок и открыл глаза. Передо мной, вернее рядом лежал совершенно обнаженный Цез. Я скользнул по нему взглядом. Естественно это не первый раз, когда я видел его голым. Хмыкнув, я вновь уронил голову на песок.
- Твой брат в итоге решил поступать к нам? На кого?

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-08-29 20:06:46)

+1

7

- Чем я это сделал? - отплевываясь от воды и пытаясь уложить с максимальным для себя комфортом слипшиеся пряди волос, прогундосил я (в нос противно набралась вода, да и в уши, так что некоторое время мне пришлось старым дедовским способом повытрушивать из отверстий своего тела излишки окенской жидкости). - Неужто твоё филе настолько нечувствительно и ты не ощутил приятный рельеф моих острых зубок? - даже немного обиженно переспросил я, полагая, что придуманный на ходу способ щипания Стефано за булки должен с лихвой искупить посягательство на "святое".
  Зря я так старательно освобождал нос и уши от воды - неблагодарный труд, в особенностИ, если в радусе нескольких метров Барби и жидкость. Очень скоро мне предстояло в этом убедиться, потому что Барби не замедлил гаденько-подленько мне отомстить. И хотя калифорнийское лето - без сомнения жаркая пора, тот факт, что мы посещали пляж в некупальное и в непосещальное время лично я во всей красе ощутил на собственной шкурке, покрывшейся гусиной кожей. Я замерз, хотя и не сразу это заметил - за чередой хаотичных телодвижений, в процессе которых мы со Стефано то сплетались в один сплошной плещущийся ком из конечностей, то разлетались в разные стороны друг от друга и снова кидались, как два бойцовских петуха, куда уж мне было отвлекаться на такие детали, как стук зубов! Правда, эта самая водная борьба меня в конце-концов "прогрела", так что на песок я падал уже более разгоряченным, с бешенно стучащим сердцем, наржавшийся до такой степени, что, казалось, пресс мой подкачался до живописных кубиков, с пощипывающими от долгого взаимодействия с водой глазами, но довольный и умиротворенный.
   - Я слышал, что человек не может не думать, что в его мозгу постоянно проносятся одна за одной мысли, - будто бы ни к селу ни к городу затесал свою реплику в бесконечный поток слов Барбиери я, прищурившись рассматривая будто бы даже покачивающийся от ветра полумесяц. - Так вот у меня иногда ощущение, что у тебя они там даже не в очереди стоят - мысли... Они у тебя - как рабочий люд на станции метро в час пик. Открывается вход - и, толкая друг друга, они протискиваются в вагончик в таком количестве, которое даже чисто с физической точки зрения туда попасть не может... Вот так у тебя. Открывается рот - и все твои мысли - ВЖЖЖЖЖЖ УАААА, - я широко раскрыл глаза, издавая этот довольно странный жест, которым я хотел сопроводить воображаемую толкотню мыслей Стефано на пути к его речевому аппарату. Не то, чтобы меня слишком напрягала его болтовня - скорее, удивляла и эксперимента ради мне порой хотелось попытаться побыть с ним рядом, скажем, три дня без разлуки и проследить - сколько времени за эти трое суток он будет молчать... Но не довелось. - Даа, я помню, мне было четырнадцатЬ, у меня только появилась щетина и я был этим так горд, что решил - пора и девчонок пялить... Облом тогда вышел у нас фееричный с этим гребаным поджегом... А твой дед - просто кладезь педагогических изысков. Мне б такого! - что есть - то есть... Я ведь даже о впервые пробившейся щетине сначала сообщил подружке Арье, а отец узнал об этом ой как нескоро. Так что об истинных причинах того школьного инцидента Себастьен так и не узнал.
   И ведь действительно - сколько всего нас связывало... Я и без Стефано частенько оказывался в дурацких положениях, но он притягивал всякую срань лучше, чем магнит - булавки, так что злоключений этому сорвиголове хватило бы для написания целой библиотеки приключенческих романов.
- Да тебя бы, мне кажетсЯ, даже милая бабочка с удовольствием искусала бы... - ненадолго ускользая от темы младшего Эйвери, заметил я. Но вопрос уже был задан и мне все же пришлось высказать свое "фи" по этому поводу: - Лукас РЕШИЛ...  Знаешь, Барби, эти два слова - Лукас и решил - они вообще из разных сказок. Из разных вселенных, я бы даже сказал. Из разных измерений. Лукас - это такой человек, который вообще предпочитает нихрена в своей жизни не решать. Себастьен решил. А Лукас сделал. Так что да, он поступил на факультет международных отношений... Смешно даже. Лукас и международные отношения. Да соседская собака за свою жизнь приняла больше решений, чем он, даже при том, что их серьезность не выходила за рамки "какое дерево обоссать первым"... - наболевшее, так сказать. Лучше бы Барбиери эту тему не задевал, ибо до этого мне было легко и хорошо, пока я резво гоцал в атмосфере непринужденностИ, бесшабашности и полного отсутствия здравого смысла в происходящем. Я закинул руки за голову и вперился взглядом в многочисленные яркие точки звезд. - Барби, а ты прикинь, вот сейчас кто-нибудь нас увидит, а? Это ж, блядь, завтра я увижу свой голый зад, и не только зад, на ютьюбе... Факин щет, ты представляешь, как мы себя компроментируем, а? Ну уж я - так точно! - говорил ли я серьезно? Отчасти. В остальном же мне было вполне хорошо и комфортно. В такие моменты можно ощутить тот особенный вид свободы, ощущение которой возникает где-то в области груди, даже если ты прекрасно отдаешь себе отчет в том, что никогда и ни в чем абсолютно свободным не будешь. Но ты лежишь и тебе срать на то, что это - глупо. Срать на то, что и кто может подумать, увидь тебя и Стефано полностью голыми после романтичнейшего перебрызга под плеск океанских волн, под луной....
  - Твою мать, Стеф, у меня такое охуенное настроение и весь этот антураж такой... Я уже был даже готов сказать, что я тебя люблю, - хихикнул я, не вкладывая, впрочем, в свои слова слишком много серьезности и глубокомыслия.

+1

8

- А чем тебя не устраивает моя болтовня? – хмыкнув, спрашиваю я друга. – Да если бы не моя болтовня, да ты бы уже давно заржавел от скуки! Швыряю в наглеца пригоршней песка. Попадаю где-то в районе грудной клетки. Я не злюсь, но и не особо счастлив. Пытаюсь анализировать, действительно ли я так много болтаю? Только ведь с близкими друзьями, которых у меня немного.
Да и вообще, если бы Цез  была ученая степень по психологии, ну или если бы он больше разбирался  в тонкостях поведения, то он  без особых бы усилий «раскусил» мои поведенческие особенности, будем их так называть. Почти молниеносное переключение с одной темы разговора на другое, беспорядочный и непрерывный поток мыслей, который незамедлительно выливается наружу – все это не что иное, как боязнь постоянства. «Ты слишком боишься к чему-либо привыкнуть …» вывел меня однажды на чистую воду один понимающий в психологии человек. « Тебе кажется, что если ты остановишься , сфокусируешься на чем то одном, то мгновенно все потеряешь». Даже для меня это была шокирующая истина. Больше всего в своей жизни я боялся потерь, а еще одиночества. Наверное, поэтому я до сих пор жил в доме своего дяди, тогда, как многие студенты обзаводились квартирами, не желая жить со своей семьей.
- В тот день, когда ты впервые побрился, то я просто вздохнул от облегчения. Я  думал, что ты до двадцати лет будешь ходить со своими гусарскими усиками. Я преувеличивал. Сам я впервые прошелся бритвенным станком по своему лицу, когда мне было семнадцать. С тех пор я бреюсь, но не чаще, одного раза в неделю. Сицилийские корни не лезли из волосяных луковиц, так активно, как, наверное, должны были. При этом у меня были весьма лохматые ноги и даже блядская дорожка имелась. Никакого раздражения на лице после бритья. Мужики, можете продолжать мне завидовать!
- Кстати, когда ты успел испортить отношения с Лукасом? – спросил я, почесывая яйцо. – Мне казалось, что у вас все отлично. Братская любовь, поддержка и вы предохраняетесь. Вот уж и правда, интересно, что Цезарь вдруг так о нем отозвался.  – К тому же, международные отношения так себе факультет. Для людей, которые не понимают, что хотя бы приблизительно хотят в этой жизни. Сплошная вода.
Я перекатился с боку на спину. Устремил свой взгляд в ночное калифорнийское небо. Оно было светлым. Его спокойствие постоянно  нарушали то тусклые лучи прожекторов, то рев самолетов. Мое тело ломило от усталости, да к тому же, я уже начинал подмерзать.
- Конечно, не легко быть младшим братом самого Цезаря, но все, мне  кажется, ты сейчас его явно стебешь. Похоже, я успел высказаться вовремя, потому что потом из Цеза полилась какая-то непонятная хуйня, которая порядком мне уже за жизнь осточертела.
- Вот ответить мне, отчего все натуралы, когда оказываются один на один в компании с любителем задниц, так сразу думают, что о них подумают. Можно подумать, что ты вообще в моем вкусе! – усмехнулся я. – Но мне приятно, что ты меня любишь. Пожалуй, поступлю, как настоящий педик и грязно тебя подомогаюсь. Чтобы тебе было о чем посплетничать со своими подружками. Хочешь, сделаю тебе массажик, мой хороший? Но для этого придется перевернуться на животик.
Недолго думая, я решил проверить, насколько хватит другу  самообладания или чего-то там еще, пока я буду касаться его голого тела с попыткой перевернуть на живот. Уверен, что он начнет сразу же возмущаться. С другой стороной я понимал, что вот сейчас мы можем очень крупно поссорится. Я вдруг понял, что мы оба в эту минуту ходим по острому лезвию ножа.
Я коснулся ладонями его тела. Оно показалось мне горячим. Скользнул к ребрам, чтобы перевернуть друга, мысленно приготовившись ко сходу  настоящей речевой лавины.

+1

9

Да кто ж спорил-то, что без твоей болтовни у меня будет ощущение,что и весь мир разом погрузился в беспросветную гнетущую тишину! Но, правда, я так и не озвучил этот комплимент, а то бы этот болтун еще чего доброго решил, что можно злоупотребить своим бесспорным талантом... К тому же, думаю, он и без моих пояснений догадывался, что, если бы его болтовня меня всерьез раздражала, а не занимала и не развлекала, то я бы уже давно нашел лучшее примерение его открытому рту (и вовсе не то, что ты, о извращенец, читающий пост, подумал!Х).
   Уж не знаю, с чего Барбиери вдруг решил, что мое отношение к Лукасу претерепело какие-то изменения - как по мне, так ничего даже намекающего на это я не сказал. Ну и что, что достаточно критично выразился о его слабохарактерности? Разве не каждый человек имеет свой доминатный недостаток, за который его можно злостно обстебать и скривить нос в брезгливом "фиии таким быть"? От этого он не перестает быть моим младшим братом, так что здесь уж я не стал отмалчиваться и категорично заявил:
  - У нас итак все отлично! Ты же знаешь, я обожаю этого мелкого засранца, а то, что считаю его недостаток таким... э... - кэп очевидность, проходите, не стесняйтесь... - недостатком - так это ж не значит, что я от этого его люблю как-то меньше. Просто факт остается фактом - он бесхребетная амеба. И да, ты прав, как по мне, самый дурацкий факультет... Впрочем, исходя из твоих же выводов, можно сказатЬ, что в некотором смысле выбор у него правильный, раз уж он действительно не знает, чего хочет.
   Уж не знаю, что там перевернулось в мозгу Стефано в ответ на мою полушутливую мимолетную реплику, да и не мог я с точностью определить, насколько он сейчас серьезен и действительно ли это его так трогает, как он пытается это выразить своим возмущением, но я так точно не имел ввиду ничего такого, чем хотел бы его задеть. Но, разумеется, рассыпаться в извинениях, залечивая нанесенный моральный ущерб я и не думал, поэтому лишь беспечно отмахнулся в ответ:
  - Барби, ты балбес... Если бы меня сильно парило, что обо мне подумают, если я буду с тобой тусить, так, верно, давно нашел бы способ избавиться от балласта, ставящего под сомнение мою репутацию! - нет, я, конечно, могу вести себя как тот еще говнюк, переступать через многое и даже порой идти по головам, но так-то те люди, которые пробыли со мной достаточно долгое время, как правило, всегда остаются рядом - это, так сказать, неприкосновенная если не собственность, то константа, которую я предпочитаю не подвергать никаким внешним влияниям.
    Если бы я всерьез верил в грязные намерения Барби относительно моего тела, то выругался бы самым конкретным, нецензурным и недвусмысленным образом, а еще отскочил бы, как ошпаренный и еще долго соблюдал бы дистанцию как минимум в метр, чтобы поползновения больше не имели шанса на существование. Но черт - кто ж поверит в подобный бред, когда перед тобою Барби? Просто Барби. Знаете, как говорят про врачей: врач - существо бесполое. Я бы сказал про своих друзей так: друзья не имеют ориентации. Они просто друзья. Поэтому в ответ на позабавившее меня предложение, я лишь захихикал, потому что ребра мои не вполне адекватно реагировали на всякие прикосновения.
  - Бля, Барби, только не ребра! Не тронь мои ребра, слышишь? - перекатываясь на живот, требовательно бормотал я. Однако на одном перекате я не остановился - меня понесло дальше, я снова очутился лежащим на спине на некоторой дистацнии от Стефано, а затем еще раз перекатился на живот. - Ну раз я не в твоем вкусе, то мне нечего и бояться твоих домоганий, - резонно заключил я, подпирая руками подбородок. Это же все была шутка, верно? Конечно, шутка. Как бы там ни было, а Барби, даже пьяный, под наркотой и не имевший секса настолько долго, чтобы ему снесло крышу, никогда всерьез не стал бы меня лапать. - Ты же не всерьез решил меня домогаться, правда? - опасливо кошусь в сторону Стефано - нет, ну правда, а вдруг?

+1

10

Ну, конечно, это были шутки. Я вновь плюхнулся на песок. Алкоголь практически меня отпустил, и мне сделалось уныло. Песок скрипел у меня на зубах и осыпался с челки на ресницы. Зато теперь я был в состоянии везти машину. Правда, мне было ооочень жаль чистенький салон, который мы совсем скоро превратим с Цезом в песочницу. Конечно, если еще раз не искупаемся. Не хотелось, ибо было весьма зябко, но, видимо, придется.
- Помнишь, Юджина? Нашего однокурсника, - глупый вопрос, но люди имеют обыкновение начинать разговор с весьма очевидных вступлений. – Он тут как-то сказал, что его друзья думают, что я «кусок дибила с кредитной карточкой вместо мозгов». Этот разговор действительно был. Перед тем, как я его трахнул. В прочем, с того момента мы практически не разговариваем. Не знаю почему. Он по-прежнему тусуется со своими дружками, которые кидают на меня косые взгляды. - Не могу сказать, что меня это сильно задевает, хотя хуево, что общественность так погано думает обо мне.
Сажусь на пятую точку и ныряю пальцами ног в прохладный песок. Около трех недель назад, когда я возвращался с Орландо, где тусовался с Карой и Роки, прямо в самолете меня схватил аппендицит. Из здания аэропорта я отправился прямиком в больницу, в которой провел долгие пять дней. Теперь на моем теле был настоящий хирургический шрам. Совсем свеженький. Наверное, не стоило его валять в песке. Хотел было его пощупать, да решил не трогать грязными пальцами. Абсурд, да?!
- Да, со мной не тусуются люди, боящиеся за свою репутацию, - согласился я с другом. – У тебя, вон тоже, рыльце в пушку. Из сплетен о тебе можно плести мировые заговоры, ну или пуховые платки на всю Россию. Даже я не знаю, какие из них правда, а какие выдумки твоих завистливых «доброжелателей». Но я точно знаю, что ты не стал бы спать с парнем, даже со мной, - глухой смешок. – Хотя… знаешь, и об этом тоже поговаривают.
Слышал пару раз об этом, но это была не самая популярная сплетня обо мне и Цезаре. Больше всего меня радовало, что люди только и могли говорить о моих поступках или поведении, но при этом моя личная жизнь, та, которая скрыта за семью сицилийскими печатями, им не известна. Никто не знает, ну или почти, с  кем и где я живу. Почему я очутился в Штатах и почему так пофигистски отношусь к этому миру. Я показываю ему лишь то, что сам хочу, а он это хавает. Мне понадобилось время, чтобы этому научиться, в школьные годы я не был так предусмотрителен.
- Пойдем, искупаемся, смоем песок, да поедем? – спрашиваю я, подымаясь на ноги. Протягиваю руку, чтобы помочь другу тоже подняться. – Можно остаться у тебя? Обещаю, что буду паинькой.
И мы вновь ныряем в океанские волны. Океан беспокоен. Поэтому мы ловим парочку волн, вымываем песок, сочащийся из всех щелей, и спешим на берег. Стуча зубами, мы наскоро одеваемся. Одежда все равно вся в песке. Чертыхаясь, я усаживаюсь за руль.
- Цез, не делай только лишних телодвижений. Сиди смирно. А то с тебя больше всего сыпется.
Давлю на газ. Чувствую в кедах песок.

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » Пляжные пижоны-полуночники