Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » sucker punch


sucker punch

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Название воспоминания:
sucker punch
2. Действующие лица:
иса & крис, finally
3. Дата и время:
рождественские каникулы наступающего 2006 года
4. Краткое описание:
импровизация

0

2

Это было пять лет назад. Можно сказать, что я тогда ещё был ребёнком. Переезд в Нью-Йорк состоялся не совсем так, как я задумывал, все планы сбились и в Большом Яблоке я оказался на рождественские праздники. В эти дни Университет закрывался на каникулы, и мои попытки устроиться туда на работу провалились, даже не начавшись. Сидя на чемоданах в абсолютно пустой съёмной квартире, я смотрел в запылившееся окно на город, который лежал у меня почти на ладони. Пятьдесят второй – этаж, с которого невозможно спастись при нападении террористами или возникновении пожара. Почему мою голову занимали именно такие мысли? А потому, что практически на соседней улице ещё пять лет назад красовались башни-близнецы. Я специально попросил таксиста высадить меня там, чтобы посмотреть на стену памяти. Сложно передать эмоции, которые испытываешь, глядя на все прикрепленные туда фотографии, письма, цветы, свечи. Сердце разрывается, а из глаз так и норовят брызнуть слёзы. Нью-Йорк пережил страшное событие. И, глядя на людей, снующих туда-сюда в невероятных количествах, хочется верить, что им не всё равно. Я простоял там минут двадцать, скуривая одну за другой сигареты тайком, чтобы никто не заметил. Потом пошёл непредсказуемый дождь и все поспешили прятаться под навесы и крыши. А я покатил свою поклажу дальше.
Глядя на просторы Манхэттена, я ощущал растущее глубоко внутри ни на что не похожее чувство. Мне очень нравился Нью-Йорк, я всегда мечтал здесь жить, но почему-то именно в ту минуту страшно захотелось уехать куда-нибудь далеко. И, как удачно, чемодан уже собран.
До аэропорта домчались на удивление быстро. Я не скупился на чаевые, сунув водителю хрустящую купюру достоинством в сто долларов и не дожидаясь сдачи. Быстрее ветра вытащил вещи из багажника и пулей полетел к очереди в билетную кассу. Все проверки, которые пришлось пройти при входе в зал ожидания, только накаляли моё состояние. Можно сказать, что я тогда был не я, кто-то другой управлял и телом и сознанием, оставляя мне лишь воспоминания о произошедшем. Мне было двадцать шесть и только этим я себя и успокаиваю. Амбициозный малый, что поделаешь. Нельзя же сдерживать свой пыл, когда чувствуешь, что результат будет многообещающим.
- Куда отправляется ближайший рейс?
- Неаполь, Италия, сэр.
- Отлично, один билет, пожалуйста.
Наплевать на всё. Визу можно за кругленькую сумму получить прямо перед самолётом, а денег на эту авантюру мне не было жаль.
- Взлёт через 10 минут, поторопитесь, ваш терминал в другом конце аэропорта, - сообщила девушка, протягивая документы и билет.
Я поблагодарил её уже на бегу в сторону нужного выхода. Вещи, казалось, не имели никакого веса, я летел ещё до того, как самолёт покинул взлётную полосу. Через несколько минут, пройдя регистрацию и оформив все нужные документы для въезда в Италию, я сидел в среднем классе самолёта Air Berlin, который через 20 с лишним часов должен приземлиться в сердце Италии. В процессе полёта выяснилось, что самолёт держит курс через Германию и сядет в Дюссельдорфе на неопределённый срок. В итоге у меня появилось время немного размяться в стране, где ещё не ступала моя нога. Но, что ещё важнее, у меня с собой была компактная видеокамера, на которую я любил снимать всякую приходящую в голову чушь. Она стала единственным аксессуаром, который я взял с собой прежде, чем сдать багаж в камеру хранения и отправиться на разведку.
Дальнейшие несколько часов прошли незаметно, в городе оказалось очень уютно, чисто и я подумывал даже остаться, но Неаполь с его солнечными берегами привлекал ещё больше. Хотелось почувствовать себя на отдыхе, а не в турпоходе. Развалиться на пляже, заказывать один за другим коктейли и по максимуму наслаждаться свободными деньками.
Когда я сел обратно в самолёт, внутри было жарко, и неожиданно появилась головная боль. Стали приходить всякие скверные мысли об одиночестве и вечном скитании, но я быстро взял себя в руки и умудрился даже немного поспать прежде, чем самолёт приземлился в Италии. Занимался вечер, дул прохладный ветерок, но от земли веяло теплом и я тут же ощутил на себе всю прелесть отдыха в жарких странах. Люди приветливо махали и приглашали в свои автомобили, чтобы довезти с «удивительными скидками». Я решил вновь оставить вещи в камере хранения, взять с собой лишь рюкзак с самым необходимым, и отправиться исследовать улицы незнакомого города пешком. Домов здесь на одной улице было столько, сколько нет в целом районе Лондона. Всё казалось таким светлым, словно светящимся божественным сиянием. Я с видом настоящего туриста заходил всё глубже и глубже, пока не понял, что заблудился.
Любопытно: именно в тот момент, когда я чуть было не отчаялся найти хоть намёк на газетный ларёк, где можно приобрести карту, на глаза попалась прелестная девочка. На вид ей было лет 13-14, она топала по улице широким шагом, что смотрелось довольно комично, таща за спиной портфель вдвое больше неё самой. На ней была белая блузочка с коротким рукавом, клетчатая юбчонка, гольфы чуть ниже колена и чёрные туфельки.  Наверное, из школы. Я достал из рюкзака камеру и направил на неё объектив. Крайне колоритный персонаж, ничего не скажешь. Пройдя несколько метров за ней попятам, но по другой стороне улицы, я вдруг заметил, что она стала оглядываться в мою сторону. Наверно, я довольно устрашающе смотрелся, снимая маленькую девочку на камеру. Но сам не имел никаких злых помыслов. Девочка теперь в открытую смотрела на меня, не замедляя шага. Через минуту она резко свернула, перешла дорогу на другую сторону и остановилась прямо передо мной. Не переставая снимать происходящее на камеру, я удивлённо смотрел в её огромные добрые глаза и думал, закричит ли она или ударит. Но, кажется, школьница была настроена достаточно дружелюбно и с интересом рассматривала камеру.
- Привет. Ты не бойся, я просто турист, снимаю всё, что попадается на глаза, например, тебя, - я улыбнулся самой приветливой из улыбок. – Ты понимаешь по-английски?
Девочка была до безобразия красивой. Смуглая кожа, тоненькая фигурка, шёлковистые сияющие волосы, собранные в два хвостика. Всё говорило о том, что она – коренная итальянка, а значит, возможно, не поймёт ни слова из того, что я сказал, но я не терял надежду.

Отредактировано Christian Whaler (2012-04-30 20:57:05)

+1

3

Это было лучшее время моей жизни, и, пожалуй, события тех лет до сих греют мою душу, несмотря на то, что все давно осталось позади и покрылось пылью, а поверх наложились новые, не менее теплые и замечательные эпизоды жизни. И вовсе не потому, что тогда все было как-то иначе и проще - а было, я и спорить не буду с этим - вовсе не потому, что тогда я, хоть уже и будучи самостоятельной в силу непостоянного наличия дома родителей, все еще жила в родной стране, где все априори более спокойно и размерено, а потому что мне было четырнадцать, когда я впервые влюбилась. Знаете, как это бывает, да? Первая влюбленность, когда кажется, что весь твой мир перевернулся с ног на голову и уже никогда более не станет прежним. Когда открываешь для самой себя новую себя, новые краски чувств и ощущений, новые эмоции, новое мировоззрение, по-новому видишь все то, что окружает себя, по-новому, кажется, даже дышать начинаешь по-новому, пропуская через каждый вдох, наполненный совершенно непознанным ранее вкусом воздуха, мысли об одном человеке. И, конечно же, тогда тебе кажется, что это - навсегда. Что именно этот человек, который так задел твое сердечко сейчас, на веки вечные останется в нем, там, внутри, под ребрами. Юношеский максимализм? Возможно, но тогда я свято верила, что именно этот мальчик, ворвавшись в мою жизнь сейчас, предопределит во мне мнгие качества, построит новую меня, создав основу на которую будет становиться в последующем взрослеющая личностью, заложит фундамент, который не разрушится затем сквозь года. Иными словами, я свято верила, что именно первая влюбленность, которая меня неожиданно настигнула, станет чем-то очень важным, возможно даже - переломным. Многие верят, что первые чувства не испаряются окончательно, они так и живут с нами, идут по жизни, сидят там, внутри, и никак их не выжечь.
Он был хорош. Я не буду приводить типичный пример и ставить в сравнение дурманящий наркотик, но оторваться от него у меня не было сил. Все в нем казалось мне идеальным: и бледная молочная кожа, и тонкие губы, и пронизывающие зеленые глаза в которых всегда плясала искорка усмешки, и светлые волосы, блестящие на солнце, и даже эта родинка на левой щеке, которая так выделялась и бросалась в глаза, была идеальной и гармонирующей со всем его образом. Стоит ли говорить, что его запах за считанные мгновения стал любимым, что от его голоса меня пробирала мелкая дрожь, а от легких случайных прикосновений я попадала под угрозу получить инфаркт миокарда? Стоит ли говорить, что на тот период моей жизни, он стал для меня всем? Я даже в школу стала приходить раньше, а не в аккурат со звонком, только чтобы пораньше увидеть его, пораньше заговорить с ним, пораньше улыбнуться ему и увидеть его улыбку в ответ, ведь тогда мне казалось, что я без него - как без кислорода. Стоит ли говорить, что я засыпала и просыпалась с мыслями о нем, и что если в моих снах не было его силуэта - ночь тут же получала клеймо бездарности, а я - ломку на утро? Первая влюбленность - это, пожалуй, самое чистое, что есть на планете, после слезы младенца.
В тот день в школе был концерт, посвященный приближающимся рождественским праздникам, это был наш последний учебный день в уходящем году. Я выступала в хоре - ах, как мне этого не хотелось, ведь это лишало меня возможности просидеть два часа рядом с дорогим мальчиком - и поэтому была при параде: юбка, блузка, белые бантики на двух хвостиках, все как водится. И, наверное, я бы сгорела от раздражения (не любила я всякого рода формы, и всегда предпочитала свободную одежду), если бы Он не сказал, что мне очень идет строгий наряд. Я не могла не расплыться в улыбке, ей-богу. До сих пор не знаю, как мне тогда удавалось попадать в ноты и не путать слова местами, ведь мысли мои были где-то далеко от меня самой, там, в зрительном зале, второй ряд, седьмое кресло слева. Сидит, смотрит на меня, и улыбается в своей манере - доброй усмешкой. Не заметила я тогда, как прошел весь праздник, но только отчетливо помню, что просидела в нашем кабинете около двух часов. Я на одной парте, а он - напротив. Мои ладони постоянно были покрыты испариной, а сердце трепетало, как пойманная в руки маленькая птичка.
- Тебя проводить? - спросил он тогда, спрыгивая с парты, и подавая мне руку. Вопрос вопросом не являлся, по сути, но я все равно отказала, улыбнувшись, и сказав, что доберусь сама. Не знаю, как во мне нашлись силы выскочить из кабинета прежде, чем он успел настоять, но, клянусь, до дома я бы не дошла - колени и так намеревались подкоситься в любой момент. А еще клянусь, что в тот момент я была, пожалуй, самым счастливым ребенком на планете, несмотря на то что стоило мне выйти из школы, как капелька грусти впрыснулась в сознании: родителей наверняка дома нет, как обычно, а мне так хотелось посидеть с мамой на кухне за чашкой чая и поделиться с ней всеми теми чувствами, что, казалось, вот-вот разорвут меня на кусочки.
Я не знаю, что привлекло во мне того взрослого парня, присутствие которого за моей спиной я ощущала практически кожей, но мне было крайне неприятно, что за мной следуют по пятам. Я знала этот район как облупленный, я могла здороваться здесь с каждым прохожим, но этот мне был решительно не знаком. Он шел на другой стороне улице, поэтому я могла смело разглядывать его, будто бы это могло мне помочь узнать, что ему нужно, но вскоре я уже преодолела разделяющий нас промежуток и остановилась прямо перед ним. Гормоны счастья плескались в каждом миллилитре моей крови, поэтому мне было решительно не страшно сейчас пойти на что угодно. Я хотела было уже, в привычной мне манере, завести с ним братскую беседу - такой уж я была, не любящей всякие церемонии, - но прежде чем успела раскрыть рот, он заговорил первым.
- Да, понимаю - ответила я ему вполне спокойно и ровно, английский я изучала давно и поэтому знала его вполне сносно, он был, можно сказать, моей страстью в некотором роде, но все же акцент выдавал меня, поэтому я втайне понадеялась, что юноша поймет меня без затруднений. Ну знаете, как бывает, вроде бы и знаешь язык, а коренные англоязычные люди тебя не понимают, потому что вышеупомянутый акцент - такой акцент. - Меня Иса зовут - не знаю, почему я представилась ему так, как дозволено называть меня только друзьям. Может быть, сразу почувствовала в нем что-то доброе и приятное, а может потому что этот чертов туман влюбленности не давал мыслить здраво и лишал бдительности. - И мне не очень приятно, когда меня фотографиют незнакомые люди. - Назовет имя, этого будет достаточно, хоть что-то сделает нас знакомыми в какой-то степени. - Вы фотограф или так, просто любитель?

+2

4

Никогда в жизни я ещё не попадал в настолько неловкую ситуацию. Ощутив жар на щеках, я понял, что покраснел, как помидор, которому отвесили комплимент. Обычно до такого состояния меня можно довести, только если вытащить на переполненную людьми улицу голым, но в тот день всего лишь маленькая девочка смогла вызвать чувство жутчайшего смущения. Про себя я опасался обоих исходов этого столкновения – того, что она убежит в страхе (всё-таки приятно случайно встретить на улицах незнакомого города чужой страны человека, понимающего по-английски), и того, что останется. Как минимум, я уже сейчас чувствовал себя очень странно.
- Это видеокамера, я снимал, как ты идёшь вниз по улице, - господи, это звучит так неправильно! – Ты только не подумай ничего, я окончил театральный университет и очень люблю снимать короткометражные фильмы.
У неё был тоненький голосок, выдающий в ней ребёнка, но тон её разговора оказался очень взрослым, почти мудрым. Рядом с ней вдруг стало как-то неуютно, словно я был на приёме у важной шишки, которой не понравилась расцветка моего галстука. Я обошёл её и медленно двинулся дальше по улице. Мы словно играли в какую-то игру, где она пытается раскусить меня, а я увиливаю от ответа всеми силами.
- А меня зовут Кит.
Я знал, что она следует за мной по пятам, не было необходимости оборачиваться, ведь в ней ещё вовсю резвилось детское любопытство. Мы шли вдоль забора, я продолжал снимать. Схватив с асфальта палку, прислонил её к металлическим прутьям ограды и не отпускал, пока она не кончилась, наслаждаясь шумом, который издавал тандем. Как в детстве. Сам того не замечая, рядом с этой девочкой, я превращался в мальчишку. Впереди начинался  дом из красного кирпича с красивыми балкончиками, украшенными цветами. На первом этаже окна превращены в огромные витрины уютного кафе. Я остановился напротив одной из них, где яркими буквами наклеено название. В отражении рядом со мной появилась изящная Иса и с любопытством заглянула внутрь, прислонив к стеклу нос и обе ладони. Кафе пустовало, и я решил осчастливить хозяина, грустно читающего газету за прилавком, своим появлением.
- По мороженому?
Она была очень осмотрительна и внимательна, но ребёнок всё-таки преобладал над взрослым, это я видел в глазах, которые загорелись ярче, чем раньше. Не дожидаясь ответа, я открыл дверь, над которой сразу звякнул колокольчик, и вошёл внутрь. Хозяин резко поднял голову, оторвавшись от чтива, и, радостно улыбаясь, начал громко декламировать что-то по-итальянски, а я лишь развёл руками и сообщил, что ни слова не понимаю. Полненький мужчина оказался из тех, кого представляешь себе, когда слышишь «владелец пекарни». Только этот толстячок был владельцем кафе-мороженого. Пышные усы, белый фартук поверх клетчатой рубашки, большие руки и сияющее загорелое лицо. Я сел за столик поближе к окну и начал изучать меню, в котором ни слова не понимал, зато с вожделением рассматривал фотографии шариков мороженого в пиалах. Политые джемом или сиропом или посыпанные пудрой, корицей или орехами, они вызывали слюноотделение, превышающее норму. Я захотел всё и сразу, в животе заурчало, я почти ничего не ел двое суток.
Девочка со смешным именем Иса не выдержала и звякнула колокольчиком во второй раз, вкрадчиво заходя внутрь. Подойдя к моему столику, она с опаской посмотрела на меня, потом на продавца и снова на меня.
- Помоги мне разобраться, что к чему, пожалуйста, я ничего не понимаю по-итальянски, - попросил я, тыкая в меню, туда, где перечислены различные вкусы. – Хочу попробовать что-нибудь на твой вкус.

+1

5

Я всегда была открытым человечком, сколько себя помню. А вся та непосредственность, которая преобладает во мне и сейчас в большом количестве, тогда, когда я была еще подростком, занимала места еще больше, и, пожалуй, разрасталась бы на ура в том случаи, если бы я не дифференцировала ее от наглости. По сему, простоты, открытости и детсткой непосредственности во мне тогда было ровно столько, чтобы был небольшой отступ от наглежа, которого я сего позволить не могла. Я легко шла на контакт с людьми, крайне редко выпускала иглы, любила дарить им свое тепло и улыбку, и посылать направо-налево лучики добра. Обычно, они отвечали мне тем же - будь то обычный прохожий, или уже знакомый мне человек. Впрочем, вторых было куда больше, чем первых - порой мне казалось, что в этой районе нашего милого Неаполя меня знают все, от мала до велика. Словом, я не привыкла шарахаться от людей, и я не верила в том, в чем меня пытались уверить родители - что каждый незнакомец, а тем более интурист, потенциальный недруг. На любые заверения матери о том, что с незнакомыми прохожими разговаривать нельзя я обычно лишь коротко улыбалась и пожимала плечами - я верила, что не бывает плохих и хороших людей, бывают лишь люди, у которых в жизни происходит много плохого, из-за чего те сворачивают с верного пути. Да и к тому же, как я уже сказала, я еще была ребенком - а меня уже знала вся округа. Наверное, за мою улыбчивость и симпатичные ямочки на щечках.
Ничего удивительного нет в том, что тогда я последовала за незнакомцем, окончившим театральный университет. Я не привыкла шарахаться от людей, а в нем на мой взгляд ничего плохого не было. К тому же - он был другим. Сразу видно, что не итальянец, он чем-то выделялся среди нас всех, и мое любопытство просто не позволяло упустить его из виду. На самом деле, я часто встречала людей из других стран на своих уроках английского - это были австрийцы, французы, болгары, и даже пара русских. И, зуб даю, наблюдать за "другими" людьми - одно из самых интереснейших занятий. Я не знала, кем был этот юноша наверянка, могла только догадываться, и первым в списке догадок был англичанин. Британец. Британский акцент всегда был моим самым любимым, и, разговаривая на своих уроках, я грезила о том, чтобы рано или поздно приобрести в разговорную речь именно бритиш. Но, увы и ах, итальянщина меня все еще выдавала, как ни как, я росла в такой среде.
- Приятно познакомиться, Кит - я повторила его имя немного смущенно и неловко. Оно не звучало, как полное имя, и скорее было либо сокращением, либо прозвищем - ни больше, ни меньше, чем мое собственное "Иса", - а к тем, кто старше меня я привыкла обращаться по имени. Полному имени. Но вдаваться в расспросы я не стала, потому что знала, что так и так мы с ним в равных условиях - могу ли я удивляться, что мне назвали столь странное имя, когда я сама поступила точно так же?
А потом мы остановились возле джелатерии. Излюблинное место всех местных школьников - мороженное здесь безумно вкусное (хотя, вы знали, что итальянское мороженое вообще самое вкусное?), а цены не кусаются - самый лакомый кусочек доступен даже нам, детям, которые получают деньги лишь на карманные расходы. Я заглянула внутрь, приникнув к стеклу лбом и тяжело вздохнула. В тот день была игра между сборной девушек и сборной юношей нашей школы, а значит ребятня, которая обычно заполоняет кафе, была занята другим. Что ж, тем лучше, подумала я, ведь в таком случаи у меня есть возможность спокойно пообщаться с незнакомцем по имени Кит, и никто не будет меня отвлекать постоянными приветствиями и расспросами о жизни. В нашем райончике все были до невозможности дружелюбные и миролюбивые, никто мимо пройти не мог без пожелания хорошего дня или без просьбы передать кому-нибудь привет. Как одна большая семья мы там жили, и я подумать не могла, что когда-нибудь покину милый и родной Неаполь и променяю его на Америку.
Когда я, дважды задев позвякивающий колокольчик над дверью, нырнула внутрь кафе, его хозяин смерил меня удивленным взглядом. Вернее даже не меня, а моего спутника, но я кивнула ему, мол "все в порядке" и посмотрела на юношу. Для меня было неожиданностью, что тот даже не достал откуда нибудь из-за пазухи увесистый словарь - путешествовать без знания языка? Весьма. Надеяться на то, что тебя вести примут с распростертыми объятьями за знание английского - пустая надежда, это понимала даже я. Да и далеко ходить не нужно, у нас в Неаполе люди не больно любят разъясняться на английском, они слишком любят свою страну и свой язык. Даже мои родители, знающие по меньше мере еще два языка кроме родного, как-то слишком остро реагируют если я заговариваю с ними на постороннем. Они считают, что пренебрежение своим native language это неуважение к своим корням. Я никогда не понимала своих родителей в этом. Впрочем, я их во многом не понимала и не понимаю по сей день.
- Ммм, хорошо, я сейчас - оставив молодого человека на едине с меню, я подошла к усачу. - Buongiorno, Lorenzo! - я весело улыбнулась владельцу джелатерии, и рассмеялась в ответ на его стенания о том, что с этим треклятым баскетбольным матчем все позабыли одинокого старика. Что правда - то правда, у Лоренцо не было семьи. У него был только огромный пушистый кот, которого нередко подкармливали добродушные школьники, в том числе и я, ведь Лоренцо почти все свое время проводил в своем кафе. Я быстренько разъяснила ему, что к чему (быстро болтая по-итальянски, я ощущала себя немного неловко, ведь как минимум один человек не понимал нашего разговора, но, к сожалению, Лоренцо даже простого приветствия по английски сляпать не мог) и сделала свой небольшой заказ: одно миндальное мороженое с орешками, а другое - фруктовое, в котором можно различить несколько вкусов сразу. - Grazie, caro Lorenzo - поблагодарив и быстренько расплатившись, я вернулась к своему столику и протянула ему вафельный стаканчик, на котором красовалось три шарика минадального мороженого. - Угощайтесь, оно очень вкусное! - я присела напротив туриста, бросила немного виноватый взгляд на Лоренцо (теперь ни слова нашего разговора не понимал тот, и поэтому мне все еще было немного не по себе), а затем снова вперила любопытный взгляд на своего спутника. - Как же Вас занесло в незнакомую страну без гида или переводчика? Здесь не многие говорят по-английски - да-да, именно "говорят", это немного другое от "понимают по-английски". - А откуда Вы сами будете, если не секрет? - возможно, слишком много вопросов, но что поделать - я очень "не любила" поговорить, ну просто очень, до безумия "не разговорчивый" человек, да.

+1

6

Если копнуть ещё глубже, когда мне было 13, мы с родителями в первый и последний раз поехали в отпуск. Отец накопил нужную сумму, мать наконец-то поддалась уговорам, а я твёрдо решил забить на школу на пару недель. На то, чтобы догнать всех впоследствии у меня вполне хватило ума. Выбор пал на Валенсию, ту, что в Испании. В первый же день я начал искать приключений, выскочив из отеля после обеда, и в следующий раз увидел родителей, для которых отпуск превратился в кромешный ад, только через полторы недели.
В любой стране есть свои законы и свои нарушители. Я не собирался становиться одним из них, зато вокруг меня, пока я бродил по испанским рынкам и переулкам, их копошилось великое множество. Не подумай, я не был слишком глуп, чтобы рассчитывать на милость божию или на рубашку, в которой родился, скорее сам шёл на рожон. Ничуть не скрывая своё происхождение, я разговаривал с местными на чистом английском и ни на секунду не задумывался о том, что последствия могут быть не самыми весёлыми. Но остановить меня в том возрасте было практически невозможно. Я мчал как паровоз, на всех парах, рассматривая каждый закоулочек, пока вдруг не врезался в грузного высоченного мужчину. Тот ойкнул от неожиданности, развернулся и улыбнулся своим беззубым ртом, да так улыбнулся, что меня дрожь до самых костей пробрала. Оскал этот не сходил с его лица всё время, пока он волочил меня куда-то, и был последним, что я видел прежде, чем оказался запертым в темнице, без единой щели для света и воздуха.
Не могу сказать, что не боялся. Мне периодически приносили воды и в те моменты, кода дверь открывалась, я начинал орать, что есть мочи, но безрезультатно. Через пару дней у меня начали брать кровь. Каждые 24 часа приходил человек со шприцом и тарой, спускал с меня кровь, пока я не покрывался испариной и не мог пошевелиться. А потом силы кончились. Всё, что я слышал – это урчание собственного живота, всё что чувствовал – ледяные каменные плиты под ногами и постоянную пульсирующую боль в сгибе локтя левой руки. Всё, чего хотел – вновь увидеть лица родителей.
Через полторы недели мучений меня просто отпустили. Мужчины, что тащили меня, надев на голову непрозрачный холщёвый мешок, громко переговаривались на родном языке и явно были не в духе. Тогда я в первый раз узнал о том, что у меня «кровь нечистая». Значит, всё было зря. Я понимал, что они выкачивают из меня жизненные силы для того, чтобы отдать их нуждающимся, например их больным детям, родственникам или друзьям. Мне не было жаль, можно даже сказать, я был рад, что принёс хоть какую-то пользу этой стране. Но потом выяснилось, что напрасно они переливали мою «нечистую» кровь своим соотечественникам. Я не помню, как в тот день оказался в отеле, не помню, как меня нашли родители и как мы, собрав вещи, покинули Испанию, приняв решение больше никогда не ездить на чужие территории. И не помнил ничего о свойствах своей крови.

Мой мозг защитился от этих воспоминаний, и, хотя я знал, что случилось в Валенсии, это никогда не останавливало меня от желания путешествовать. Во время поездок я чувствовал себя счастливым. Делать спонтанные выпады, опаздывать на поезда или самолёты, долго перелетать или переезжать куда-то – это одно из моих хобби. Не представляю своей жизни без путешествий. Этим и поспешил поделиться с очаровательной собеседницей, поставившей передо мной внушительную порцию мороженого. Взяв ложечку, я стал медленно вкушать десерт, наслаждаясь каждым кусочком, каждой крошечкой ореха, даже глаза прикрыл от удовольствия.
- Я не ошибся, у тебя прекрасный вкус! – сказал я, вынимая из кармана десятидолларовую купюру. – Возьми, разменяешь где-нибудь или оставишь на память.
Меня переполняло чувство спокойствия. Никогда до этого момента мне не удавалось найти такую прекрасную компанию, тем более в лице маленькой школьницы. Мы комично смотрелись, сидя друг напротив друга, но мне было наплевать.
Я наклонился поближе к ней, чтобы дать ответы на все её чересчур разумные вопросы.
- Когда-то давно, расскажу по секрету, я дал себе обещание, что никогда не буду отказывать себе ни в каких удовольствиях. Вот, например, как сейчас, - я понимал, что девочка передо мной достаточно разумная и взрослая, но почему-то хотелось разговаривать с ней, как с ребёнком, чтобы сохранить эту потрясающую ауру секретности, которую так любят дети. – Захотелось мороженого, мы пришли и купили его. Два дня назад я был ещё в своём родном городе, Лондоне, а к сегодняшнему дню успел уже пересечь океан дважды и побывать в трёх странах. Представь себе, из дома я прилетел в Нью-Йорк, чтобы преподавать в Университете, но решил, что хочу устроить себе рождественские каникулы, поэтому купил билет на самолёт, который привёз меня сюда, сделав предварительную посадку в Дюссельдорфе, что в Германии. Таких насыщенных выходных у меня никогда в жизни не было!
Я был страшно рад поделиться с ней информацией, о которой мне хотелось трубить направо и налево, настолько я был горд своим поступком и рад тем, что мне так посчастливилось встретить именно её.
- А ты когда-нибудь путешествовала? Мечтаешь где-нибудь побывать? Кем хочешь стать, когда вырастешь? Да, у меня тоже полно вопросов, я ещё любопытнее тебя! – улыбнулся я, глядя в большие светлые глаза девочки и не переставая поедать мороженое.

+1

7

Всегда, даже будучи еще совсем ребенком, я восхищалась такими людьми, которые, как говорится, могут выйти в ларек за молоком, а успеть умчаться в другой город. Вот так просто, ни о чем не задумываясь и ничем себя не обременяя, а просто поступаю так как хочется поступить здесь и сейчас, в эту самую минуту. Люди-птицы, как я люблю их называть про себя. Сегодня они здесь, а на завтра - уже срываются с места и куда-то едут или летят, пусть не на долго, но все же. Вот так, легко и просто, сумка за плечо и прямиком на вокзал. Мне всегда казалось, будто их, таких людей, порывы ветра подхватывают и несут на собой, что они, такие люди - с ветром лучшие друзья, куда он дует, туда они и пойдут. Как по мне, так в этом заключается истинное умение ценить жизнь, жить на полную катушку, и получать от этой жизни все. Чему тут восхищатьс, спросите вы? А тому, что такие люди умеют, пусть и срываясь то и дело с места, не терять все то, чего уже имеют. Они не трясутся над каждой прожитой и оставшейся в прошлом минуте, они просто встречают новую и идут туда, куда она их поведет, бесстрашно, но при этом разумно. Быть свободным, ни кем и ни чем не обремененным, но иметь все, что тебе нужно как минимум для хорошего настроения и не быть тем, про кого можно сказать "ветер в ботинке и ни гроша за душой" - это ли не высший пилотаж? Я мечтала научиться так же. Быть свободной, быть птицей.
   Но уже с самого детства на мне, как мне тогда казалось, были многочисленные путы. Мне всегда говорили, что чувство ответственности для моего возраста у меня слишком гипертрофированное, и что даже шкодничать у меня получается параллельно-перпендикулярно (хотя, я всегда считала это положительным качеством - умение напортачить чего-нибудь, а затем благополучно из этого выпутаться, с чувством-с толком-с расстановкой). Что за путы, спросите вы, могут быть у маленького ребенка? Страх разочаровать родителей, это как минимум. Мне никогда не было особо важно, что могут подумать обо мне окружающие - друзья, простые прохожие, учителя, друзья родителей или друзья друзей - но что касается самих родителей, это святая святых. И, вроде бы, никогда не было у нас тесных отношений друг с другом - они постоянно в разъездах, я до поры до времени по всюду моталась рядом с ними, аки балласт который нести тяжело, но и выбросить жалко - но так уж сложилось в моем сознании, что семья и родители это высшая ценность в жизни. И эта ценность прижимала меня к земле, ей-богу, мне было даже страшно подумать о том, чтобы куда-то сорваться и покинуть родную Италию, ибо эти двое, с трудом проводя в родном доме пару дней к ряду, умудрялись оставаться патриотами до мозга костей, и даже фыркали, если я пыталась заговорить с ними на английском практики ради. Мой главный страх это был, каким-либо образом разочаровать родителей, и скажите мне пожалуйста, в кого я была такой совестливой? Их же, в свою очередь, по-моему не особо заботили чувства и переживания собственного чада: слишком были поглощены работой.
   И уже я тогда мечтала о том, чтобы пойти на перекор собственным принципам. Просто зажить в свое удовольствие. Не думая о том, как хотела бы моя мать, чтобы я жила, или как бы хотел мой отец чтобы я жила. А именно так, как захочется мне, ни о чем не задумываясь, и не боясь кого-то разочаровать. Но с головой, естественно, а не так, как это умеет делать современная молодежь, полагая, что под "зажить в свое удовольствие" подразумевается "пуститься во все тяжкие". Хотя, не без этого, конечно... Тогда, будучи четырнадцатилетней девочкой я и подумать не могла, куда меня заведет жизнь, как все повернется, и как много преобразований внутри самой себя мне прийдется стремительно пройти всего за каких-то пять лет.
   Я слушала его очень внимательно, стараясь ничего не пропустить, и на губах моих безусловно сияла улыбка, а глаза радостно светились. Я поверить не могла, что такой человек, человек-птица, встретился мне на пути, и была страшно этому рада. Судя по всему, раз он сказал, что подобных выходных у него еще не было - это был его первый полет. Отчего восторгаться можно было еще больше: на первый раз всегда нужно набраться смелости и решиться! И я не знаю почему я тогда решила вывалить ему все свои "мечтания" на тарелочку с голубой каемочкой. Ему, постороннему человеку. Но наверное мне просто нужно было с кем-то поговорить? Сами понимаете, моих маму и папу мало волновало, о чем мечтает их собственная дочь - им казалось, что я получаю все что мне нужно для счастья, хотя деньги на карманные расходы и красивые платья никогда не казались мне чем-то таким, на чем это счастье можно построить. А тут такое чудо подвернулось - незнакомый мне человек, но совершенно теплый и хороший. Именно такое впечатление о нем сложилось у меня тогда. Я вообще любила общаться со взрослыми. Они такие... другие. Правда, бОльшую часть тех взрослых, с которыми я могла пообщаться, составляли родительские знакомые да партнеры по бизнесу, что меня мало радовало, так что такой компании, как Кит, я не могла не порадоваться с полна. Может быть, это он, так внезапно тогда появившийся на горизонте моей жизни, заставил что-то внутри меня екнуть и переключиться? Что-то, что привело меня к тому, что я буду иметь через долгие пять лет. Тогда, будучи ребенком, я не задумывалась о Судьбе и о том, что все люди встречающиеся нам на пути не бывают случайными, а теперь - теперь мне просто некогда об этом задумываться.
Но вернемся к диалогу, разворачивающемуся за столиком в джелатерии.
  - Несколько раз я ездила со своими родителями в командировочные поездки, поэтому была..мм.. В трех городах Франции, двух городах Норвегии, однажды в Польше, и мно-ого раз путешествовала по Италии - открыто вещала я, попутно слизывая сладкое мороженное. - Я люблю путешествовать, мне нравится смотреть другие страны и их культуру, и люди они все такие разные в разных точках мира! Очень интересно замечать их особенности. Вот например даже по Вам видно, что Вы - не итальянец. Поэтому я и стала учить английский, как по мне, это замечательный язык, с ним тебя могут понять практически везде, а это дает свободу. И побывать я бы много где хотела, все страны красивы и хороши по своему... Вообще, это наверное здорово, жить как Вы, то есть не отказывать себе в удовольствиях? Я бы хотела так же... - вздох мой был весьма неоднозначен: то ли от собственных сожалений, то ли от того, что процесс поедания мороженного весьма утомителен. - А стать я бы хотела хорошей мамой. - Слова, которые я выпалила практически не задумываясь, даже для меня стали почти неожиданностью. На самом деле, очень странно наверное они прозвучали из уст подростка, да и на самом деле я попросту никогда не задумывалась об этом. Единственное, что я знала на верняка, и понимала гляда на собственную мать - я не хотела быть такой же, как она. - Ну потом.. В будущем. Когда-нибудь. - В догонку пробубнила я, словно мне было неловко от собственных же слов, и снова принялась за свою сладость. Тогда я даже подумать и прикинуть не могла, что это "потом, в будущем, когда-нибудь" настанет не много-не мало, через пять лет и пару месяцев.

+1

8

Я никогда заочно не любил такие страны, как Италия, Испания, Аргентина, Португалия. Во-первых, они почему-то казались мне одинаковыми. Я полагал, что там говорят на одном языке, выглядят подобно друг другу и не располагают ничем интересным для требовательного меня. Не то, чтобы со временем, я менял своё мнение, вовсе нет. Мой больной мозг по-прежнему эти страны воспринимает как одно целое, разбросанное по миру. А не тянет туда потому, что я люблю небоскрёбы и тихие американские кварталы, на подобии того, в котором живу сейчас. Я не хочу ходить в «алладинах» и шлёпанцах по раскалённой мощёной улице, не хочу слышать отовсюду чужой язык, не хочу попадать в ситуации, подобные той, что я рассказывал выше, не хочу наматывать на голову потную футболку от того, что солнце печёт так, что волосы дымятся. Это всё не по мне. Я люблю разные культуры и всевозможные архитектурные особенности стран, но только на расстоянии.
Моя поездка в Италию не была обоснована какой-то невероятной любовью к этой стране, я просто купил первый попавшийся билет, долго не раздумывая. И такое поведение, поверь, совсем не в моём стиле. Я люблю риск, без ума от приключений и не знаю, как жил бы, если бы, к примеру, мне запретили выезжать из родной страны. Это как конец света, только ты продолжаешь существовать в крайне ограниченном мирке, сам с собой наедине. Но срываться в никуда, не имея при этом никакой цели и ни одного лишнего гроша, я никогда не планировал.
Девочка, периодически довольно причмокивающая мороженным, пустилась в рассказы о том, где была и чего хотела, а я страстно желал перекинуть её через плечо, пулей вылететь из кафе и помчаться прямиком в аэропорт, откуда  отправиться показывать ей Америку. Она ещё не знает, каково это – жить без родителей, вдалеке от родного дома, и, возможно, по началу, ей будет сложно адаптироваться, иногда даже захочется поплакать, переживая разлуку, но потом она поймёт, что здесь настоящая жизнь.
- А что ты думаешь о своём будущем? Где бы хотела видеть себя лет эдак через.. пять?
Я доел остатки мороженого, которое исчезло слишком уж быстро, и расстроено посмотрел на пиалу. Долго грустить не пришлось, потому что Иса внезапно выдала фразу, которую маловероятно услышать от школьницы её возраста. Мысли мои сразу пустились в полёт, задаваясь одним только вопросом – что подвигло её на такое желание? Та развитость не по годам? Или раннее материнское чувство? Может у всех девочек в её возрасте впервые возникает такое желание? А что, если оно основано на собственном опыте? Анализируя ребёнка по её словам, я чуть было голову не сломал, в итоге решив, что стоит всё-таки задавать вопросы вслух, а не про себя.
- У тебя в семье всё хорошо?
Очень общий, совсем не настойчивый, даже вкрадчивый вопрос. Мой голос стал тише, взгляд мягче, я хотел создать для неё благоприятную атмосферу, зная, как дети иногда могут ершиться. Её колючек не переживу. Не сейчас. Она выглядела, как грустный ангел, её не хотелось отпускать, а только холить и лелеять. Как маленькую принцессу. Я тогда впервые подумал о том, что когда у меня будут дети, я буду любить их так, как не любил бы собственную жену и родителей. Сделать их, ещё не существующих даже в перспективе, счастливыми, стало моей целью. А всё благодаря одной единственной и совсем незнакомой.
- И вообще, где они сейчас? Почему не встречают из школы?
У меня в голове крутился ещё один вопрос, который я так никогда и не задал. Абсурд, она не из тех, кто совершает безрассудные поступки, тем более, ведомые незнакомыми людьми. Выглядела страшно одинокой, но чрезмерно сильной.
Я вспомнил, как в детстве мама с папой учили меня быть добрым ко всем людям. Они считали, что не бывает злых, бывают те, кому слишком досталось по жизни. Люди отчаиваются, теряют веру, перестают хотеть жить. Но никто даже не пытался представить, как сильно можно изменить путь человека, проявив к нему простую доброту. Ведь если от мимолётной улыбки прохожего поднимается настроение, то, что может стать с душой от доброго поступка? В будущем я часто играл с людьми в игры, которые они принимали за реальность, я был не собой, но никогда себе не изменял. Слишком слаб, чтобы переступить через собственную гордость. Эта родительская черта научила меня быть добрым. Нет, я не из тех, о ком можно сказать «он со всеми хороший», от подхалимажа всегда старался уходить. Во мне хватает злости на людей, иногда я её проявляю, и за ней всегда стоит добро.
Исе мне хотелось отдать всё то хорошее, что во мне было. И это продолжается по сей день. Но пока мы дошли только до того момента, где маленькая итальянка взвешивает «за» и «против», решается переступить черту. И нам некуда торопиться.

+1

9

Я всегда завидовала людям, которые могут представить себе свою дальнейшую жить. Хотя, конечно, "Завидую" - не совсем верный глагол в этом случаи, он носит слишком отрицательный оттенок, как по мне, а я же завидовала как-то положительно. Радовалась, если кто-то рассказывал-распинался мне о том, кем он видит себя в будущем, и абсолютно не могла поступить так же. Вот правда - я совершенно не могла представить себя взрослой девушкой и уж тем более женщиной, которая уже достигла каких-то определенных вершин в жизни, у которой есть своя семья. Даже если и пыталась я мысленно состряпать себя взрослую - у меня решительно ничего не выходило. Я не видела себя ни студенткой университета, которая деловито носится с этажа на этаж и охотится за зачетами, не видела себя в качестве работника (ну вы посмотрите на меня, какой из меня вообще взрослый человек?) и уж тем более не видела себя в роли жены и матери. И знаете, тогда мне искренне казалось, что так, как было - будет всегда. Что я всегда буду таким вот ребенком, что на меня никогда не навалится взрослая жизнь... Не потому что я уповала на это и не хотела взрослеть, а просто потому что я не видела, как это. В моих представлениях вся моя жизнь словно обрывалась, и внутри сидело такое неприятное ощущение, будто будущего - нет. Это страшно на самом деле, и где-то в глубине души я понимала, что в этом призрачном будущем мне предстоит ничто иное, как долгие и нудные поиски себя. Предстоит как-то выбраться из этого болота и нарисовать себе свою жизнь, не имея к рисованию абсолютно никаких навыков.
  - Я не знаю - я легко пожала плечами и мотнула головой, совершенно по-детски отмахиваясь от подобного рода вопросов. - Ничего не думаю, я просто сижу и ем мороженное. - Для пущей убедительности своей безоблачности я замотала ногами и с усердием принялась за остатки вкусности.
   Благо, я успела проглотить очередной кусочек мороженного, прежде чем услышала его вопрос, иначе поперхнулась бы от неожиданности.
   На самом деле, я никогда не любила говорить о своей семье. Не потому что не любила их, и не потому что меня это как-то задевало - просто не любила. По опыту уже успела понять, что многие не понимают наших семейных укладов, и многим это странно, как можно маленького ребенка (моего брата) совершенно спокойно оставить на ребенка чуть постарше (на меня), которому при всем этом нужно ходить в школу, что грозит младшему совершенным одиночеством на целый день. Но для нас с Вильямом это было совершенно нормально, и вполне успешно практиковалось в нашей семье. Многим странно, как моя мать не боялась подобных экспериментов, а я же просто гордилась тем, что она мне доверяет и всячески старалась ее не подводить. Вообще, я всегда знала, что моя мать  - сильная женщина. Понимайте это как хотите, прямо или с иронией, но оставить двоих детей и уехать в командировку это многого стоит. Я бы так не смогла.
   - Да, все хорошо - я кивнула, для утвердительности собственных слов. Отвлекаться мне теперь было не на что, ибо мороженное не вечно, поэтому я глубоко вздохнула, и попыталась слепить слова в стройные предложения. - Мама на работе, папа тоже, а из школы я всегда сама хожу, не далеко ведь. Они всегда много работают. Но я привыкла.
   Мои родители очень много уделяли времени работе. Оправдывая себя тем, что мне же в будущем будет жить легче, если за спиной у меня будет прочная база. И я уже тогда злилась на них, заранее зная, что всего, чего я когда-либо добьюсь, я хочу добиться сама.
   А на мать я особенно злилась. Тогда мне - и это абсолютно естественно - безумно не хватало ее материнской поддержки и любви. Никогда у нас не было теплых и близких отношений матери и дочери, и меня это сильно обижало. Правда, в основном всякого рода обиды я держала в себе. Как потому, что закатывание истерик просто напросто не было моей фишкой, так и потому, что несмотря на весь негатив, я любила ее и боялась обидеть. Я даже верила, что и она меня любит, но просто выражает это как-то по-особенному.
   Потом, годам к шестандцати, все поутихнет, и мне станет практически все равно на то, какие у нас отношения: я буду просто тихо мирно любить ее где-то там, далеко в сердце, и принимать такой, какая она есть, уважать ее просто как мать. А к далеким восемнадцати до меня дойдет прозрение того, что даже за такое детство, которое у меня было, я должна быть ей благодарна. Так или иначе, всю мою жизнь она делала меня сильнее, и без нее я не была бы тем, кем есть. К восемнадцати годам я не буду зависима от нее, а это тоже, знаете ли, большой плюс.

+1

10

Она всеми силами старалась скрыть всё, что кипело внутри. Я понимал, что невозможно вот так просто открыться незнакомому человеку, который ещё и задаёт такие непростые вопросы. Не знаю, что на меня нашло, почему я так пристал к этой бедной малышке и одному богу известно, какие такие запутанные пути свели нас вместе ещё тогда. Знаешь, это воспоминание живо во мне как вчерашний день, но оно никогда не сравнится ни с одним, даже самым ярким. Наиболее важные моменты - те, которые меняют всю жизнь или какие-то определённые её детали. Ты стала моим важным моментом, что до сих пор порой привносит изменения. Глядя на тебя, уже тогда такую взрослую, я и представить не мог, что станет с тобой за те годы, которые наши линии не будут пересекаться. Не находилось повода думать о том, как изменится твоя жизнь, хотя все вопросы предполагали, что именно это меня и волнует. Оглядываясь назад, я жалею о том, что не заставил тебя ответить на них искренне, не прибег к чистой силе. Одновременно с этим, счастлив, что не спугнул тебя. Не представляю, как моя жизнь бы сложилась, не встреть я тебя, хоть и много позже. Ты даже не подозревала о том, какое важное место занимаешь в моей судьбе. Я готов переложить на тебя всю вину за «случаи», что двигают меня вперёд, не позволяя застаиваться, и вина эта – как сладкое бремя, что ты должна была бы нести с гордостью.
- Я считаю, что не стоит привыкать к тому, что близкие люди не относятся к тебе должным образом. Ты заслуживаешь намного большего.

Воспоминание растворилось в воздухе, как дым, выпущенный изо рта. С тех пор прошло четыре года. Я перестал сходить с ума, улетая в чужие страны, толком не найдя себе места в США. Больше не знакомился на улице, и вовсе перестал общаться со школьницами, потому что там, где я жил теперь, это каралось законом, не говоря уж о том, что все смотрят на тебя подозрительно вне зависимости от степени чистоты твоих мотивов. Можно сказать, что моя душа, наконец, осела, обретя покой и размеренность в городе двухэтажных коттеджей и золотого моста. Перестали происходить какие-либо события, достойные того, чтобы помнить их на протяжении многих лет. Я никак не мог понять, то ли это, что мне нужно, и частенько сидел на скамейке во внутреннем дворе университета, размышляя. Сегодня кончается лето. Его последние день принёс прохладный ветерок и несколько заплутавших облачков цвета топлёного молока. Солнце едва показалось из-за горизонта, понемногу освещая мир своими оранжево-сиреневыми лучами. Мне повезло сегодня выкроить немного времени для себя самого, которое я с уверенностью решил потратить на встречу рассвета. Завтра здесь уже не будет ни секунды покоя, поэтому вместо момента, я решил поймать целый день.
Скамейка встретила меня холодно, пришлось много ёрзать, чтобы нагреть себе местечко. Я понял, как замёрзли пальцы рук, когда достал из кармана апельсин и не смог с первого раза подцепить толстую кожуру. Они дрожали и страдали от скованности одновременно. Две минуты спустя, фрукт всё же был почищен, и первая долька отправилась в путешествие по моему пустому желудку. Кислый.
Мне нравилось смотреть по сторонам и замечать детали, которых раньше не видел. Это место, с которым я вынужденно сроднился, всегда радовало массой таких мелочей, кажется, им нет конца и края. Сегодня я заметил, что в некоторых местах трава сильнее стоптана и стал думать, отчего студенты чаще стоят именно в этих местах. Совершенно бесполезная трата времени, но именно такие вопросы чаще всего занимали мою бестолковую голову. Я особенно любил искать ответы на те вопросы, что не имели смысла.
Взгляд стал подниматься выше, как вдруг глаза на секунду ослепли от яркого солнечного блика. Я зажмурился и потёр пальцами веки перед тем, как рискнуть вновь посмотреть наверх. По аллее, чуть подпрыгивая, шла девушка с сумкой наперевес. Странно видеть студента в не учебное время на территории Голден Гейта. На девушке были очки, от которых, видимо, и отскочил солнечный зайчик прямо мне в глаза. Теперь наблюдение велось с опаской, тем более что незнакомка стремительно приближалась ко мне. В её походке было что-то непонятное, неразгаданное или может быть.. знакомое?
Я весь напрягся, когда вдруг почувствовал, как волоски на руках встали дыбом и по шее пробежался табун из мурашек. Всё тело бросило в холод, потом в жар, и снова в холод. Кажется, что за секунду я побывал на двух смертельных температурных отметках. Поверить собственным глазам казалось невозможной задачей, но я не мог даже пошевелиться, чтобы встать и сделать шаг ей навстречу. Она всё сделала сама. Её образ ни на йоту не изменился у меня в голове, она совсем такая же, разве что похорошела и кожа стала ещё более золотистой. В глазах, что она скрыла под очками, я видел тот самый блеск, не обращавший внимания на преграду. Она остановилась напротив меня, метрах в полутора, а я уже учуял тот самый запах, запах, который она привезла из самого Неаполя, запах воспоминаний из лучшего лета на свете. Она заговорила, кажется, что-то спросила, но я был глух, звуки достигали мозга, пропущенные через мясорубку. Преодолев оцепенение, я всё-таки встал, чуть наклонил голову, как делают обычно собаки, изучающее глядя на человека. И против моей воли её имя слетело с губ, прозвучав так тихо и неуверенно, словно я полностью потерял себя в этот момент. Важный момент.
- Иска?

+1

11

Наверное у каждого человека присутствует в жизни такой человек, ко мнению и словам которого хочется прислушиваться, и что самое главное, слова которого априори являются справедливыми и правильными. На таких людей хочется равняться, с такими людьми хочется делиться и советоваться. Их принято называть авторитетами в современном обществе. Когда мне было четырнадцать, у меня такой человек появился. Им стал Кит. Совершенно внезапно, совершенно необоснованно, ведь я его тогда совсем не знала, совершенно непонятно и по каким-то неведомым причинам, но при этом - абсолютно безаппеляционно и стойко. Еще тогда, сидя в той маленькой уютной джелатерии и поедая мороженое, я поняла что мне нравится этот человек, что я даже доверяю ему так, будто бы знаю его всю свою жизнь. Это такое странное явление, которое случается порой и застает нас врасплох, когда мы начинаем испытывать к людям какие-либо чувства, не имея на то никакой абсолютно почвы и не получая предпосылок. Здравый смысл, логика, и прочие вещи которые идут с ними в комплекте к этому явлению никакого отношения не имеют - только наше внутренние наитие, ощущения, интуиция. И тогда, будучи ребенком, который смотрит на мир и видит его в абсолютных светлых тонах, я последовала этим чувствам слепо и бездумно, я просто приняла их, не задумываясь о последствиях. Он стал для меня авторитетом уже тогда, остается им и по сей день.
И наверное поэтому мне запомнились тогда его слова. Они словно выжгли сами себе на подкорковом слое, где-то там, среди извилин и борозд, отпечатались на веки вечные. Вот только приняла я их по своему, и извлекла самый оптимальный на м о й взгляд смысл. Мне навсегда запомнились эти слова, что я заслуживаю большего, только я никогда не кичилась этим, не кричала об этом на каждом углу, и не требовала к себе другого отношения, не пыталась заставить людей что-то изменить в себе только потому что я-заслуживаю-большего. Я просто стала идти к этому бОльшему сама, сделав для себя выводы, что если мы чего-то и достойны, то не должны ждать, когда кто-то принесет нам это на блюдечке со словами "кушать подано", а должны сами к этому идти и стремиться.
Тогда я решила для себя, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы заставить родителей относиться ко мне по-другому. Заставить не словами - а делом.

Мне было страшно ехать в Америку. Эти два огромных чемодана, с которыми я перебиралась на свое новое место жительства, вселяли в меня страх и навеивали ужас - глядя на них я понимала, что уезжаю не просто так, а в новую жизнь, туда, где мне многого предстоит добиться, туда, где либо ты - либо тебя. Понимала, улетать в Америку мне даже проще, чем возвращаться обратно в случаи чего - об этом "случаи" не было и речи, обратного пути у меня не было. Уезжала не на пару дней, а на целый жизненный период. В Америку. В Калифорнию, коронованную титулом "край сорванных крыш". А ведь тогда, четыре года назад, я и подумать не могла, что променяю на что-то свой любимый и родной Неаполь! Что променяю его на Сан-Франциско!
К слову, тогда я проявила удивительные чудеса халатности. Получив ответ из университета, в котором было радостной оглашено, что мисс Эстель Либерти зачислена в Голден Гейт, я ни разу не удосужилась съездить в Сан-Франциско. Не удосужилась как-то прозондировать почву, заранее устроить себе местечко, получить гражданство, которое пусть и не было первым в списке необходимостей, но наличие которого тоже не мешало бы. Я вообще в стране не появилась! Ни за месяц до начала занятий, ни за две недели, ни даже за одну. Я приехала на место тридцать первого августа, абсолютно сбитая с толку, и практически взмыленная количеством предстоящих дел. На начинающуюся следующим днем учебу у меня ничего не было оформлено и ничего не было готово.
И даже подруга, живущая во Фриско, не смогла помочь мне ни чем больше кроме как встретить меня с аэропорта и позволить оставить свои вещи у нее дома - а затем улетела по своим делам моя птичка. Мне же предстояла возня с бюрократией и прочими прелестями. Завтрашним днем начиналась учеба, а я даже университет свой еще в глаза не видела, и на порог его не ступала! Моя новая жизнь начиналась довольно весело и бурно. Я словно сразу заявляла Америке, фактически с ее порога, что настроена я решительно и отступать не собираюсь несмотря ни на что. Мой самолет еще не приземлился, но я уже тогда словно заявляла, что мне море по колено.
Всего за четыре года во мне накопился такой багаж личностных качеств, что себе представить трудно. Там были и смелость, и уверенность, и стремление, и невероятный запас силы, и многое-многое другое из всего того, что должно было мне помочь на моем новом жизненном пути. Пусть многие из них, из этих качеств, были еще на стадии только зачатков, но их было целое поле. И все благодаря одному только человеку, который до поры до времени, все те четыре года, не появлялся в моей жизни.
Найти университет оказалось не сложно, но вот на территории его я за секунды запуталась. Кругом было много народу, я даже не уверена, являлись ли они все студентами и вообще имели ли хоть какое-нибудь отношение к этому университету, но подойти к кому-то, дабы обратиться за помощью, у меня не было возможности. Они все, как муравьи в потревоженном муравейники, слишком быстро перемещались по разным траекториям, взволновано щебетали о чем-то своем и не обращали на меня никакого внимания. Америка, в ответ на все мои смелые заявления, в открытую показывала мне, что я тут - другая, что я тут - чужачка не на своей территории, и что с распростертыми объятьями ко мне здесь не кинется. Но я только гордо вздернула подбородок и зашагала дальше, легкой пружинистой походкой, держась абсолютно непринужденно. Я не собиралась сдаваться и все еще испытывала судьбу, в надежде встретить хоть кого-то, кто сможет мне помочь.
И судьба мне улыбнулась, подкинув молодого мужчину на скамейке. Тот, вроде бы, никуда не спешил, да и шипов-колючек на нем не было. И энергетика у него была другая - спокойствие и умиротворенность рядом с ним висели маленьким островком среди всего этого кипиша и постоянной толкотни да суеты. Кроме того, он даже, как мне показалось, обратил на меня внимание. Словом, он мне понравился, и я уверенно зашагала к нему.
- Здравствуйте! - уверенно обратилась к молодому человеку я, расплываясь в дружелюбной улыбке. Я вообще такая, улыбчивая. Милый добрый Неаполь, кой вырастил меня такой, из меня не вышибить никакими стараниями. - Извините, вы не могли бы мне помочь? Мне нужно в ректорат, но я абсолютно не ориентируюсь здесь и не понимаю, куда мне идти. - Логично, ведь чтобы получить карту и путеводитель, мне нужно было сначала попасть к ректора, ну или хотя бы декану. А как это сделать без карты и путеводителя?!
Но на мои вопросы не было обращено внимания. Мужчина только с места подскочил, и разглядывал меня. А когда я уже хотела было возмутиться, что мол я все понимаю, Калифорния, но так себя вести нельзя - тут меня словно током шарахнуло.
Он назвал мое имя. Память и воспоминания в голове зашевелились, нашептывая мне, что голос его мне знаком. И не только голос, но и весь он. Что-то неуловимо знакомое было в нем, что-то, что заставило встрепенуться внутри самые теплые и приятные чувства. Что-то, что заставило тут же как-то проникнуть к нему, я даже злиться в раз не смогла на него, хотя еще секунду назад была готова отчитать! Только с одним человеком у меня такое уже бывало в моей жизни, только к одному человеку я могла испытывать такое слепое доверие, и только один человек из всех моих знакомых взрослых мог называть меня Иской, вместо привычной Эстель. Это было абсолютно невероятно, невообразимо, уму непостижимо и совершено мне непонятно, но это было так - передо мной стоял никто иной, как..
- Кит? - выпалила я вопросом на вопросом, тем самым отвечая ему утвердительно. Я сняла очки и убрала их в карман, будто бы они мешали мне смотреть на него и убеждаться - он ли это. Хотя, сомнений в общем-то, не оставалось. - Не может быть! - это было по-детски чистое и счастливое "не может быть", а мордашка моя засияла как россыпь бриллиантов на ярком солнце. Я была безумно рада его видеть. Человека, которого знала один день когда-то четыре года назад далеким летом, я была рада его видеть так сильно, как, наверное, не радовалась даже своей подруге, что пару часов назад встречала меня в аэропорту.

+1

12

Время удивляться всегда наступает неожиданно. Оно не спрашивает разрешения, не выстраивает график и не предупреждает заранее. Как детство, когда приходит пора расставаться, и не думает попрощаться. Оно оставляет человеку лишь малюсенькие частички себя, в виде радостей, моментов чистого удивления, наивности и доверчивости. Во многих эти качества остаются до самой смерти, - некоторые пытаются от них избавиться, другие же стремятся сохранить. Я был из числа тех людей, которым досталось крайне мало. Мне негде было проверить себя на наивность, я с детства не страдал излишним доверием к людям. Зато во мне, как в ребёнке, до сих пор хранилась тяга к удивлению. И сегодня ей суждено было утолить свою жажду на долгие годы вперёд.
Кипящая внутри энергия, невыносимое желание взорваться, едва позволяли мне говорить. Я даже думать нормально не мог, состояние полного ступора сковало меня от головы до пят. Если бы сейчас меня несильно стукнуть по макушке, рассыпался бы на мелкие кусочки.
Я смотрел на неё и не мог понять, как внутри могло образоваться столько любви к девочке, которую видел всего однажды и которая теперь совсем другая. У меня вообще с этим чувством очень сложные, можно сказать, натянутые и не доверительные отношения, а теперь оно разрывает меня на части, и я ничего не могу с этим поделать. Нет такого поводка, что усмирить его прыть. Сначала я подумал, что это мираж. Не может быть, она бы никогда не бросила свою страну, свой город, своих родителей. Она так яро доказывала мне, что в этом вся её жизнь! А теперь стоит передо мной в другой части планеты, совершенно одна.. и я не вижу той искры в её глазах. Может быть это из-за солнца?
- Как ты решилась на это?
Я слышал себя со стороны, словно моё тело осталось стоять на месте, а дух или та энергия, что образовалась, пока я смотрел на неё и осознавал происходящее, отделилась и наблюдала теперь за всем в полуметре от нас. Ты была красива. В какой-то момент, до того, как назвала имя, я усомнился – вдруг обознался? Было очень сложно сосредоточиться, но я старался углядеть в твоём лице черты той маленькой девочки, страдающей от неразделённой любви к родителям. Из тех времён остался лишь аккуратный детский носик и большие лучистые глаза. Нет, и всё остальное было таким же, лишь малость старше. Я смотрел на тебя как на фотографию «после» в каком-нибудь журнале про красоту, так сильно ты изменилась. Из угловатой девочки превратилась в прелестную девушку. Сияющая кожа всё так же отдавала бронзой, длинные роскошные волосы кое-где выгорели на солнце, а от стройной фигуры я бы вообще глаз не смог отвести, не будь ты той, что я знал ещё в четырнадцатилетнем возрасте.
- Вообще-то Кристиан, но тебе я готов позволить всё, что угодно.
Это прозвучало как минимум странно. Как максимум, меня могли обвинить в домогательстве, но совесть моя чиста как перед ней, так и перед законом. Встретить её здесь, в другой жизни, стало для меня большим испытанием, гораздо более мощным, чем сам переезд из родного Лондона в совершенно чуждый мне Нью-Йорк. Какова вообще была вероятность того, что мы когда-нибудь вновь окажемся не то, чтобы даже в одном городе, а в одном университете?! Ноль-ноль-ноль-ноль-ноль запятая ноль один процент? Я вспомнил, как окончил университет в Англии, как спонтанное решение привело меня в Нью-Йорк, а позже и в Неаполь. Передо мной раздвинулись границы памяти, и оттуда повалил ворох информации, погребённый до сего момента под новыми впечатлениями. И самое мерзкое, что этот ворох содержал в себе не только то, что я был рад вспомнить. Я словно оказался на пороге смерти, в том мгновении, когда перед глазами мелькает вся жизнь. Весь ужас лишь в том, что после этого кошмара я останусь жить.
- Можно?
Вопрос был задан скорее ради приличия, потому что ответа я ждать не собирался. Ладонь медленно потянулась к её лицу, дрогнула, свернув немного правее, и пальцы коснулись её волос, медленно зарываясь в них миллиметр за миллиметром. Не самый красивый жест, но я плевал на все предрассудки в тот момент, хотелось лишь убедиться, что у меня не горячка, что я трезв и нахожусь в здравом рассудке. Прикосновение помогло убедиться в этом, но мне требовалось что-то ещё. Много недостающих рассказов, десятки историй, что случились с ней за эти годы, хоть какие-то объяснения и ответы. Иначе я сгорю.
- Как?

+1

13

- Кристиан..
   Эхом повторила я его имя, так осторожно, словно пробовала на вкус или отпечатывала у себе в сознании. Это было мое второе знакомство с ним, на самом деле. Восприятие мое немного изменилось за эти годы, наверное - капельку повзрослело вместе со мной. Я видела его в какой-то степени в другом свете, как-то иначе. Дети - а даже будучи четырнадцатилетним подростком, что уже не вполне является маленьким ребенком, я все же была им, этим ребенком - не всегда спешат дифференцировать людей на своих сверстников и старших. Обычно они предпочитают непосредственность в общени со всеми людьми любой возрастной категории, и как правило им это сходит с рук. Не могу сказать, что тогда я восприняла Кита, как человека, на много старшим меня. Подумайте сами: он сводил меня в джелатерию, угостил мороженным, и абсолютно непринужденно общаясь со мной, рассказывая что-то про свою жизнь и узнавая у меня что-то немного о моей. Он тогда сам не делал, казалось, акцента на нашей возрастной разности, и я по большей части последовала его примеру. Он был другим здесь, и сейчас. Взрослый человек, старший - и не только относительно меня, он стал еще старше, чем даже был тогда. Не могу сказать, что меня задело то, что он поправил меня, назвав свое имя - к слову, я слышала его впервые, потому что тогда он представился мне равно так же, как я и обратилась к нему пару минут назад - хотя прозвучи это без второй части предложения, было бы наверянка не вполне приятно. Кристиан - так Кристиан, но он все равно мне нравился и отношение мое к Кристиану ни на йоту не изменилось от того, что было к молодому человек со странным именем Кит. Я хотела было в ответ назвать свое полное имя, кое тоже не огласила ему пару лет назад, но мое нутро меня остановило и не дало выдавить ни звука. Посмотри на меня, как я Эстель? Я просто Иса, или даже Иска.
   Я повела головой немного в сторону, желая коснуться щекой его ладошки, но не вполне получилось. Зато с каждой секундой, что я находилась рядом с ним, на душе становилось как-то спокойнее и теплее. Сегодня, сходя с самолета в аэропорте и потом рассекая по улицам города, ища университет, сердце мое бешенно колотилось, а в голове была целая армия вопросов, которые требовали ответов, я волновалась и переживая, боясь, что мне будет трудно освоиться здесь, боясь что меня с моим дубовым итальянским менталитетом смоет волной куда-нибудь за пределы Калифорнии, и что мне придется не жить здесь - а выживать. Но теперь - теперь я отчего-то чувствовала, что не пропаду. Нет, не то, чтобы я сразу построила себе планы, как воспользуюсь своим знакомством с Кристианом, как напрошусь ему под крылышком и буду всегда по первому же пустяку звать его на помощь - нет, такого и в мыслях не было. Но просто, на интуитивном уровне, я уже знала, что все будет хорошо. Чувствовала, что у меня за спиной есть поддержка теперь и верила, что эта встреча - не случайная.
  - Помнишь, ты... - на мгновение я замешкалась, прикусывая губу, ожидая - поправит или нет? Возможно, здесь, на территории университет, мне следовало уделять больше внимания субордианции и не разбрасываться приятельскими словами по отношению к старшим, но, кажется, все было в порядке, меня не поправили - меня слушали. - Помнишь, ты сказал, что я заслуживаю намного большего? - не знаю, как у него, а у меня эти слова до сих пор звучали в ушах так, словно услышала я их только вчера, словно на них не было слоя были, скопившегося за четыре года. - Я решила доказать, что так оно и есть, вместо того, чтобы разбрасываться словами. - Я пожала плечами, испугавшись, что слова мои прозвучали немного заносчиво и пафосно, и потому теперь хотела сгладить это, так как вовсе не вкладывала в них столь самоуверенный и высокомерный оттенок. - И вот - я здесь. И ты тоже здесь -  улыбка, которая снова наползла на мое лицо, была не контролируемой. Впрочем, слава Богу, что из всего того, что меня тогда переполняло, неконтролируемой была только улыбка.
   Потому что мне страшно хотелось его обнять. Вот просто крепко-крепко, как обнимают самого близкого и дорогого человека, и как не свойственного обнимать тех, кого видишь всего второй раз в жизни. Но в этом вся я - моя душа, как на ладони. И я бы обязательно уже давно заключила его в свои ручки, если бы не боялась того, что сам Кристиан к таким широкаим жестам с моей стороны еще не готов. В конце концов, я его, считай, совсем не знала, и мне не хотелось его спугнуть и оттолкнуть от себя в первый же день, как снова обрела его в своей жизни.

+1

14

Я всё помнил. И был уверен, что запомню данное мгновение ничуть не менее крепко. Иногда в жизни случаются перевороты, которые ты никак не можешь контролировать. Тебе не подвластен угол их наклона и степень изгиба, они просто случаются и выстраиваются так, как им удобно, не спрашивая у тебя разрешения. И однажды поворот настолько крут, что, казалось бы, возвращает тебя на обратный путь, одновременно выводя к совершенно новым горизонтам. Такой поворот положил своё начало в нашем давнем разговоре, когда она была ещё ребёнком, что ни говори. Я и подумать не мог, что мои слова, сказанные от чистого сердца, хоть и вскользь, оставят такой след в её судьбе. Разве это вообще возможно? Нет, брать на себя такую ответственность – очень рискованно. Если с ней что-то случится или если Америка примет её не объятиями, а капканом? Что я тогда буду делать? Как жить? Где мне искать успокоения, душевного покоя, отдыха от вечных мучительных терзаний.. Все эти глупости успели прийти мне в голову за какие-то секунды и мгновенно завладели, как вирус, с ног до головы.
У меня были миллионы вопросов, но я знал, что раз она здесь, у меня будет много времени, что задать их, каждый в свой час, чтобы не травмировать её всё новыми и новыми мыслями. Мне было важно всё – от того, как она добралась в тот вечер до дома, до того, как отреагировали её родители на переезд и знают ли они вообще о том, что Иса в чужой стране.
Я слишком не знал эту девочку, потому даже предположить не мог, как она поступила в той или иной ситуации. Лишь надеялся на то, что она расскажет мне всё, и что эта история меня не разочарует.
- Что ж, мне ты точно доказала, что и правда достойна большего, - улыбнувшись сказал я. Рука моя приобняла её за плечи и мы вместе зашагали в сторону главного входа в университет.
- Хочешь, я покажу тебе окрестности? Мы могли бы проводить вместе больше времени, я расскажу тебе, как тут живётся, и помогу влиться в университетскую жизнь. У меня тут свой театральный кружок, если захочешь – приходи в любое время, у нас можно забыть о проблемах и весело провести время.
Я словно летел, вот так просто шагая с ней по гравиевой дорожке. Перед глазами всплывала картинка из прошлого, когда мы так же, разве что не в обнимку, шагали в сторону заката, где виднелись крыши международного аэропорта. Иска стала чуть выше, и осанка её сделалась изящнее, от чего девушка становилась едва ли не одного со мной роста. Я не без труда вытащил из руки поклажу, что она тащила с собой, и мы шли, болтая ни о чём и обо всём сразу.

+1


Вы здесь » Golden Gate » Архив игровых тем » sucker punch