Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » well, hellooo


well, hellooo

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

название: встреча в стиле лолиты.
дата: где-то между октябрём 2009 года
играют: кристель и уэйлер
суть: преподавательское чутьё иногда бывает полезным для студента, а порой приводит в отчаяние самого преподавателя. крис и не предполагал, что в попытке помочь одному из самых любимых студентов, узнает слишком много о его жизни и о существовании его сестры.

+1

2

Если вам когда-нибудь случалось столкнуться с преподавательской деятельностью, и вы не бесконечно чёрствый, серый и бесчувственный человек, то вам должно быть знакомо чувство тревоги за собственных студентов. Те молодые ребята, которых вы видите по несколько часов подряд каждый день, почти без перерыва, рано или поздно, западают вам в душу. Речь, конечно, идёт не только о положительных, а вообще обо всём диапазоне эмоций, которые можно испытывать по отношению к студентам. Переехав в новый город, и только начав осваивать незнакомые территории, я буквально трясся от страха на каждом шагу. То есть, не буквально, конечно, вряд ли вы увидели бы меня поистине напуганным, чтобы все признаки на лицо. Боюсь я обычно глубоко внутри себя, потому, что не считаю это чувство тем, которым можно делиться с окружающими. То есть да, говорят, что страх – самое нормальное человеческое чувство, что не нужно его стыдиться и тому подобное. Только вот не все люди, заметив в тебе нотки паники, станут помогать. Когда-то давно я знал человека, который любил играть моими страхами, подначивать их и раздувать, как пожар ветром в засушливое лето. Он умел подбираться ко мне с самых неожиданных сторон, изо всех сил ударяя по больным местам. С тех пор прошло много лет, в течение которых я выработал эту способность – не позволять своим страхам вырваться наружу, будь то боязнь темноты или бугимена, живущего под кроватью, или страх потерять близких. Все они имеют общую суть.
В общем, в том далёком, 2009 году, я боялся своего нового места работы. Сначала того, что моя аудитория состоит из болванов и распальцованной золотой молодёжи, потом, когда узнал, что все до единого – прекрасные развивающиеся личности,  боялся не понравится им, произвести не то впечатление, показаться недостойным. И уже потом меня стали обуревать страхи за своих студентов. Не прошло и месяца, как я привязался поголовно к каждому, нашёл почти ко всем правильный подход, научился заинтересовывать их и вообще пользовался удивительной популярностью. Был в основном потоке один очень талантливый и перспективный юноша. Он был горазд в любом задании, что я придумывал, мог ответить на все вопросы и готов был один выходить на сцену, играя всех персонажей сразу. В общем, амбиций в нём было больше, чем во всех остальных вместе взятых. При этом он никогда не кичился своими способностями и не выставлял их напоказ, что мне особенно в нём нравилось.
Тревога моя зародилась к середине сентября. Я отучил его всего пару недель, после чего мальчик внезапно и без предупреждения пропал. Никто не мог внятно ответить, случилось ли с ним что-то и мне так и не удалось поговорить с теми, кто его видел. Щемящее чувство в груди росло не по дням, а по часам. Я спрашивал у всех преподавателей его курса, но никто не знал, что с ним стряслось. У меня в рукаве оставался последний козырь – найти его досье, выписать адрес и поехать к нему домой, ведь так поступают ответственные педагоги – они не плюют на проблемы своих подопечных, а помогают им справиться с ними.
На следующий же день я ехал за рулём своего пыжика в центральную часть Сан-Франциско, где солнце скрывалось за многоэтажными жилыми домами. Этот район был мне очень плохо знаком, поэтому пришлось пользоваться уличным навигатором – помощью прохожих. Поплутав с полчаса вокруг да около, я, наконец, припарковал машину напротив нужного дома. В нём было этажей сто, не меньше. Чтобы увидеть вершину, стоя возле самого подножия, нужно было так запрокинуть голову, что рискуешь шлёпнуться затылком на асфальт. Войдя через крутящиеся двери, я осмотрелся вокруг, словно инопланетный турист. Красная ковровая дорожка, богатые обои на стенах, позолоченные ручки, стойка администратора и с иголочки одетый портье, тут же подлетевший ко мне с вопросом о цели моего визита.
- Добрый день, - растерянно ответил ему я. – Я ищу семью де Гранж. Дело в том, что Сэм давно не появлялся на занятиях в университете, и мы всем преподавательским составом за него очень переживаем.
Мужчина как-то странно потемнел. Глаза его опустились в пол, грудь вздыбилась от глубокого вздоха. Я сразу же заподозрил неладное и более настойчиво попросил его пропустить меня к ним. Портье указал на лифт и отступил в сторону, бормоча себе под нос что-то вроде «может хотя бы вы..»
Не медля ни секунды, я быстрым шагом подошёл к лифту и нажал на кнопку. Двери мгновенно распахнулись, я нажал на кнопку 74 этажа и кабина, незаметно для меня самого, поползла вверх. Внутри всё было в том же стиле, что и в холле, играла какая-то забавная мелодия, которая сейчас ужасно раздражала. Я опёрся рукой на холодную стену и в нетерпении забарабанил по ней пальцами.
Едва лифт затормозил, механизм внутри звякнул, оповещая пассажиров, и двери открылись, меня выбросило в длинный коридор. Я понятия не имел, куда идти, но почему-то уверенно свернул налево, проходя вдоль дверей с номерами квартир так быстро, словно меня звал вопрос жизни и смерти. Наконец, увидев нужную, затормозил и настойчиво нажал на звонок. Некоторое время по ту сторону слышалась только тишина, но потом дверь неожиданно распахнулась, словно хозяин всё это время стоял за ней в ожидании.
- Привет, мистер Уэйлер, - передо мной стоял помятый Сэмюэль.
Голос его походил на хрип алкоголика, а вид скорее напоминал артиста бродячего цирка, чем жителя такой роскошной квартиры.
- Здравствуй, Сэм. Я могу войти?
Парниша отступил немного за дверь, и я смог протиснуться внутрь самой светлой из всех квартир, в которых мне удавалось побывать. Огромные окна в пол стены освещали каждый уголок, не позволяя тьме средь бела дня поникать даже в самые потаённые местечки. Пришлось ненадолго зажмуриться, потому что сперва меня ослепило. Пока я был в растерянности, Сэма уже и след простыл. Стянув кеды и с удовольствием отметив, что в квартире тёплые полы, я по наитию снова потянулся налево, где оказалась кухня. Сэм сидел за высоким барным столом на табурете. Я устроился напротив.
- Чаю?
- Кофе, если можно.
Сэм медленно прошествовал к кофе-машине и включил её на полную мощность. Сердитый шум пронзил всё насквозь. Говорить в такой обстановке становилось всё сложнее. Едва кофемолка затихла, я заговорил:
- Сэмюэль, у тебя что-то стряслось? Я уже долгое время не вижу тебя на занятиях, телефон всё время выключен, мы все волнуемся.
Передо мной возникла чашка горячего дымящегося кофе. На часах было около одиннадцати утра, но казалось, что Сэм не только что проснулся, а не спал всё то время, что отсутствовал. Синяки под глазами, исхудавшее тело, кое-где едва заметные царапины. У себя в голове я перебрал уже десятки вариантов, но, ни один не подходил к реальности, что пугало ещё больше. Вдруг за спиной раздался какой-то звук, заставивший меня резко обернуться.

+1

3

Yann Tiersen - Comptine D'un Autre Ete-L'Apres Midi


Этой ночью.

- Никогда. не смей. говорить. плохо. о моей. семье. – говорил он, процеживая сквозь зумы каждое слово, и безжалостно уродовал кулаками лицо очередному мажору, посчитавшему, что он имеет хоть какое-либо моральное право обсуждать то, что было ему дорого.
Семьюэл старался всегда избегать конфликтов и по мере возможности решать их конструктивным диалогом, без применения физической силы. Но в последнее время все изменилось. Он бил морду любому, кто решался взять на себя роль судьи и провозгласить приговор его семье. Он загорался как спичка от любой мелочи и бил собеседника до тех пор, пока у него не останется сил даже стонать от боли. Когда я была с ним, мне удавалось его сдерживать, но если он уходил без меня, то даже друзья не могли успокоить зверя, рвавшегося наружу.
- Сэми, хватит, ты его убьешь! – кричала я, оттаскивая брата от его жертвы. Я всегда боялась, что однажды утром мы получим повестку в суд с обвинениями в жестоком избиении. К счастью, этого пока не происходило, но ведь в любой момент удача могла повернуться к нам спиной, и Сэма посадили бы за решетку.
- Хватит. Пошли отсюда – говорила я уже тихо, смотря ему в глаза и касаясь рукой его щеки. Я осторожно взяла его правую руку в свои ладони и прикоснулась губами к костяшке его указательного пальца. – Хватит с него.
И мы пошли, не думая о том, куда приведет нас эта дорога, и где мы окажемся через час. Нам было плевать.


Наша жизнь текла спокойно и размеренно. Мы ездили на пикники,  встречались с друзьями, коротали вечера в загородном поместье старших де Гранжей, грустили по мелочам и даже подумать не могли о том, что когда-то этого всего может не быть.
Летом 2009 года наши родители подали на развод. Это заявление прогремело как гром среди ясного неба. С детства нам прививали мысль о том, что семья – это самое главное в жизнь любого человека, его опора и тыл, и тут вдруг эта опора с грохотом падает на землю. Мы были потеряны и разбиты. Все наши жизненные ориентиры полетели к чертям. В первую неделю я почти не выходила из своей комнаты. Я не могла читать, смотреть фильмы, готовить, думать о счетах и прочих мелочах жизни. Я просто лежала на кровати, изучая каждую трещинку на белом потолке, и слушала музыку. Она окружала меня везде и оберегала, словно младенца, в своих нежных объятиях. К концу недели я стала сама на себя не похожа. Вместо тихой, спокойной девушки на смену пришла смертоносная фурия. Мне хотелось бить стекла машин, кричать на всех, кто на меня «не так» посмотрел, хотелось бить тарелки, рыдать, срывать плакаты со стен, избить кого-нибудь до полусмерти и далее по списку. От этих безрассудств меня спасали лишь остатки гордости и рассудительности. В конце концов, прохожие не были виноваты в том, что происходило в моей жизни.
Наверное, мы с Сэмом не переживали бы этот развод так сильно, если бы нам не приходилось вспоминать о нем каждый день. Из газет мы стали узнавать о том, что мать изменяла отцу, видели свежие фотографии и читали список её любовников. Такие новости неприятно узнать с глазу на глаз, а тут это открылось и вовсе из каких-то дешевых бульварных газетенок. Отец так погрузился в себя, что забыл о нашем существовании. Он переехал на съемную квартиру и вскоре перестал звонить.
Наступила осень, и нам пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы собраться с силами и пойти в школу\университет. Сэмьюэл так погрузился в учебу в первые недели, что мне казалось, будто ему удалось выкарабкаться. Он проводил безумное количество времени в университете, старался везде поучаствовать, показать себя с лучшей стороны в глазах нового преподавателя, о котором рассказывал мне по вечерам. Мне казалось, что он нашел тот самый спасательный круг, уцепился за него и уже не отпустит. Я же хотела умереть с самого первого учебного для. Ученики закрытых частных школ зачастую не люди, а демоны воплоти. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь да не отпустил шутливый комментарий в мою сторону. К моему шкафчику клеили вырезки из газет с фотографиями матери и её любовников, в столовой говорили о том, какой же лопух мой отец, мне на спину клеили бумажку с надписью «дочь шлюхи», а потом за неё стали принимать и меня саму. Я слышала обидные прозвища у себя за спиной, получала непристойные предложения об уединении в туалете, видела неприличные жесты, которые мне показывали, пока я проходила по коридору. Учителям же было плевать. Они закрывали на все глаза и делали вид, что все в норме. Моя жизнь превратилась в ад. Я забросила учебу, стала в школе редким гостем, и это не смотря на то, что раньше я была прилежной ученицей.
Мы были потеряны и не знали, как справится с этой болью, к кому обратится за помощью,  пока однажды выход не нашелся сам в виде алкоголя и наркотиков. Я помню, как мы попробовали их впервые. Мы сидели у Джонатана, одного из друзей брата, проводили вместе очередной скучный вечер. Не могу вспомнить наверняка, о чем мы говорили. Кажется, размышляли о будущем Америки, как вдруг кто-то достал пакетик с травкой. До того дня я считала себя волевым человеком, думала, что если мне предложат наркотики – откажусь, не думая. Но я согласилась. Как и Сэм. Нам оказалось плевать. Наша жизнь превращалась в ужас, а наркотики должны были её скрасить, притупить ту невыносимую боль, что мы испытывали ежедневно.
Я никогда не знала, что окажется в заветном пакетике: экстази, кокаин, гашиш, героин, метамфетамин или что-нибудь еще. Для меня это всегда было сюрпризом. Мы пробовали все, не думая о последствиях и о вреде для здоровья. Мы пили, принимали, пропадали неизвестно где с утра до ночи и знаете… никому не было до этого дела. Да, за меня переживал Блейк и пытался как-то мне помочь, но у него все же была своя жизнь, и открывать подробности ничтожности своей я не хотела. Сэм все реже появлялся в университете, иногда исчезая на целую неделю, а потом возвращался и был так растерян, что казалось, он витает где-то в своем мире, и ему нет никакого дела до происходящего. Из талантливого парня-активиста он превратился в скрытного, никого к себе не подпускающего человека. Его преподаватель, Кристьян Уэйлер, не мог не заметить такую перемену.
Сэм не ждал его появления. Он сидел в гостинной, размеренно попивая сок, и читал очередной выпуск желтой прессы, когда в квартире неожиданно раздался звонок. Не имея ни малейшего представления о том, кто мог нарушить тишину в его обители, он тихо подошел к двери и посмотрел в глазок.
- Уэйлер… Черт возьми, только его сейчас не хватало.
Он затих в надежде на то, что мужчина, стоявший по ту сторону, успокоится и уйдет, но тот продолжал держать палец на звонке, и дверь все же пришлось открыть. Поздоровавшись с преподавателем, он пропустил его  в квартиру и провел на кухню. Вскоре они уже сидели друг напротив друга с чашками кофе. Долго угадывать причину столь внезапного поведения ему не пришлось – Уэйлер задал свой вопрос прямо в лоб, без неуместных хождений вокруг да около. Сэм едко усмехнулся. В ту секунду он был похож на маньяка, которому предстояло объяснить полиции мотив своих преступлений.
- А вы разве не в курсе? -  вопросительно изогнув бровь, Сэмьюэл взял кружку с кофе в руку, костяшки на которой были стерты до мяса и напоминали о ночном происшествии, и сделал пару глотков. Когда он задавал этот вопрос, то намекал на десятки газет, что пестрили заголовками о громком разводе наших родителей. Из этих самых газет мы и узнавали о настоящем положении дел. Ему казалось, что о жизни их семьи знают все, даже портье в холле.  – Сейчас покажу – Убедившись в том, что Уэйлер действительно не понимает, о чем идет речь, он поставил чашку на блюдце, поднялся с места и скрылся за углом.
Я проснулась десять минут назад от неожиданного звонка в дверь. Он был таким продолжительным, что выудил меня из объятий Морфея. Насладившись вдоволь последними пятью минуточками в теплой постели, я встала и подошла к окну. С такой высоты все люди казались крошечными букашками, которые словно потеряли дорогу к своему муравейнику и теперь бегают туда-сюда в поисках. Отлипнув от окна, я прошла дальше, в гостиную. Наша квартира имела весьма странную проектировку – в одно и то же место можно было попасть разными путями, так что разминуться было как раз плюнуть. В тот момент, когда Сэм подходил к гостиной, чтобы забрать свежую прессу, я подходила к кухне. К сожалению, по пути я задела коленкой журнал, что лежал на пуфике, и он упал на пол, застав незнакомца обернуться.
Я на минуту замерла. Немного сонная, в ночной рубашке и гольфах, я стояла в трех метрах от него, оперевшись на стену. Я смотрела на него без стеснения, изучала каждый сантиметр его тела, осматривала с ног до головы и не чувствовала никакой неловкости. Мне было любопытно, что это за человек, и что он делает в нашей кухне. В какой-то момент его глаза встретились с моими, и я почувствовала приятную волну, пробежавшую по всему телу. Я отпрянула от стены и сделала несколько шажочков вперед по направлению к нему.
- Какое прекрасное сегодня утро, не находите? – я чуть улыбнулась и подошла еще ближе – Кристель, - мягким голосом представилась я и протянула руку для поцелуя. Этот жест я переняла у бабушки. Мне всегда нравилось наблюдать за этим проявлением нежности и уважения. Это словно возвращало меня в эпоху рыцарства.

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-07-16 02:08:39)

+1

4

- А вы разве не в курсе?
В курсе чего я должен быть? И, собственно, почему должен? Что стряслось такого, что мне даже стало стыдно за неосведомлённости чёрт знает в чём? С каждой секундой в этой квартире я терялся всё больше, возникло странное, несвойственное моей податливой натуре, желание уйти. В какой-то степени мне стало спокойнее за Сэма – ведь он жив, более или менее здоров, а остальное – не моего ума дело, да и прогулы тоже на его совести. Вот только в кучу со всем остальным, я ещё и ощущал вину, словно мог предотвратить его беду, повлиять на ход событий. Чушь, - подумал я, оборачиваясь на звук упавшего на пол журнала. В дверном проходе стояла юная девушка, лицо которой почему-то показалось мне знакомым. Она очень внимательно всматривалась в меня, не в глаза, как обычные люди при встрече, полагая, что читают в них всю правду о тебе, а меня целиком. Её блуждающий взгляд вызвал во мне дрожь, причём не из приятных, не говоря уж о том, что я почувствовал себя стоящим под светом десятка софитов перед огромной толпой, абсолютно голым. Девушка явно едва вылезла из кровати, кое-где на лице и руках виднелись отпечатки скомканных во сне простыней, пижама казалась на пару размеров больше, чем нужно. Солнечные лучи, запутавшиеся в её растрёпанных волосах, загипнотизировали меня на пол минутки, но я больше не мог выдерживать этот её пристальный взгляд, поэтому быстро отвернулся, припадая губами к чашке с горячим напитком.
- Кристиан, - тихо представился я, когда она вновь показалась в поле зрения, подойдя к столу. Протянутая рука показывала её со стороны, очень тяжело понимаемой моим воспитанием. Она стала вдруг похожа на сбежавшую из волшебного замка принцессу, которую на балу знакомят с каким-нибудь влиятельным мужчиной. Сперва мне вовсе не хотелось удовлетворить её порыв, потянулся к руке с твёрдым намерением мягко её пожать, но едва пальцы коснулись тёплой ладошки, возникло невыносимое желание подыграть. Я нежно сжал длинные тонкие пальчики, притягивая к себе, невесомо коснулся губами чуть выше костяшки среднего пальца, и тут же отпустил. По спине пробежал холодок.
В кухню вовремя вернулся Сэм с газетой в руках, которая быстро оказалась лежащей у меня перед носом. Первая страница пестрила заголовком о чьём-то разводе. Мой туго думающий утром мозг, не сразу понял, какое отношение данная новость имеет к семье де Гранж, пока я не начал читать статью, где мелькали имена Сэма, малышки и их родителей.
- О.. так ты его сестра? – странно, что я задал именно этот вопрос, а не что-нибудь вроде «бедняги, так ваши родители развелись?». Почему-то я был очень удивлён, но одновременно с этим вновь посмотрел на девочку и понял, почему её лицо показалось мне знакомым – она копия своего брата. У обоих очень удачно современная красота сочеталась с аристократическими чертами. Они были воспитаны далеко не по той системе, что знакома мне, их восприятие мира сильно отличалась от моего, именно поэтому, пробегаясь глазами по статье, я всё больше понимал, почему оба так близко к сердцу приняли сие известие. В современности развод уже давно потерял свою значимость, в том смысле, что он стал слишком частым явлением. Раньше развод казался практически концом света, но нынешняя молодёжь давно потеряла это чувство. А дети де Гранж стали исключением.
- И с кем вы теперь живёте?
Я понимал, что сейчас Сэм ляпнет что-нибудь, вроде «я уже достаточно взрослый, чтобы жить вне опёки», но он ещё не понимал, кажется, какая на нём ответственность в лице сестры. Даже если и она выросла самостоятельной девочкой, никто не сможет ей заполнить пустоту, образовавшуюся во время отсутствия обоих родителей.
Тем временем, Кристель уделила внимание приготовлению завтрака, что заняло у неё считанные секунды – вот она уже сидит по правую руку от меня с горячим тостом и дымящимся напитком в чашке.
Глядя на неё, я пытался представить, что за чувства она испытывает. Вспоминал, как редкие ссоры родителей ранили в детстве. Они всегда жили душа в душу, но порой срывались друг на друге. Обычно это был отец в моменты неудач на работе. Он слыл очень сдержанным мужчиной и предпочитал не ранить чувства близких, а сделать их жизнь, напротив, наиболее лёгкой и спокойной. Но все мы люди и нам не чужды дурные эмоции, захлёстывающие с ног до головы. Я не мог сомкнуть глаз всю ночь, если случались их раздоры. Отец уходил, хлопая дверью, на утро возвращаясь с неподъёмным чувством вины. Ему даже не приходилось просить прощения вслух, потому что мама всегда встречала его с распростёртыми объятиями, простив ещё в самом начале их ругани. Её терпению и мужеству в эти редкие моменты можно было только позавидовать, она готова была на всё ради любви к своему мужу и семье в целом.
- Что с твоими руками, Сэм?
Парень и без того был не в состоянии сидеть на месте, а теперь и вовсе встал и вышел из кухни, оставив меня наедине со своей сестрой. Неловкости не было, я скорее обескуражен произошедшим, продолжая сжимать в руках газету. Стало стыдно за то, что я так невнимательно отношусь к прессе. Удивительным было то, что остальные либо не знали, либо не удосужились сказать правду, словно это может каким-то образом ранить меня. Нет, к подобного рода ситуациям я отношусь стойко и холодно, но, когда взгляд мой скользил по девушке, сидевшей рядом и беспечно жевавшей тост, я видел боль, которую она испытывает в глубине своей души. В голове крутился лишь один вопрос – как так выходит, что страдают невинные люди? Почему взрослые считались только со своими желаниями, решая этот вопрос? О чём их мать думала, изменяя мужу направо и налево, вне зависимости от того, насколько это правдиво? Так или иначе, дети теперь узнали это, причём далеко не из уст родителей, и бог весть, что творится в их молодых головах. Волнующий меня вопрос так и остался без ответа. Я смотрел на Кристель в надежде, что хотя бы она прольёт мне свет на правду.
- Как думаешь, твой брат скоро снова встанет на ноги? Мне не хватает его в университете.

+1

5

Наша жизнь напоминала болото. Мы совершили один неверный шаг и оступились. Нас затягивало в трясину, в эту муть, в царство тьмы и грязи, а мы ничего не могли с этим поделать. Нигде поблизости не было палки, за которую можно было бы ухватиться, чтобы выкарабкаться. От незнания мы стали двигаться, шевелить ногами в надежде на то, что это поможет, но на самом деле эти действия лишь усугубляли ситуацию. Нас затягивало все глубже и глубже, а шансов на спасение оставалось все меньше.
- Да, сестра, моя маленькая Крис -  спокойно ответил Сэм, ничуть не удивленный вопросом. Он никогда не распространялся о том, что у него есть я, потому что терпеть не мог последующие вопросы. Ему не нравилось, когда кто-то пытался сопоставить наши с ним отношения с отношениями в своей семье, не любил слушать предположения о моем характере и внешности, о моих интересах, и уж тем более не выносил, когда кто-то из парней пытался пошутить на тему «познакомь меня с ней, а то мне так одиноко». Он никогда не избегал разговора обо мне, просто не афишировал мое существование. Если его спрашивали, есть ли у него брат или сестра – отвечал, а так, для поддержания разговора, никогда не упоминал.
Я занялась завтраком, игнорируя вопрос о нашем проживании, Сэми же сидел, как заведенный. Пробубнив себе под нос что-то вроде «ну одни, какая разница-то», он кинул на меня взгляд исподлобья и опустил голову, чтобы только не наткнуться глазами на своего преподавателя. Его ноги нервно дергались, беззвучно отбивая такт, взгляд блуждал из стороны в сторону, пальцы были крепко сжаты в замок. Он напоминал мне пороховую бочку, и казалось, что он вот-вот взорвется. Я уже сидела рядом с гостем и уплетала тост, когда это произошло. Вопрос о руках застал его врасплох. Взрыв. Ба-бах!
Внутри меня в тот момент все напряглось и сжалось. Каждая клеточка моего тела изнывала от вида этих глаз, полных боли и страдания. Мою душу словно сверлили насквозь. Я знала, что он не был готов к такому разговору. Единственным человеком, с которым он раньше делился своими чувствами, была я, поэтому, когда кто-то хоть и не чужой, но все же посторонний, стал его расспрашивать, он не смог сдерживаться и попросту взорвался. Покинув пределы кухни, он быстрым шагом направился в свою комнату за телефоном. Его всего трясло, ему хотелось кричать и бить кулаками в стену, хотелось выплеснуть всю агонию, что всплыла при таком простом вопросе. Закрыв за собой дверь, он судорожно потянулся к телефону, по памяти набирая заученный номер.
- Героин. 50 грамм. Через час на нашем месте, - произнес он быстро, как скороговорку, и бросил телефон на кровать. Сам же походил из одного конца комнаты в другой, и когда буря, что бушевала внутри, приутихла, сел у самого окна, уткнувшись лбом в прозрачное стекло.
Иногда мне казалось, что он переживает все намного сильнее, чем я. Эта мысль меня удивляла, потому что в его университетском окружении были люди с мозгами, и никто из них не тыкал его носом в проблемы, не напоминал о случившемся. Он был занят во множестве постановок, погружался в работу с головой и, не видя белого света, работал над собой. В отличие от меня, у него в жизни была отдушина, поэтому я долго не могла понять, почему же он так резко стал пропускать учебу. Однако, достаточно быстро я поняла причину. Сэм просто сломался. Ему всё было противно, его стало воротить от людей, которые его окружали, внутри него все ныло и изнывало. Каждый раз, приходя на занятия, он понимал, что больше не может выкладываться на все сто процентов, его мысли убегали в совершенно другом направлении. Все, чего ему хотелось – успокоение. Вскоре он его нашел, и после того, как ощутил его впервые, больше не хотел его отпускать. В наркотическом дурмане ему, как и мне, было спокойно и хорошо. Ничто нас не беспокоило, в жизни появлялись краски, нам больше не было больно. Казалось, что наша рана затянулась, и больше не будет беспокоить. Мы словно поднимались над Землей и летели в космос, ощущая себя свободными и невесомыми. Было легко. Ничто не давило изнутри. Мы были на вершине мира и могли делать все, что угодно.
К сожалению, как только действие наркотика прекращалось, все возвращалось на свои места. Боль, разочарование, ежедневные страдания – все это приходило с первой минуты пробуждения, а иногда даже во сне. Порой я вскакивала от очередного кошмара в три часа ночи в холодном поту. Тогда я приходила к брату в спальню и, свернувшись клубочком, спала рядом. С ним мне было спокойнее, ведь он – все, что у меня есть.
- Сомневаюсь… - сказала я на выдохе, и сделала небольшой глоток кофе. Я не знала, насколько Сэм и мужчина, что сидел рядом со мной, близки, поэтому не имела понятия о том, что я могла ему рассказать, а что было лучше умолчать. Я понимала одно – если он сейчас здесь, значит, ему важно знать, что происходит с братом, он хочет помочь и делает это не ради утешения своего эго или чего-то еще, он поступает так по зову сердца. Если бы он беспокоился о Сэмьюэле только на словах, как другие преподаватели, то он бы не пришел к нам в свое свободное время, не пытался бы понять причины такого поведения, и лишь с равнодушием наблюдал бы его пропуски. Сделав этот вывод, я немного приободрилась. Мне было приятно знать, что о нем заботится кто-то еще, помимо меня, так что решила говорить, как есть, правда, пока умалчивая про наркотики.
- Сегодня ночью он избил одного парня. На его лице живого места не осталось, - я отодвинула тарелку и сделала глубокий вдох, набираясь мужества для того, чтобы продолжить разговор. Говорить действительно было тяжело – С каждым разом мне становится все сложнее его сдерживать. Он бьет до тех пор, пока «жертва» не перестанет кричать от боли… Его глаза горят каким-то безумным светом, силы берутся из неоткуда и не иссякают… Он похож на оборотня из ужастиков, видели такие? Обычный человек с приходом ночи превращается в самого настоящего зверя. И в Сэме живет этот зверь… Он пожирает его изнутри, не давая мыслить разумно. Когда он слышит, как кто-то обсуждает нашу семью в нелестном для нас свете,  этот зверь срывается с цепи, набрасывается и терзает свою жертву до полной потери сил…  – я медленно проводила указательным пальцем по краю кружки, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Мне было страшно произносить свои мысли вслух, от этого мой голос немного дрожал, а руки тряслись. Было непривычно обсуждать то, что происходит с братом, потому что никто из его «друзей» этим не интересовался. Абсолютно никто. Изредка кто-то из его приятелей пытался поговорить на эту тему, но получая искренний ответ, они сразу терялись, потому никому из них не интересно копаться в чужих проблемах, не интересно помогать другим и стараться оказать поддержку. Для них мир – сплошное веселье. – А ведь он совсем не такой, совсем! Раньше его было очень сложно вывести на конфликт, он всегда старался их избегать, теперь же – только повод дай и..
Мой голос дрогнул, создав небольшую паузу. Я не хотела замолкать. Мне хотелось бесконечно говорить, хотелось высказать все, что творилось у меня на душе человеку, которого я вижу первый раз в жизни. Однако, мои силы кончились, и я больше не могла продолжать говорить спокойно.
- Мы были так счастливы. За что нам это все...?
С последней фразой я посмотрела Кристьяну в глаза и не в силах была отвести взгляда. В его глазах мне хотелось увидеть сопереживание и поддержку, которую невозможно выразить словами. Это можно только почувствовать, и я это ощутила. Он был так близко, но не только физически, но и духовно. Он переживал вместе со мной. Я сжимала края рубашки так сильно, что руки болели, но я этого даже не чувствовала. Его глаза меня гипнотизировали. Я в них тонула, но меня это нисколечко не пугало. В них я словно пыталась увидеть ответ на свой вопрос. Он был так близко, что я могла дотронуться. Мне хотелось ощутить его невербальное присутствие, почувствовать, будто он со мной, и все будет хорошо.

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-07-16 04:18:45)

+1

6

These feelings won’t go away,
They’ve been knockin’ me sideways,
They’ve been knockin’ me out, they
Whenever you come around me.
Citizen Cope – Sideways (feat Carlos Santana)


Люди уходят из наших жизней, словно и не бывало. Стоит только привязаться, стоит понадеяться, раскрыться или, не дай бог, довериться, как звучит хлопок, с которым человек просто-напросто пропадает. Обидно, что уходя, не попрощавшись, они забывают вместе с собой забрать вагон воспоминаний и ту боль, что причинили своими действиями. Лучше бы мы умели забывать навсегда или врачи изобрели чудо-машину, которая могла бы удалять из мозга нежелательные воспоминания быстро и безболезненно. Как в фильме «Вечное Сияние Чистого Разума». Чтобы мы не жили с этими мерзкими чувствами или чтобы знали цену прошлому и бились на смерть за свои воспоминания и отношения. Я был бы готов биться, не важно, какой ценой, я всегда готов доказывать до потери пульса дорогому человеку, как он важен и нужен. Нет, не опускаться на колени и не падать ниц, не молить о пощаде или умолять о прощении. Мой козырь – достоинство, с которым сложно справляться в некоторых ситуациях, но без которого я потерял бы всего себя. И, знаете, как-то так вышло, что родители, насильно не прививая мне каких-то определённых качеств, вложили самое ценное, что могли. Всю жизнь, сколько себя помню, я хочу быть для людей тем, кто никогда не уходит без веских причин. Со своей способностью подстраиваться, я и вовсе мог бы не уходить, если бы в мире не было сволочей, которым плевать на твои потуги помочь. Повезло, что по жизни мне таких почти не встречалось. И вот сейчас я в который раз натыкаюсь на человека, который вызывает во мне желание помочь, пусть даже тишиной и молчанием, и не смотря на то, что вижу я его впервые.
Поведение Сэма тронуло меня до глубины души, но показывать это не стоило, даже если бы меня тут все знали, как облупленного. Всегда нужно уметь понимать, когда чужие проблемы важнее и тяжелее твоих собственных. Без этого чувства очень сложно создать действительно прочные отношения. А я готов отдать себя только во имя таковых. Глядя на Кристель, я с полной уверенностью осознавал, что.. совершенно ни в чём не уверен. Это проявлялось в непонимании, на самом простом моральном уровне, в моих рваных движениях, когда рука, словно не принадлежащая мне, резко поднимала чашку со стола, поднося к губам и вливая внутрь кофе, от одного запаха которого начинало мутить. И в этой ситуации я готов был бежать впервые в жизни. Закрыться, отрезать себя от их мира, что так жестоко порушился, не вникать, не слушать, не думать, не анализировать. Меня словно чёрным покрывалом накрыло, под которым становилось тяжело дышать. Она казалась спокойной. Незнание того, что на душе у этого ребёнка, приводило меня в бешенство. Где же хоть крупица, за которую я могу зацепиться?
Её сбивчивая речь началась спокойно, но с каждым словом приобретала всё больше волнения и тревоги. Она смотрела то на меня, то в чашку, словно не понимая, зачем говорит. Она не знала меня ни секунды, но из неё словно фонтаном били слово за словом. Это придало уверенности, света, я чуть-чуть глубже вдохнул уже не такой душный воздух и решительно накрыл её трясущуюся руку своей.
- Прекрати.
Не знаю, что вдруг ударило мне в голову, но в душе родилось невероятных размеров желание выбежать вместе с ней на улицу и нестись куда глаза глядят. Чтобы слёзы, которые бесконтрольно появляются в уголках её глаз, размазывало по щекам, делая невидимыми. И чтобы только я один знал о её боли, чтобы она не успела расплескать её на кого-то ещё, кто не справится.
- Это жизнь, Кристель. Посмотри на меня. Она будет приносить тебе боль, пока ты не научишься противостоять, пока не обретёшь нужный запас сил, чтобы бороться или хотя бы принимать с достоинством её пощёчины.
Я глубоко вдохнул, чтобы набрать как можно больше воздуха в лёгкие, потому что собирался вдруг высказать все мысли этому юному существу, чья холодная рука легонько подрагивает под моей.
- Любовь бывает вечной или быстротечной. Как бы ни казалось со стороны, никому ни за что не понять двух людей, которых связывает нечто большее, чем простая симпатия. Никто не вправе судить их чувства и поступки, потому что только они знают правду, ту сакральную истину, на которой построены их отношения. Ваша семья всегда была у всех на виду, возможно, вас это не сильно затрагивало, но представь, как сложно даётся жизнь вашим родителям. Не нужно думать только о том, как вам теперь плохо и задаваться вопросом, за что, попробуй встать на их место. Ведь у тебя вся жизнь впереди..
Я замер, вглядываясь в её лицо. Тишина резко надавила на макушку, прибивая к земле. Я опустил взгляд, убрал руки под стол, зажав их между коленей, и превратился в маленького переживающего стресс мальчика. Меньше всего я хотел тогда читать ей нотации, заниматься нравоучением, но это и не выглядело как нечто подобное. Было похоже на кружок анонимных эмоционалов. Высказала она – теперь моя очередь. Я не смотрел на неё как на ребёнка, которой она являлась в свои годы, как бы не жаждала доказать обратное. Желание быть полезным, спасти её от подростковых напастей, било ключом. И откуда во мне это страстное желание стать матерью Терезой для каждого незнакомца?
- Прости. Ты наверняка думаешь – какого чёрта он лезет мне в душу своими поучительным фразочками, но поверь, меньше всего я хотел причинить тебе вред. Пожалуй, мне стоит уйти, ты так не считаешь?
Вопрос стал риторическим, когда я, не дожидаясь ответа, вернул кружку на стол, соскочил с табурета и скрылся в коридоре, оставив её на просторах размышлений. В прихожей я опустился на пол, чтобы одеть кеды. Всего полминуты, которые я завязывал шнурки, помогли мне понять, что совершаю ошибку. Несколько стремительных шагов вернули меня к дверному проёму, ведущему в кухню.
- Переоденься. Пойдём прогуляемся, - скорее смахивало на угрюмое наставление, чем на просьбу, но я уже окончательно потерял страх.

+1

7

сколько дождь шептал, а толку
ей казалось не всерьёз
и разбилась на осколки
всех невыплаканных слез

и зажигать пьяные звезды
нет, без тебя так будет сложно

Би-2 – Зажигать


Крис был абсолютно прав. Никто не может знать всех тонкостей отношений между двумя близкими людьми. Я прекрасно это понимала, но никак не могла сопоставить мысль о том, что у родителей были какие-то серьезные проблемы в отношениях, потому что видела их счастливые лица, их улыбки и нежные поцелуи перед сном. Мне всегда казалось, что наша семья – одна из самых счастливых на этом свете. Мама с папой очень редко ссорились, а когда такое все же происходило, они довольно быстро мирились, и тогда уже к вечеру все было по-старому. Мне до последнего казалось, что у них все хорошо, но как оказалось на деле – я глубоко заблуждалась. Известие о разводе меня ошарашило и привело в ужас, я не могла дать себе ответа на один простой вопрос – почему? И, к сожалению, никто не хотел мне с этим помочь.
Родители разъехались по разным квартирам, и каждый залечивал свои раны по-своему. Мама ходила на свидания, встречалась с подругами, занималась шопингом и делами гостиницы, отец же полностью окружил себя работой. Он не видел белого света, постоянно копался в бумагах, перечитывал уголовный кодекс и различную литературу. Они занялись своими жизнями и своими проблемами, позабыв о том, что у них на двоих существуют еще две маленькие, неразумные проблемки, которые не знают, как справиться со всем навалившимся ужасом.
Я не знала, имела ли я вообще право злиться на них за это, потому что понимала, что им и самим тяжело все это переживать, но в то же время мне было так больно и так обидно, что я не могла сдерживать это чувство злобы. Нам всем было тяжело, но почему бы не попытаться пройти через все это вместе, одной семьей, как это было раньше, а не зализывать раны в одиночку, подобно волкам. Этого я никак не могла понять.
Мне так хотелось, чтобы отец хотя бы раз позвонил за эти три  с лишним месяца и спросил, как у нас дела, хотя бы для галочки. Мне хотелось, чтобы мама забежала к нам хотя бы на день, поцеловала нас с Сэмом перед сном, как в детстве, и приготовила на завтрак вафли с горячим шоколадом. Неужели я так многого прошу?
Я сидела на стуле и вздрагивала от каждого произнесенного Крисом слова, от каждого его взгляда и жеста. Я смотрела то на него, то на предметы интерьера, то в окно, не в силах остановить взгляда на чем-то конкретном. Только в самом конце, когда он убрал свою руку с моей, я взглянула на него. Десятки мыслей сменяли друг друга. Они кружились и вертелись, как им вздумается, запутывая меня окончательно.
Неожиданно Крис спрыгнул со стула и направился в сторону выхода. Мое сердце стучало с невероятной силой, дыхание стало сбивчивым. Я испугалась, что он уйдет. Уйдет вот так просто, оставив меня одну, наедине со всем сказанным, со всеми этими давящими на голову мыслями, а я буду не в силах, да и не вправе сказать «стой». Но он вернулся. Вернулся не для того, чтобы попрощаться, а для того, чтобы позвать меня с собой. Кивнув в знак согласия, я побежала к себе в комнату. Невероятно быстро я нацепила на себя джинсы и футболку с именем любимой группы, после чего взяла с тумбочки плеер и пошла к брату.
- Сэми, - окликнула я его тихо, протискиваясь сквозь дверной проем. Несколько шагов вперед, и я уже стояла подле сидящего у кровати брата. Он курил. – Мы пойдем на улицу, а ты, пожалуйста, возьми себя в руки, хорошо? – я присела на корточки и посмотрела Сэму в глаза - Я тебя люблю,– приобняв брата, я чмокнула его в макушку и, улыбнувшись, вышла из комнаты. Я быстро накинула на плечи куртку, раскидала все самое необходимое по карманам, надела кеды и закрыла за нами дверь.
- Хочу показать вам одно место - единственное, что я сказала за время нашего спуска вниз.
Мы вышли из здания и повернули направо, в сторону нужной автобусной остановки. Шли мы молча, каждый погруженный в свои мысли, пока мой взгляд не уцепился за двух молодых людей, что шли нам навстречу.  Это были Сид и Макс, два моих одноклассника, что так любили смеяться над моими проблемами. Не могу точно описать чувства, которые появились у меня в тот момент. Это была злоба вперемешку со страхом, если такое сочетание вообще возможно. Левая рука непроизвольно потянулась к руке Криса. Прикоснувшись к запястью, с каждым шагом я опускала свою ручку чуть ниже, к ладони, пока не взяла его руку в свою окончательно.  Я не могла оторвать взгляда от этих двух, ровно, как и они от нас. По мере приближения к одноклассникам моя злость и обида поднимались до небывалого уровня. Не могу точно сказать, какую фразу они кинули мне, проходя мимо, но мне захотелось развернуться и высказать им все, что я о них думаю, накричать и послать на все четыре стороны, но я не могла себе этого позволить. Крис говорил мне про то, что нужно сохранять достоинство перед испытаниями судьбы, и я старалась его сохранить. Я просто смотрела вперед, не отпуская руку нового знакомого до тех пор, пока мы не завернули за еще один угол и не дошли до остановки. Успокоилась я только в автобусе. Отвернувшись к окну, я зажала руки между колен. Остановки, многочисленные магазины, деревья, фонарные столбы… все проносилось мимо, сливаясь в какую-то унылую серую кашу. Я не замечала пассажиров, которые сменяли друг друга с какой-то неимоверной скоростью. Через пару остановок мы проехали кафе, такое до боли знакомое и любимое кафе, что мне вновь захотелось плакать. Я была как оголенный нерв, который изнывал от любого соприкосновения. Обернувшись, я посмотрела на своего попутчика и, тихо вздохнув, положила голову ему на плече. Вот так просто человек, которого я увидела первый раз в жизни, стал для меня ближе и роднее всех. Рядом с ним я чувствовала себе защищённой, я словно была накрыта заботливым крылышком, под которым мне уже было не так страшно смотреть на мир.
Минут через пятнадцать мы, наконец, приехали. – Я знаю здесь одно чудное место, оттуда открывается красивый вид, - чуть улыбнувшись, я сделала пару шагов назад, дожидаясь, пока Крис сделает первый шаг, и, развернувшись, повела его вперед. Мы свернули с первой же дорожки, пробираясь сквозь деревья, обходя камни и поднимаясь на небольшую горку. В начале пути казалось, что я веду его в какие-то заросли, и ничего красивого там и быть в помине не может, но это было не так. Я шла, не торопясь, иногда посматривая на Криса с мягкой улыбкой, как бы говоря «поверь мне, тебе понравится», потом снова отворачивалась. Вскоре мы добрались. Я села на траву, обняв коленки, и осмотрелась по сторонам. Об этом месте до сих пор мало кто знал, люди предпочитают гулять по выложенным дорожкам, нежели искать интересные места для обзора самостоятельно, и меня это радовало. Это было наше с Сэмом место. Сюда мы приходили думать, мечтать, да и попросту наслаждаться тишиной.  Тут мы могли уединиться и спрятаться от всего мира, мы никому и никогда о нем не говорили. Крис – первый и единственный человек, которому я решила открыть его, так что надеялась, что оно ему понравится так же, как нравится мне.

stow lake

http://s017.radikal.ru/i404/1207/97/f45cf986aed6.jpg

http://i079.radikal.ru/1207/1f/2fd6fe6e6ec9.jpg

http://s017.radikal.ru/i400/1207/6d/25efab385e3c.jpg

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-07-20 20:16:54)

+1

8

She said, hello mister
Pleased to meet ya
I want to hold her,
I want to kiss her,
She smell the daisy,
She smell the daisy,
She drive me crazy,
She drive me crazy
Angus And Julia Stone – Big Jet Plane

В коридоре стало душно, когда я понял, что Кристель безропотно последует за мной. А вдруг маньяк? Вдруг хочу ей зла, лишь скрываясь за осторожной маской доброжелателя? И, что самое страшное, вдруг я сам не знаю, кто я такой? А ситуация-то похожа на тот день, когда я встретил малышку Эстель, только теперь всё серьёзнее. Моё положение не зависимо от меня стало решающим, я играю большую роль в маленьком моменте жизни этой девочки. Снова. Что за чёрт?
Она собралась за рекордные сроки, не успел я подумать, а не ошибочно ли мнение, что я совершал ошибку, порываясь уйти. Но увидев её едва озарившееся личико, понял – всё так, как должно быть, я поступаю правильно, и гореть мне в аду за эти «благие намерения». Лёгкие движения завораживали, я смотрел на неё, наверное, немного странно, вспоминая, на что же так похожа данная ситуация.
Я был заинтригован её тихой фразой, сказанной мне в лифте. Не думал, что она сама проявит инициативу, но был ей рад, потому как сам понятия не имел, куда вести это чудесное создание, чтобы помочь успокоиться. На улице, на удивление, стало теплее, чем было более ранним утром, я решил снять кофту и остаться в футболке, на груди которой красовался какой-то психоделический разноцветный принт. Мы свернули направо и шли молча рядом друг с другом, пока вдруг я не почувствовал, как Кристель вся сжалась в комок и каждая мышца на её хрупком теле напряглась. Она, словно пружина, натянулась до предела и готова была в любую секунду лопнуть, а я не мог понять, что стало причиной такой резкой смены настроения. Её пальчики вдруг вцепились в мою руку в районе запястья, впиваясь в кожу ноготками. С каждым шагом она всё крепче прижималась ко мне, опуская их ниже, пока не обхватила ладонь. Я сжал её покрепче, пытаясь хоть как-то помочь, в недоумении глядя на её насупившееся личико. Хотел было спросить, в чём дело, но тут мимо нас прошли два незнакомых парня, и я заметил лёгкий, едва ощутимый порыв Кристель обернуться. Кажется, парни что-то сказали, поравнявшись с нами, но, видимо, это предназначалось только ей, потому что я так и не разобрал слов. Крис смотрела вперёд, я видел, как напряжены её скулы, скорее всего оттого, что она изо всех сил стиснула зубы. Мне никто и ничто не мешало обернуться и взглянуть на встречных ребят. Видимо, в моём взгляде появилась неконтролируемая злоба, да такой силы, что у обоих улыбки с лица, как ластиком стёрло.
У меня хватило силы воли не задавать вопросы, хотя очень хотелось. Кристель не могла расслабиться, так и шла, держась за мою руку, словно за ниточку к спасению. Это не напрягало, скорее, наоборот, но я не мог не волноваться за эту девочку, хоть и знал её дай бог час. Мы молча сели в автобус и так же молча доехали до места назначения, о котором я ничего не знал. В какой-то момент она положила голову мне на плечо, видимо эмоции совершенно вымотали её, потому что я ощутил на себе приятную тяжесть от её расслабленного тельца. Даже хватило смелости обнять её за плечики и не отпускать, пока нам не пришлось выходить. Я люблю ездить на автобусах, мог бы так просидеть целую вечность, с ней в обнимку.
Выйдя на улицу, я почувствовал, что воздух стал разряженным, что было преддверием дождю. Погода портилась, но меня это только радовало. Тучи, затянувшие небо, хоть и нависали огромным грузом, но на улице по-прежнему было светло. Повсюду плавал запах свежести, и всё кругом казалось розовато-сиреневого цвета, как во время заката или грозы. Видимо, обратно нам придётся бежать под проливным дождём. Эта мысль вызвала улыбку. Кристель уверенно шагала на полтора шага впереди, ведя меня в гущу каких-то зарослей. Что удивительно, со стороны это место казалось настоящими джунглями, но юркая девчонка знала какие-то свои тайные ходы, а именно тропку, петляющую между деревьями и острыми валунами. Она так хорошо знала дорогу, словно бывала здесь каждый день, а я то и дело отставал на несколько шагов и один раз даже шарахнулся ногой о незамеченный камень, да так, что искры из глаз полетели. Не подав виду, я бросился догонять свою путешественницу, а когда догнал, деревья уже расступились и перед нами открылся потрясающей красоты вид. На секунду мне показалось, что мы перешагнули границу в другой мир, вроде Терабитии или Нарнии, где было в стократ красивее, свежее и спокойнее, чем в нашем сумасшедшем городском мирке. Я сперва решил, что умер и попал в рай. Потом постепенно начало приходить понимание, что мы всё ещё на земле. Дар речи пропал, но я изо всех сил старался найти его вновь, чтобы дать Кристель понять, насколько мне нравится это волшебное место.
- Жаль, что я здесь впервые.
Она села на траву, я остановился неподалёку, чуть ближе подойдя к берегу. Впереди был небольшой песочный спуск, полметра, не выше. Без труда спрыгнув с него, я присел на корточки и коснулся ладонью поверхности воды, по которой сразу же побежала рябь. Хотелось удержать это мгновение, но оно утекало так же мягко и быстро, как моя рука погружалась в воду. Ещё секундочку, пожалуйста.
И тут пошёл ливень.
Знаете, как бывает иногда? Человеку, для того, чтобы внутри изменилось что-то важное, нужен лёгкий толчок, какая неважная для окружающих деталь, что перевернёт в нём всё вверх дном. Я выпрямился и повернулся ровно в ту же секунду, когда Кристель спрыгнула вниз, стремительно сократила расстояние между нами до нуля, и я лишь успел уставиться на неё сумасшедшими глазами, зрачки которых увеличились, словно под сильной дозой наркотика.
- Эй..
С волос стекали струйки воды, ливень делался всё сильнее, капало с носа и ресниц, всё тело покрылось мурашками, но я готов был ощущать это вечно.

+1

9

But if stars, shouldn't shine
By the very first time
Then dear it's fine, so fine by me
'Cos we can give it time
So much time
With me

The XX – Stars


У каждого человека должно быть такое место, в котором ему становится хорошо и спокойно. Это может быть какой-нибудь захудалый дворик с такими старыми качелями, что они скрипят от любого прикосновения, скамейка, спрятанная где-то в глубине парка и недоступная для простого обывателя, это может быть место у любимой картины в музее, тихое уютное кафе или библиотека. Не важно, какое оно, главное – чтобы оно обязательно было. Всем нам иногда хочется побыть наедине с собой и своими мыслями, сделать небольшую паузу и просто побыть в тишине. Поэтому я желаю каждому найти свое тихое и укромное место, в котором можно спрятаться от окружающего мира, и хранить его в секрете от всех. В такие места нельзя впускать кого попало, потому что далеко не все люди могут понять в полной мере то, что им доверили, какую тайну им открыли, и на какую взаимность они надеяться.
- Можешь приходить сюда, когда тебе захочется побыть одному или подумать о чем-то, - сказала я тихо и по-доброму, осматриваясь по сторонам. Казалось, что время обходит это чудесное место стороной. Строятся новые дома и школы, представители властей сменяют друг друга, выходят новые фильмы, издаются книги, кто-то теряет самое важное, что есть в его жизни, кто-то – приобретает. Меняется все, кроме этого места. Оно выглядело так же, как и десять, восемь, пять лет назад. Я помнила каждое дерево, каждый кустик и каждую норку. В детстве я облазила этот укромный уголок вдоль и поперек, так что могла ходить здесь с закрытыми глазами, не боясь наткнуться на какую-нибудь корягу, упасть и расшибить коленку. На дереве, что упало года четыре назад от старости, красовались две буквы – К и С, так старательно мною выцарапанные.
Это было мое особое место, в которое я не хотела никого впускать. До того дня. Мне было безумно радостно видеть, что Крис понял и прочувствовал мое волшебное убежище. Приятно было знать, что я в нем не ошиблась, и не зря привела его сюда.
Крис прошел вперед  и, спрыгнув вниз, подошел к самому берегу. Я же сидела смирно, почти не шевелясь, и лишь отстраненно наблюдала за его действиями. В моей душе бурлило множество странных чувств, которые не поддавались никаким объяснениям. Я словно зависла, провалилась куда-то в наивной попытке понять, что же именно со мной происходит, чего я хочу, или, скорее, жажду. Эти мысли не давали мне покоя. Я находилась в какой-то прострации, пока вдруг не пошел ливень.
Дождь…
Это именно то, что было так мне необходимо. Он в секунду отрезвил меня и расставил все по своим местам. Он подействовал на меня, как сигнал, как зеленый свет светофора. Я быстро подорвалась со своего насиженного места, спрыгнула с песочной насыпи и оказалась так близко к Крису, что чувствовала биение его сердца. Оно было созвучно с моим. Секунда – и я уже чувствовала вкус его губ. Сладкие, но не приторные, с небольшой долей горчинки. Нежные. Поцелуй был легкий, почти воздушный, в слегка приоткрытые губы. Не агрессивный и не напористый. Невесомый.
Я немного отстранилась и посмотрела ему в глаза, стараясь понять его чувства, прочесть мысли. Но правда была в том, что я не понимала даже своих собственных. Я легонько провела по его щеке пальчиками, мягко обхватила шею и вновь накрыла его губы своими, целуя уже более страстно, но все с той же нежностью и лаской, не в силах остановиться. Игры язычком сменялись легкими покусываниями то верхней, то нижней губы, после чего начинались вновь. Меня словно накрыло цунами из эмоций, которыми я так хотела поделиться с ним. Весь мир перестал для меня существовать, мы были вне его, вне времени и пространства. Одни в бесконечной Вселенной.
Я не могла и не хотела думать о том, почему мне захотелось так поступить, мне не хотелось ничего анализировать, проводить причинно-следственную связь. Я просто молча и слепо следовала своему желанию, этому молниеносному порыву. Я просто сделала то, чего мне так хотелось. Это было мое маленькое безумство.
Ливень становился с каждой минутой все сильнее и сильнее, и я была ему рада. Такая погода способствовала раскрытию моей души, обнажая ее всю, без остатка, и мысль о том, что я откроюсь перед Крисом, меня грела.
Мне казалось, что наш поцелуй длился целую вечность, такую приятную и сладкую вечность. С каждой минутой он приносил мне все больше удовольствия, заставляя мое сердечко стучать с неимоверной быстротой. Я бы еще долго стояла так, не отрываясь от его нежных губ, если бы в мою головку не взбрело одно странное, даже можно сказать бесзассудное желание. Не скрывая счастливой и озорной улыбки, я отошла от него на пару шагов, и застыла ненадолго с закрытыми глазами. Я чувствовала каждую капельку, что касалась меня, ощущала, как вода затекает за шиворот, я словно сливалась с ливнем, была его частью, и это подбадривало и вдохновляло меня.
- Я хочу плавать – сказала я, открыв глаза. Так просто, словно сейчас август, а не середина осени, и на улице тридцать градусов тепла вместо привычных семнадцати. Повернувшись к Крису, я стала снимать с себя верхнюю одежду до тех пор, пока не осталась в одном нижнем белье. – Пошли? – мой голос был мягок, но в нем слышались нотки вызова, я словно ненавязчиво брала его на «слабо». Вода в этом месте всегда была чистая, а ее холода я даже не замечала, так что ничто не мешало мне войти в нее. Я окунулась в это безумие с головой, не боясь погружения на дно, потому что знала – если мы утонем, то вместе, а это было уже не так страшно.
Я совершаю много глупостей за один раз.
Ну и к черту.

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-07-25 16:52:57)

+2

10

- Боюсь, что каждый раз, когда ты захочешь побыть одна и придёшь сюда, неизменно встретишь меня, и я испорчу тебе всю малину, - усмехнулся, не отрываясь от её великолепных распахнутых глаз, светящихся под дождём своим серо-голубым оттенком. У них был такой необычный разрез, что я сразу понял – не смогу оторваться, пока не наслажусь. Но она прервала этот момент удовольствия, опустив веки и коснувшись своими юными мягкими губами моих вечно покусанных. В этот миг я не мог и не имел права трогать её, мои руки окоченели, оставаясь вытянутыми вдоль тела, и только пальцы медленно сжались в кулаки. И я снова вижу её глаза, голова идёт кругом – вот, что я называю настоящими эмоциями, свежими и живыми. Но она не даёт мне даже разок судорожно втянуть воздух, а снова сокращает расстояние, и на этот раз её поцелуй коварен и настойчив. Я раскрываюсь ей навстречу, впуская и понимая, какую ошибку совершаю. Отвечаю медленно и осторожно, под стать ей, ощущая, в какой тугой узел стянулись все внутренности, как напряглись мышцы на животе, и мысленно проклинаю себя за то, что испытываю подобные чувства к молоденькой девочке, которая ещё даже совершеннолетие своё не успела отпраздновать. Далее мои мысли занимает то, как она целуется. Я говорю себе, что это не в первый раз, потому что её движения словно отточены, выходит, у неё был или есть мальчик, и какого тогда чёрта сейчас она не с ним, а со взрослым едва знакомым мужиком? Почему не он принимает участие в её жизни, а я? Кажется, что я лечу на вертолёте, пилот которого потерял управление и машина стремится к земле, вертясь вокруг своей оси, как сумасшедшая. Кажется, даже ноги уже не держат из-за этого чувства, но на деле я крепко стою на берегу озера. Только вот на этот раз мне стало тяжело удерживать руки, которые уже обхватили Кристель за талию (она, к слову, настолько тонка, что кончики пальцев обеих рук едва не касаются друг друга со стороны её спины) и прижимают к себе, пока продолжается поцелуй. Но, к сожалению, воздух в лёгких не задерживается на вечность, и мы еле-еле отцепились друг от друга. Испытав ужас, я убрал руки с её маленького тельца, испугавшись, что она одумалась и решит, что я сбрендил, раз позволил ей такое. Но она даже близко об этом не думала, в её блестящих глазах полыхало пламя, свойственное только совсем молодым и абсолютно безбашенным личностям, и я заряжался от её этого взгляда. Крис едва сдерживалась, чтобы не запрыгать от идеи, которая поразила её мозг. Она отошла на несколько метров и я решил, что есть пара секунд, чтобы попытаться отпустить всё напряжение, что выросло в душе и теле. Закрыв глаза, я поднял лицо к небу, попытался ощутить каждую капельку и представить, что касаясь меня, она впитывает все самые дурные эмоции, вроде растерянности, напряжённости, неуверенности и стыда за своё поведение. За этими попытками, я не сразу обратил внимание на то, что сказала малышка Кристель, поэтому, когда открыл глаза и увидел, как она раздевается, на мгновение окоченел, пришлось даже приложить массу усилий, чтобы опустить взгляд в землю, а потом и вовсе отвернуться. Такого в моей жизни ещё не случалось и даже не предполагалось, что когда-нибудь я стану свидетелем того, как передо мной будет раздеваться юная девушка, поэтому ощущал себя зелёным юнцом, который ещё не способен удержать свои желания в себе, а не выставлять их на всеобщее обозрение.
- Я.. иди первая, - замялся я с ответом на её вызывающий вопрос, выдавив скромную улыбку и стараясь не смотреть на неё.
Не знаю, что творилось у меня в голове, но я сам себя не понимал. В моём характере пойти на поводу у случая, никогда не отказываться от представившихся возможностей и отдать себя стечению обстоятельств. Сейчас мне хотелось всё это подтвердить действиями, но было так неловко, что думать пришлось не как обычно, пару секунд, а с минуту. В итоге я не смог воспротивиться, особенно, когда увидел, с каким счастливым лицом Кристель вынырнула из воды, улыбаясь мне и махая руками. Я засмеялся в ответ, на этот раз не вымученно, и начал раздеваться, кидая вещи на траву, рядом с её одеждой.
Не вздумай смеяться, - крикнул я ей с улыбкой, оставшись в одних боксерах жёлтого цвета с разными мордочками Спанч Боба, нарисованными на них. – Год назад их прислала мне мама, видимо, перепутав меня с кем-то другим, старость не радость!
Метр за метром я погружался в глубину. Капли дождя казались намного теплее воды в озере, но я не из пугливых, тем более что Кристель явно задумала нечто вроде соревнования, в котором я не должен проиграть. Когда воды стало чуть выше колена, я нырнул. Открыв там глаза, попытался осмотреться, но вода была мутная из-за того, что мы всполошили дно. Однако, через пару метров, я заметил ноги Кристель, подплыл поближе, стараясь не выпускать пузырьков воздуха изо рта, и легонько схватил за бёдра, резко выныривая перед её испуганным лицом. Вопль разлетелся по всей округе, словно отражаясь от деревьев-защитников и возвращаясь обратно к нам. Я знаю, что девушки не любят, когда их вот так пугают, особенно, если есть поле для фантазии, чтобы накрутить всякие ужасы. Я хохотал от души, глядя на её ошарашенное личико, пока она не начала изо всех сил брызгать на меня водой. Пришлось повернуться спиной и пытаться дать отпор, но она явно опережала меня по всем параметрам в данном виде борьбы, поэтому пришлось сквозь артиллерийский обстрел подобраться ближе, обхватить за талию и поднять воздух, чтобы вода стала для её рук вне досягаемости. Веселье и адреналин зашкаливали в моей крови, в который раз возникло желание, чтобы это длилось вечно. Я поднял её так высоко, что она вцепилась руками в мои плечи, глядя сверху вниз, а ноги её всего лишь по щиколотки были в воде. Я крепко держал её, обхватив за ягодицы, и снисходительно улыбался, щурясь из-за бьющего по лицу дождя.
- Если этот день будет и дальше проходить такими темпами, то становится страшно думать, где мы окажемся к ночи, - тихо сказал я, усмехнувшись и не отрываясь от её глаз.
Её мокрый тёплый животик прижимался к моей груди, когда я нарочно терял равновесие, делая вид, что упаду в воду. Теперь от деревьев отражался только звук нашего смеха. Сделав пару неосторожных шагов назад, я вдруг наступил на камень, взвыл от боли и рухнул вместе со своей поклажей. Под водой я попытался посмотреть, не распорол ли ногу, и, ничего не увидев, вынырнул обратно, улыбаясь с облегчением. Но Кристель нигде не было. В панике я стал рыскать вокруг, уже представляя, как она упала и ударилась головой о какой-нибудь невидимый на поверхности камень или напоролась на корягу, но вроде бы вокруг не было ничего подобного. Так же, как и маленькой девочки.
- Кристееель! – крикнул я, перепуганный не на шутку, не переставая поворачиваться во все стороны в надежде увидеть шевеление хоть где-нибудь, и эхо моего голоса повторило её имя ещё шесть раз, стихая с каждым разом.

+1

11

С ним было легко. Знаете, есть такие люди, с которыми чувствуешь себя не в своей тарелке вне зависимости от того, первая ли это у вас встреча, или десятая. К там людям нужно очень долго и осторожно подбирать ключик, способный хотя бы приоткрыть дверцу доверия и взаимопонимания, не говоря уже о том, чтобы раскрыть ее полностью. В общении с ними нужно быть аккуратным, следить за всем, что говоришь, и все время пребывать в каком-то напряженном состоянии. Интерес к ним быстро угасает, потому что такая осторожность в общении сковывает и ущемляет. С Крисом же была совершенно другая история. Я доверилась ему и открылась сразу же, не задумываясь о том, что все происходит слишком быстро. С ним я чувствовала себя на своем месте, мне было спокойно и уютно. Я была готова выложить ему всю правду о себе и своей жизни, рассказать о своих самых потаенных мечтах и надеждах, о самых глупых и смешных ситуациях, которые успели произойти со мной за мою короткую жизнь. Я была с ним откровенна и честна, как в мыслях, так и в действиях, потому что делала только то, чего мне действительно хотелось, то, что шло от самого сердца. Конечно, я могла (и, даже, скорее всего – должна) бы перебороть себя и остаться сидеть на берегу в тот момент, когда меня озарило желание его поцеловать, но я не могла так поступить. Я не могла позволить себе скрыть этот внезапный порыв нежности, и смотреть на него с притворством и смущением весь оставшийся вечер. Мне хотелось быть честной во всем, и не важно, к каким последствиям это может меня привести. Хотя, хотелось надеяться, что к положительным.
Я кричала, как ненормальная, когда он, совершенно для меня неожиданно, подплыл ко мне под водой, схватил меня за ногу и вынырнул так резко, что моя воспаленная фантазия в секунду успела нарисовать картину нападения озерного монстра. Прекрасно понимая, что чудищ не существует, мое воображение не переставало рисовать их, спрятавшимися под кроватью, в темном коридоре или в том же озере, где меня мог напугать даже пучок водорослей. Я смеялась и улыбалась так широко, как это только было возможно, когда мы, в порыве борьбы, изо всех сил брызгали друг друга водой, и когда он, желая прекратить эту нашу игру, с легкостью поднял меня над водой. Я была собой. Я позволяла себе быть самою собой. Я поддавалась сиюминутным импульсам, желаниям, я была открыта для них и надеялась, что он тоже.
Крис сделал несколько неосторожных шагов и, споткнувшись, рухнул в воду, потащив за собой и меня. Так как падала я немного дольше, я успела сделать глубокий вдох и набрать в легкие побольше воздуха, чтобы воплотить еще одно свое коварное желание в жизнь. Оттолкнувшись носочками от дна, я, не выныривая, поплыла в противоположную от берега сторону, и высунула моську из воды только тогда, когда дышать было уже совсем нечем. Я находилась на середине озера и то, где сейчас находится Крис, могла понять лишь по его испуганным, призывающим меня, крикам. – Я здесь, Крис! – закричала я, смеясь, и стала махать ему до тех пор, пока он не разглядел мои очертания сквозь пелену дождя и не поплыл навстречу. Я же продолжила свое движение к другому берегу озера, но, уже не скрываясь. Ухватившись за корни дерева, что росло у самого края высокой насыпи, я подтянулась, и стала забираться вверх. Корни представляли собой природную лестницу, по которой было очень удобно и, главное, не опасно карабкаться. Я чувствовала себя кошкой, ловкой и юркой, которая идет по тонкому забору, не беспокоясь о том, что может упасть с него и сломать лапку. При этом краем глаза я следила за тем, чтобы Крис не отставал от меня и шел следом.
Однако, я все же не настолько гибкая и пластичная, как настоящая кошка, так что умудрилась поцарапать нижнюю губу о ветку, которая возникла перед лицом так неожиданно, что я даже не успела подумать о том, чтобы что-то предпринять. Тихо взвизгнув, я окончательно залезла на склон и, предупредив Криса о возможной опасности, пошла вперед. С каждым шагом склон становился все выше и выше, становясь более крутым, так что я не остановилась до тех пор, пока не дошла до наивысшей его точки, высотой, примерно, в пять с лишних метров.
- Прыгнем вместе? – вопрос, который не требовал ответа. Я сделала несколько шагов назад и, поравнявшись с Крисом, выжидающе ухмыльнулась. – На счет три – внутри меня бушевала ядерная смесь самых разных эмоций, виновником которой был он – Кристьян Уэйлер, который, сам того не ведая и не желая, подначивал меня на всяческие безумства.
- Раз – я облизываю губы, чувствуя солоноватый привкус крови, - два – отвожу взгляд от Криса и перевожу его на озеро, сжимаю руки в кулачки, - три – хором, в один голос. Срываюсь с места, разгоняюсь и, отталкиваясь от края, прыгаю. После погружения открываю глаза в попытке разглядеть хоть что-нибудь, но с трудом различаю даже силуэт Криса, хотя он находится в метре от меня. Вынырнув, смеюсь, так звонко и задорно, что невозможно не засмеяться в ответ. – Черт возьми, это было здорово!
В безумии есть своя прелесть – оно делает тебя счастливым и заставляет забыть обо всех неприятностях. От моих утренних переживаний не осталось и следа. Я лежала на поверхности воды звездочкой, широко раскинув руки, с закрытыми глазами, и думала только о том, как же мне хорошо. Точнее, даже не думала, а просто чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Я ощущала каждую капельку, которая падала на меня или приводила в движение воду рядом со мной. Я словно парила в небесах, подобно птице, находилась в состоянии невесомости, улетала в космос и долетала до самого его края. Словно моя душа покинула пределы моего бренного тела и кружилась, летала, танцевала. Я чувствовала невероятное удовольствие, которое с каждой минутой все возрастало. Я знала, что Крис где-то рядом со мной, возможно, даже лежит так же, как я, и поэтому просто расслабилась. С ним мне не был страшен даже озерный монстр, который, как я была уверена, сидел на дне, закопавшись в песок, и ждал подходящей минутки для нападения. Я знала, что защищена от любой, даже самой страшной, напасти. Я с ним. И мне спокойно.

+1

12

Я думаю, что все люди должны стремиться к приключениям. Сможете ли вы представить себе жизнь, протекающую так же ровно, каким была поверхность озера до того, как мы с Кристель отчаянно окунулись в неё? Гладко, чисто, без единой зацепки, без мельчайшей неровности. Я – нет. В моём характере натыкаться на грабли по несколько раз, искать себе на задницу приключения, попадать в переделки и не стремиться после обходить их стороной. Я мог неделями находиться в депрессии из-за какого-то неверно сделанного шага, а потом снова его совершить. И всё это ради ежеминутных эмоций, ради того, чтобы было, что вспомнить, о чём рассказать. Так вышло, что я по жизни уделяю много внимания и принимаю близко к сердцу такие вещи, которые для других людей и вовсе прошли бы незамеченными, потому и воспоминания кажутся острыми, словно керамический нож. Когда мы маленькие, жажда приключений есть у нас в крови, и одному богу известно, почему с годами она выветривается. Жизнь изо всех сил прибивает нас к земле, люди просто теряют какую-либо страсть, заменяя её изначальный смысл на пошлятину.
Поймите меня правильно, я был СЧАСТЛИВ находиться здесь. Давно забытое чувство, клокочущее в груди, и растущий восторг, готовый в любую минуту вырваться за рамки приличного, позволяли мне сходить с ума и не думать о последствиях.
Я резко обернулся на голос, которым Кристель, наконец, отозвалась. Зрение не позволяло мне чётко разглядеть девушку, я лишь видел тёмное пятнышко метрах в шестидесяти от себя. И когда она успела уплыть так далеко? Капли дождя, беспорядочно касаясь лица, мешали смотреть вперёд, пришлось немного наклонять голову, а временами и вовсе плыть под водой, - слишком уж сильный у дождя напор. Я плыл вперёд, поочерёдно загребая руками, почти как профессионал, хотя на деле даже не подозревал, как стоит делать это по правилам. В детстве меня никто не учил плавать, потому что до ближайшего водоёма нам даже на машине пришлось бы ехать часа два. А машины у нас не было. Поэтому, когда в начальных классах в школе появился бассейн, заниматься в котором мне не смог запретить ни один врач, я побаивался к нему даже близко подходить. Маме звонили из педсовета, ругали за то, что не следит за мной, но она прекрасно знала, как я боюсь воды, и старалась поддерживать меня, невзирая на прогулы. Но как-то раз меня заставили переступить через свои страхи. Вы наверняка знаете, что в каждой школе у любого хиленького шмокодявки, вроде меня, найдутся задиралы, жаждущие подержать тебя головой в унитазе или мусорном ведре. Мои противники не скатывались до таких низов, они выискивали мои слабые места и били по ним словесно или физически. И вот, когда я уже почти решился пойти на занятие в бассейн (прогулов насчитывалось столько, что впору исключать из школы), старшеклассники добрались до меня. Им ничего не стоило выкрутить мне руки и, брыкающегося изо всех сил, втащить в плавательный зал. Трое громил против щуплого третьеклассника – максимум, что я мог сделать – это укусить. Но тогда я чуть не потерял сознание, когда увидел перед собой мерцающую голубизну воды в бассейне. Я даже орать не мог, хотя, возможно, это бы и помогло. В общем, они, не церемонясь, бросили меня в воду прямо в одежде. Говорят, когда жажда жизни и страх перед опасностью достигают своего пика, человек способен на невероятные вещи. Например, застуканный медведем в лесу, способен бежать быстрее гоночного болида и очень быстро забираться на деревья даже если их ствол абсолютно голый. Я же тогда испытал такой ужас, что поплыл, словно катер, размахивая руками и ногами в разные стороны. Я быстро понял, что не иду ко дну, а очень даже хорошо держусь на поверхности. И меня словно отпустило. То, что долгое время держало меня в страхе, наконец, ушло, и я почувствовал себя самым свободным на свете. С тех пор всё, к чему бы я не испытывал страх, преодолевалось намного быстрее.
Когда я, наконец, доплыл до Кристель, она вновь сорвалась с места, но на этот раз не вплавь, а, словно человек-паук, стала карабкаться наверх по отвесной конструкции из корней огромного толстоствольного дерева. Несколько секунд я очарованно и удивлённо наблюдал за ней, задрав голову кверху. В этот момент внутри меня рос сильный шар восторга, я был вне себя не от ярости, а от счастья, и сдерживать себя стало мало того, что бесполезно, так ещё и невозможно. Недолго думая, я подплыл ближе к стене, высота которой внушала трепетный страх, ухватился за первый попавшийся корень и без труда подтянулся, выскальзывая из воды. Пытаясь найти равновесие на ногах, я убедился, что это занятие не из лёгких – корни оказались пропитанными водой настолько, что каждое моё движение сдирало с них по несколько слоёв насквозь мокрой и тонкой коры. Стараясь не думать о падении, я уверенно карабкался наверх, изредка поглядывая на Крис, которая в десятки раз быстрее и смелее меня, ползла на вершину. Азарт захватил с головой и, как это иногда бывает, успешность и быстрота движений ослепила. В ту же секунду, когда я перестал задумываться о каждом своём действии, нога ступила не на ту ветку и мгновенно соскочила с неё. Я не успел ухватиться за верхние корни руками и уже пролетел полметра вниз, как перед глазами оказался удобный сук – единственный, способный помочь не переломать себе кости, упав на гладкую поверхность воды с такой высоты. Страх вызвал внутри меня приступ тошноты, который я с трудом подавил. Слава богу, что рот оказался словно заклеен намертво и я не издал ни звука. Зато Кристель уже радостно вопила наверху, подбадривая меня, явно не заметив моей оплошности. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я вновь продолжил движение наверх, и не дышал, пока не почувствовал почву под ногами, стоя рядом с весёлой малышкой Кристель. Она смотрела на меня своими горящими глазами и я был страшно горд тем, что не вызываю у неё приступ зевоты или скуки, а пока ещё способен быть под стать таким, как она. Я едва успел заметить тонкую алую дорожку, стекающую по её подбородку, как она в который раз, не дав мне свободно выдохнуть, сорвалась с места. Это наше «три» разнеслось по всей округе, возвращаясь обратно из-за плотно стоящих по периметру деревьев. Всё здесь казалось каким-то мистическим и ненастоящим – это приводило в трепетный восторг.
Я срываюсь вслед за ней, чувствуя каждую неровность на скользкой земле, проживая каждую частичку мира, замершего в этом моменте. Земля заканчивается так же быстро, как и моя смелость – впереди лишь серая пелена дождя и едва различимая поверхность озера, покрытая бликами от ударяющихся капель. Я едва успеваю снова глубоко вдохнуть и вытянуть руки над головой для более мягкого вхождения под воду, как оказываюсь на глубине пары метров и замираю там. Вода не спешит выталкивать меня на поверхность, она вся извелась нервными пузыриками, возмущаясь тем, как бессовестно мы посмели её потревожить. Дна отсюда не разглядеть, а нащупать его ступнями даже не пытаюсь – не позволяет страх детства увязнуть в каких-нибудь водорослях или простом иле. Моё тело вытянуто, словно струна, руки раскинуты в стороны, я полностью расслаблен, позволяя водным течениям потихоньку выталкивать меня наружу. Кристель где-то рядом, но выше, я видел её ноги, изо всех сил уносящие её кверху. Здесь красиво, и на миг я задумываюсь, что было бы неплохо остаться здесь навсегда, не понимая, что это означает распрощаться с жизнью. Странно, вода здесь действует, словно в легендах или сказках. Как русалки, заманивающие своей красотой. Ещё секунда под водой и я выпускаю последний воздух из лёгких, начав, наконец, двигаться навстречу свету. Вынырнув, слышу её заливистый смех и радостное «ву-ху» от себя самого. Нас окутывает спокойствие. Лишь поднимая взгляд на небо, я чувствую лёгкую тревогу – на улице темнеет. Бог знает, как это вышло, но мы провели вместе целый день и даже не заметили, как быстро пролетело время, ведь я был у них дома ещё рано утром. Мысли мгновенно набросились на мой мозг, заставляя думать и переживать.
- Кристель, тебе не кажется, что пора вернуться домой?
Она лежит в метре от меня, блаженная улыбка касается её губ. Я совсем не хотел вырывать её из этого состояния и был бы рад, если она скажет «нет», но моим долгом на тот момент стало спросить, всего лишь убедиться. Мои пальцы нежно берут её за руку и тянут к берегу. Я знаю, что она не захочет кончать с этим днём, но не желаю, чтобы она простудилась или, не дай бог, подхватила воспаление лёгких. Да и кровь из её губки так и продолжает течь. Мы потихоньку выходим на берег, прохладный воздух беспощадно хлещет по коже, а греться нечем – одежда ничуть не менее мокрая, чем мы сами. Я выуживаю её футболку, которая оказывается ещё не до ниточки промокшей, и, не задавая лишних вопросов, натягиваю на её дрожащее тело. Натянуть на себя джинсы оказалось намного сложнее – они промокли и совсем не хотели налезать на такие же мокрые ноги. Переборов неприятное ощущение от тяжёлой влажной ткани, я запрыгал на месте, пытаясь согреться.
- Ты знаешь какое-нибудь место поблизости, где мы могли бы согреться? – стуча зубами, спросил я, поднимая футболку и кофту с земли, и беря её за руку.
Сейчас я готов отдать всё за горячий кофе и тёплую беседу в каком-нибудь кафе или баре.

+1

13

В той части вселенной, в которую я успела долететь, было так хорошо и спокойно, что я потеряла всякую связь с реальным миром. Больше не существовало никаких трудностей, которые необходимо преодолевать каждый день с таким усилием воли, словно я карабкаюсь на Эверест каждые выходные. Больше нет этих надоедливых людей, чьи лица мелькают перед моими глазами двадцать пятым кадром, оставляя после себя какой-то неприятный осадок. В этом мире не существует страха, который сковывает мое сердце стальными прутьями, заставляя меня испытывать невероятную боль. Там нет дурных слов, которые постоянно долетают до моих ушей, нет грустных мыслей, что так часто приходят в мою юную головку, не под стать возрасту. Там, где я находилась, не было ничего плохого. Только безграничное спокойствие, которое расплылось по всему моему телу и впервые за очень долгое время позволило мне расслабиться по-настоящему. Гармония. Именно ее я ощущала тогда. Гармония души и тела. В голове не было никаких мыслей, а перед глазами то и дело возникали огромные цветные пятна. Они светились каким-то волшебным светом, заставляя меня прищуриваться, несмотря на то, что все это было не по-настоящему, а было лишь работой моего воображения. Я глядела на них и улыбалась, пока что-то не заставило меня вернуться в реальный мир.
Крис взял меня за руку. Так ласково и нежно, что я даже не сразу поняла, что происходит. Когда же до меня, наконец, дошло, он уже тянул меня к берегу, показывая тем самым, что покапризничать и поканючить у меня не получится, еще пять минут мне не выпросить. Я покорно шла за ним, не произнося ни слова, а на душе стало грустно, и даже немного обидно. Мне до безумия сильно не хотелось покидать пределы этого озера.
Я все понимала: на город опускается вечер, дождь становится все сильнее и сильнее, а на улице холоднее с каждой минутой. Понимала и осознавала, что нам нужно как можно скорее одеться и спрятаться в каком-нибудь теплом местечке, выпить по чашке чая, чтобы отогреться и не проснуться завтра с воспалением легких. Но, боже, как же мне стало страшно от того, что все может закончиться в тот момент, как мы покинем парк. Я словно связала все свои положительные эмоции с этим местом и боялась, что если мы уйдем отсюда, на наши плечи обвалится вся тяжесть этого мира. Боялась, что из моего сердца уйдет то успокоение, которое я обрела здесь, и я перестану чувствовать себя счастливой. Но сильнее всего меня пугала одна мысль, которая всплыла в моем воображении так быстро, и такой четкой картинкой, что по телу даже пробежали крохотные мурашки.
А боялась я следующего: мы дойдем до остановки, наугад пробираясь сквозь заросли, дождемся нужного автобуса, который придет минут через двадцать, и… я поеду на нем одна. Водитель распахнет двери, я, вскочив, потяну Криса за руку, он сделает пару шагов, а потом резко остановится. «Иди без меня» - скажет с мягкой, доброй улыбкой, погладит меня по волосам и отпустит мою руку. Водитель будет кричать, чтобы я скорее заходила и не задерживала остальных, и я повинуюсь ему, ничего не понимая. Слабый свет флуоресцентной лампы будет освещать его лицо, и автобус начнет свое движение. Я иду по проходу, не отрывая взгляда от окон, добегаю до конца и, забравшись с коленками на сиденье, уткнусь носом в окно заднего вида и буду смотреть на его удаляющуюся фигуру. Он так и стоит там, на том же самом месте и смотрит мне в след, словно выкованный из бронзы памятник. По мере движения автобуса его фигурка становится все меньше и меньше, пока и вовсе не исчезает из поля зрения. А я все стою на коленках, опираясь руками о стекло, и смотрю на дорогу, не в силах пошевелится.
Мы больше никогда не увидим друг друга. Линии наших судеб больше никогда не пересекутся, давая надежду на счастливое будущее. Не знаю, как можно так привязываться к кому-то, никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Ни один человек не западал мне в душу так быстро и так верно, что кажется, будто потеряешь большую такую часть себя, если этот самый человек вдруг исчезнет из твоей жизни. Стало страшно от одной мысли об этом.
Не знаю, каким чудесным образом наши мысли умеют рисовать все эти картины с такой скоростью, и, главное - точностью и достоверностью, заставляя поверить в то, что они могут стать реальностью. И даже если этого на самом деле не происходит, после них все-равно остается довольно неприятный осадок, который остается где-то в закромах памяти и изредка напоминает о себе.
И вот мы уже на берегу, каждой клеточкой ощущаем дикий холод, который совсем не ощущался там, в воде. Он достает мою футболку (к моему удивлению – почти сухую), и я машинально протягиваю ручки наверх, чтобы было удобнее ее натягивать.
- Ты знаешь какое-нибудь место поблизости, где мы могли бы согреться? – только услышав этот вопрос, я успокоилась. Картинка, что все еще стояла перед глазами, пока я упорно натягивала на себя промокшие насквозь джинсы, вдруг испарилась, и я вновь улыбалась, как прежде. – Знаю один чудный бар, но нам придется пробежаться до него, - подмигнув Крису, я с невероятной скоростью надела кеды и накинула куртку на плечи, не застегивая ее.
Все снова хорошо. Он так же, как и я, не хочет заканчивать вечер на этом, не хочет идти домой, хочет продлить этот день еще хотя бы на чуть-чуть, а значит, еще не все потерянно.
Смеясь, и шутливо толкая друг друга, мы бежим сквозь деревья и кусты, в направлении противоположном тому, откуда мы пришли. Выскочив из леса, мы все бежали вперед, изредка сворачивая то в одну, то в другую сторону, пока перед глазами яркими огнями не засияла вывеска с названием «Vertical», с неработающими «t» и «a». Недолго думая, я открыла дверь, которая возвестила о нашем приходе небольшим звоночком, и забежала внутрь, остановившись на минуту у самого входа. Требовалось время, чтобы отдышаться, прийти в себя и как-то успокоиться. Немногочисленные посетители обернулись сразу, как только услышали сигнал и разглядывали нас с неподдельным любопытством, заставляя меня тем самым улыбаться еще шире и краше. Бог знает, как они объяснили себе приход нас, таких веселых, мокрых и счастливых, что они успели нарисовать в своей голове, но мне стало весело от всех возможных догадок.
Приметив свободное место в уголке, я направилась туда, движением головы показывая Крису, куда нужно идти. Присев на диванчик, я бездумно стянула с себя куртку, кинула ее рядом и осмотрела помещение уже более внимательно, как бы изучая, хотя оно и без того было мне знакомо и ничем удивить уже не могло.
Небольшие кожаные диваны коричневого стояли друг напротив друга, а между ними – деревянные столики точно такого же оттенка. На стенах развешаны старинные фотографии, которые я всегда так любила рассматривать. На них была изображена история этого самого бара, его основатели, знаменательные дни, вырезки из газет. Эти самые фотографии, вкупе с приятной музыкой и мягким, приглушенным светом, и создавали тот самый уют, за который я так его любила. Находясь здесь, я словно чувствовала себя частью этого места, у меня не возникало ощущения, что меня видят только в качестве денежного мешка (звучит, конечно, забавно, если вспомнить про мой возраст, но чувство это никто не отменял). Я  словно ощущала себя частью семьи, в которой все так добры друг к другу. Я редко приходила сюда одна, по понятным причинам, но если приходила, то заказывала крем-соду с шоколадным сиропом, садилась за барную стойку и говорила с барменом – сорокасемилетним Джо – о всяких глупостях. В начале он всегда корчит из себя недовольного дяденьку и говорит, что мне не стоит здесь находиться одной, гонит домой, но на долго его не хватает. Уже через десять минут он по-свойски улыбается мне и рассказывает о том, как дела у его детишек, какое чудесное платье купила его любимая Маргарет и что за приключение пережила его дорогая матушка в минувшие выходные.
К сожалению, в последнее время мне редко удавалось приходить сюда. Мне просто не хотелось видеть ничего настолько уютного, теплого, мне хотелось темноты, шума, тесноты – в общем, чего-то диаметрально противоположного.
- Как тебе здесь? – наконец, я задала этот вопрос, в надежде на то, что ему здесь нравится, но тут же по глазам поняла, что да. – Возьми мне крем-соду с двойным шоколадным сиропом и взбитыми сливками, - кусая нижнюю губу, я посмотрела на него глазами, полными невинности и детской простоты.
Только я собралась начать свой рассказ об истории этого места, но, как обычно, не вышло. Не бывает так, чтобы что-то не помешало, не перебило на самом интересном месте. Вытащив телефон из кармана куртки, я замерла на секунду, устремив взгляд на экран. – И-извини, мне надо ответить, - произнесла с растерянной улыбкой и, поднявшись с места, отошла к выходу, чтобы разговора не было слышно.
Эндрю. От одного только имени все тело начинает ломать. Я знаю, зачем ты звонишь еще до того, как ты произносишь это вслух. Наши телефонные разговоры не отличаются особым разнообразием.
- Будут все: Макс, Эдвард, Марго, Джонни, Лола, ну и далее. Только тебя не хватает. Я купил то, что ты любишь, - обычно, все, что звучало до последней фразы, не имело никакого значения. Именно после нее я срывалась с насиженного места и мчалась на другой конец города.
Он говорил что-то еще, но меня словно оглушило, и я уже ничего не слышала. Перед глазами стали мелькать картинки, которые не содержали в себе ничего привлекательного. Обрывки, тени воспоминаний, кружились и вертелись у меня в голове, заставляя меня погружаться в состояние грусти и уныния. Я вспоминала все это и не знала, что ответить на поставленный вопрос, пока не взглянула на Криса исподлобья, и ответ не пришел сам собой. – Нет, - прозвучало четко и уверенно, словно я произносила его тысячу раз. Не сейчас. Не сегодня. Надеюсь, никогда. Нет. Сегодня мне это не нужно. У меня есть нечто более важное и ценное, и это ни на что не променяю.
Сбросив трубку, я быстрым шагом направилась к нашему столику, и вскоре уже сидела напротив Криса с улыбкой. Словно этого телефонного разговора и не было вовсе. Впервые за долгое время я сделала правильный выбор и, черт возьми, была горда собою.
Я попивала заказанную содовую и начала рассказывать то, что собиралась, когда из колонок вдруг стала доноситься песня, которую я узнаю всегда, везде и при любых помехах. Elvis Presley – Can't help falling in love. По моим глазам все было понятно, да?
Take my hand…

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-08-31 22:22:35)

+1

14

Я иногда задавался вопросом - почему некоторых людей так и тянет задержаться со мной рядом? Чем я заслужил такое доверие?
Шагая немного позади, я смотрел на Кристель, думая лишь о том, какого лешего она доверила мне целый день своей жизни. Следуя такой логике, я мог уже давно пользоваться этой чудо-способностью - мне бы ничего не стоило расставить сети по всему городу, чтобы ловить в них наивных девочек и манипулировать ими как только вздумается. Но позвольте, какой интерес в том, чтобы иметь власть и быть таким самоуверенным? Гораздо заманчивей убеждаться в силе с каждым новым знакомством, не переступая за границы морали. Я получал нескончаемое удовольствие от общество прекрасных девушек, но главный кайф был, конечно, не в их красоте. Мне везло на умных барышень, разговоры с которыми могли никогда не прекращаться, не переставая при этом быть увлекательными; их сердца вмещали в себя так много любви к жизни и к людям, что я мог с лёгкостью от них подпитываться. Скорее всего, именно благодаря столь разношёрстной компании, я оставался ребёнком даже в свои "немного за тридцать", сохраняя в себе самые лучшие качества.
Юная Крис бежала вперёд, немного поскальзываясь на мокрой земле. Казалось, что дождь вот-вот размоет берега, уничтожит природную изгородь, и озеро, что сегодня стало для меня волшебным открытием, перестанет быть тайной и разольётся на много километров вокруг. Смех зарождался глубоко в груди, сперва лишь слегка мешая дышать, но продолжая набирать обороты, становясь всё больше и больше, пока, наконец, не вырвался наружу, пугая спрятавшихся под густой кроной деревьев птиц - хлопанье их крыльев разносится одновременно с воплем "ВУХУУ", что я не сумел сдержать вслед за хохотом.
Мы промокли насквозь и были похожи на котов, только что переживших помывку - немного напуганные, взъерошенные, с широко распахнутыми глазами. Но вот, последняя ветка с размаха шлёпнула меня по щеке, и босые ноги ощутили неровную и жёсткую поверхность асфальта. На Сан-Франциско опустился туман - город стал почти невидимым, сверху нависли низкие облака, снизу почти до колен долетали брызги от разбивающихся об асфальт капель непрекращающегося дождя. Меня потихоньку начинала бить лихорадка - холодная влага словно проникла под кожу, заполняя меня внутри. Пальцы рук и ног онемели. Я продолжал вслепую идти за Кристель, которую, кажется, вообще ничего не отвлекало от чувства эйфории, пока перед нами не возник неоновый вагончик-кафе. Такие я особенно любил из-за фильма "Малыш" с Брюсом Уиллисом в главной роли. Да и вообще, обычно такие забегаловки в кино играли волшебную роль, отчего оставляли хорошее впечатление.
Моей новоиспечённой знакомой, казалось, было совершенно наплевать на наш внешний вид потому, что она, не долго думая, распахнула входную дверь и исчезла внутри заведения. Я замешкался, всего на полминуты. Струи ледяной воды стекали по каждой части тела, не обделяя вниманием ни единый сантиметр, поэтому, когда я всё-таки ступил на приветственный коврик перед дверью с внутренней стороны, звук льющейся воды заглушил даже радио, включённое на довольно большую громкость. Народ здесь можно пересчитать по пальцам одной руки, но все они были слишком заняты своими делами или просто оказались очень хорошо воспитаны, чтобы не ставить гостя в неловкое положение любопытными взглядами. Я кивнул бармену, криво улыбнувшись в ответ на его дружелюбное приветствие, и постарался как можно быстрее и бесшумнее пройти к противоположному концу здания, где облюбовала место Кристель. Разумеется, весь диванчик мгновенно стал мокрым, стоило мне только коснуться его своими одеяниями. Неприятное ощущение бродило по телу, хотелось снять с себя абсолютно всё.
Не успел я ознакомиться с меню, как моя спутница уже сделала заказ, а официантка с чуть более круглыми глазами, чем обычно, пытливо уставилась на меня с блокнотом и ручкой на готове.
- Будьте добры.. самый горячий кофе и стаканчик виски, пожалуйста.
Вообще-то я не собирался пить, сегодня виски мне нужно было в качестве лекарства. Болезни ко мне липли, как пчёлы на мёд, поэтому я заранее знал, что завтра проснусь с небывало высокой температурой и диким насморком. Было лишь одно средство для облегчения симптомов, а иногда даже для их предотвращения, - крепкий алкоголь.
- Тут отлично. Слава Богу, что в моём районе таких забегаловок не было, иначе всё свободное время я проводил бы здесь, читая какую-нибудь книжку и периодически потягивая кофе и глядя за окно.
Меланхолия - именно это состояние накрыло меня с головой, едва кончики пальцев стало покалывать и тепло стало разливаться по телу, словно некий антидот, пущеный внутривенно. Но это умиротворение вдруг нарушил телефонный звонок, чтобы ответить на которой, Кристель пришлось отойти подальше. Я старался не поворачивать голову в её сторону, старался не нервничать. Пытался не замечать, как она меняется в лице, как искристые глаза юной девочки серели и превращались в усталый взгляд взрослой женщины. Будь моя воля, я бы хотел не замечать этого, но.. вы же знаете меня.
Едва она положила трубку и села на своё место, я чуть не сорвался спросить, всё ли в порядке, но она улыбнулась вдруг так чисто и искренне, словно я всё себе накрутил, что на самом деле телефонный разговор ничем её не задел и не обидел. Заказ стоял передо мной нетронутым, потому что я не мог оторваться от Кристель, от её лица и её эмоций, от её ауры, которую видел невооружённым глазом. Она пыталась сделать вид, что всё в порядке, а я чувствовал почти тоже самое, что чувствует она.
- Иди-ка сюда, - я встал, даже не думая её слушать, протянул руку и тепло улыбнулся.
Её реакция сперва показалась мне слишком резвой, потому что она схватила мою руку так быстро, словно была готова к этому всю жизнь. Мы отошли на пару шагов от столика, я обхватил её одной рукой за талию, второй нежно сжал маленькую ладошку, и мы начали двигаться по кругу в сопровождении трепетного голоса Элвиса и спокойной музыки. Несколько мгновений показались вечностью. Она, едва дыша, прижалась щекой к моей груди, пальчики вцепились в мою ладонь, но я уже не чувствовал той тревоги, что обуревала её ещё минуту назад. Ураган успокаивался, превращаясь в лёгкий бриз. Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем мы нарушили единение. Началась следующая песня, а мы вернулись за свои места, словно ничего и не было. После танца мокрая футболка ещё сильнее прилипла к телу.
- Ты не будешь против, если я немного разденусь?
Мне и самому было крайне неловко, но лучше уж сидеть топлесс, чем в этой тряпке. Поэтому я стянул с себя верх и повесил его на спинку дивана, где надеялся, она быстрее высохнет. В тот момент, когда я, зажмурившись, проглотил свой горячительный напиток, к нам подошёл бармен с маленьким переносным вентилятором.
- Хотите, мы подключим его рядом с вами, быстрее обсохнете? - с добрейшей улыбкой предложил он.
Я, улыбнувшись так же (видимо, это заразно), посмотрел на Кристель вопросительно. Интересно, захочет ли она задержаться здесь ещё или в её головушке уже созрел новый план?

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » well, hellooo