Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Ночной клуб "Черная Лагуна"


Ночной клуб "Черная Лагуна"

Сообщений 91 страница 120 из 123

91

В голову Джейсона пришла замечательнейшая идея – закрепить наше хорошее настроение и рабочий настрой рождественскими песнями. Взяв с нас честное слово, что мы не проболтаемся Стефани, он включил диск, и музыка разлилась по всему помещению, лишний раз напоминая о том, какой же все-таки очаровательный это праздник – Рождество. Теплый, уютный, домашний, с улыбками и объятиями, подарками и сладостями. Многие песни из тех, что зазвучали, были всем нам знакомы ещё детства. Мы слышали их в магазинах и кафе, по радио и в фильмах на эту тематику, эти мелодии звучали даже из открыток и игрушек на батарейках. Те же, что я не знала, оказались приятным открытием.
Блейк  тем временем мельтешил где-то неподалеку, вероятно, замышляя что-то коварное, но я не стала обращать на это внимания, так что омела на шаре была бы для меня неприятной неожиданностью. Слава Богу, я почти не отходила от своего места и была полностью погружена в эти провода. Мне все не нравилось, что на  какой-нибудь елке провод нет-нет, да и съезжал куда-то не туда. Это раздражало, но что поделать? Надо довести это нехитрое дело до совершенства. Вскоре мои усилия и помощь Коулмана принесли свои плоды – елки замигали десятком разноцветных огоньков и стали радовать глаз.
- Да.. я тоже чувствую – согласилась я с приятелем, и осмотрела помещение клуба, цепляясь за каждую мелочь, словно стараясь запомнить этот момент. Думаю, если мы продолжим в том же направлении и в таком же темпе, то хозяин.. то есть, хозяйка будет довольна, а это главное.
Дело оставалось за малым – развесить шарики, колокольчики, игрушки и прочие побрякушки. Успешно поймав пластмассовый шарик, ловить который, кстати, было жутко страшно с моими кривыми руками, я повесила его на первую попавшуюся елку. Блейк скомандовал мне украшать нижние ветки.
- Эй, я тоже хочу звезды ставить – обиженно заявила я, корча оскорбленную рожицу. Что-то было ответственное в этом действии, и мне нравилось это чувствовать. Но Блейк был неумолим - под предлогом своего роста он все же принялся за звезды самостоятельно, да ещё и табуретку притащил. Так что я все же послушалась друга и стала воплощать его указание в жизнь, пока он не напомнил мне случай в прошлом году. Падение Блейка тогда было неожиданно для нас обоих, но если я быстро успокоилась и решила забыть про это, то на Хамфри это произвело такое сильное впечатление, что даже сейчас, спустя целый год, он не решился через это переступить.
Я посмотрела на него с пониманием. В этом не было чего-то ужасного, в этом страхе, все мы чего-нибудь да боимся. Заметив и без того очевидный упадок настроения, я поднялась с коленок и подошла к нему.
- Потанцуешь со мной? – наверное, это был самый глупый вопрос, который только можно было задать в подобной ситуации, но что поделать? Я, увы, не психолог, так что не имею не малейшего понятия о том, как нужно себя в такие моменты вести. Единственное, что пришло мне в голову – отвлечь его какой-нибудь ерундой, и танец под это определение подходил весьма четко. Тем более, что заиграла моя любимая «Last Christmas» и мне безумно захотелось танцевать.

Отредактировано Crystel de Granzh (2012-07-07 19:25:38)

+2

92

Дата и время:
10 декабря 2011 г, Суббота
19:00 - 1:00
Погода:
Cрывается мокрый снег и декабрь обещает быть довольно суровым даже для щадящего калифорнийского климата. Температура: +4С - 0С

0

93

Как себя чувствовал Эйвери, отправляясь в свою первую рабочую смену? В нем бушевал целый спектр всевозможных эмоций, начиная от ощущения, что это все не его жизнь вовсе, а он лишь сторонний наблюдатель, и заканчивая жгучим стыдом перед самим собой. Не в такой карьере он мечтал увидеть себя преуспевающим, что и говорить! К тому же, он все еще не был уверен, произведет ли такой фуррор, какой производили другие члены коллектива. В том, что в жизни он не на последних ролях и не на лавке лузеров - и сомневаться не стоило, но ведь это сцена, где даже тела и смазливой физиономии, как водится, недостаточно. Но вселяло некоторую уверенность то, что Лисбет искренне и неукоснительно в него верила - а это что-то, да значило.
  В конце-концов, остановившись на выводе, что Цезарь Эйвери не имеет права в принципе сомневаться в себе, в своих способностях и в эффекте, производимом на людей, подпитавшись собственным самолюбием и прикрывшись напускной уверенностью, Цезарь  пересёк финишную - переступил порог черного входа в Лагуну.
"Ну вот и все, пути назад нет, " - с некоторым не то сожалением, не то обреченностью подумалось молодому человеку, когда он динамично вышагивал по узкому полутемному коридору.
- Ээээй, а вот и наш малыыыш, - заулюлюкали ребята-стриптизеры, впрочем, не слишком насмешливо - видимо, получили указания свыше, не смущать новичка, чтобы он совсем не оробел и не запорол выступление.
  Сдержанно поприветствовав коллектив, Эйвери усадил себя к зеркалу, где значилось его имя и пристально всмотрелся в собственное отражение.
"Я хорош. Я красив, я привлекателен, молод и нов для отдыхающих здесь девушек. Я буду им интересен и они сожрут меня глазами вне зависимости от допущенных мною ошибок. Да что там! Я - само совершенство! Я офигенен! Да черт возьми, я лучше каждого отдельно взятого здесь и всех их вместе!" - усиленно занимался самолюбованием и аутотренингом молодой человек, игнорируя торопливые тычки со стороны коллег. Он, хотя и был тем еще себялюбцем, не имел в принципе привычки проводить подобные ритуалы, но сейчас это было жизненно необходимо.
                                ******************
- Цезарь, давай, шуруй. Не мнись тут, как девственница при виде презерватива, - бойко скомандовал наиболее чуткий и понимающий член команды, вызвавшийся "поняньчиться" с новичком и провести его в первое путешествие на сцену.
  Эйвери между тем сосредоточенно обтирал вспотевшие ладони о ткань, которая прикрывала какую-то габаритную штуковину.
- Не забывай, что твоя цель - набить себе цену и раздразнить публику так, чтобы за тебя дали приличную сумму на "стуле", - напутственно пояснял нянька-Робби, критично осматривая оцепеневшего Эйвери. - Ты же помнишь, что после твоего выступления у нас будет "стул"? Это когда девушка платит кругленькую сумму за приват.
- А если меня не возьмут в приват? - разминая шею и плечи, поинтересовался Цезарь - как-то до сего момента этот вопрос его не особенно занимал, но сейчас, в двух шагах от своего дебюта, он, кажется, на самом деле начал втягиваться в процесс и проявлять к нему интерес, а не просто готовиться выполнять механическую череду чувственных движений.
- Значит, ты невыгодный стриптизер и ты не будешь здесь работать, - коротко пояснил Робби и буквально выпихнул Эйвери на сцену, чего тот несколько не ожидал.
  Впрочем, эта маленькая импровизация произвела бурную реакцию публики - все выглядело так, словно все спланировано - и это "вываливание" нового персонажа на сцену и его слегка потерянный вид, и то, как неподдельно он щурился от бьющего в глаза света софитов.
  Одно дело было танцевать перед Лисбет, под ее руководством, под ее подсказки, для нее и зная, чего она от тебя ждет. ДРугое дело было оказаться перед сотнями глаз и не знать, чего каждая из посетительниц от него ожидает. Эйвери лихорадочно пытался вспомнить хоть что-нибудь из того, чему его учила Мюррей, но все, что хозяйка тщательно вкладывала и утрамбовывала в его сознание, каким-то странным образом оказалось оставленным там, за сценой, в гримерке.
- Малыш, я сейчас выйду с плетью и ты будешь бегать по сцене с голой задницей, - сурово шепнул из-за кулис Робби, видя, что кое-кто сейчас бесповоротно запорет номер, который должен был бы быть "гвоздем" программы в силу своей новизны.
   Кое-как прошагав на центр сцены, Цезарь предпринял жалкие попытки изобразить танец. Выходило из рук вон плохо и он явственно ощущал это, читал в недоумевающих взорах посетительниц, которые будто бы все единогласно вопрошали: "Это что вы нам подсунули?! Мы за это платить несогласны!". Кое-как понемногу начиная раскачиваться, Эйвери шаг за шагом снова приучал себя к мысли, что ему следует зажечь в их глазах желание обладать им. Он покраснел до кончиков ушей и лицо его горело и пылало, словно его обсуждали все сплетницы мира и материл каждый сапожник, который еще не впал в крепкий алкогольный сон.  Его руки, его тело, его лицо - все было деревянным и недвижимым, как-будто какой-то шутник перед выходом вколол ледокаин и Эйвери теперь не был властен над собственной плотью. Кроме того, он комично путался в одежде и непривычно для самого-себя, стыдливо отводил глаза в сторону каждый раз, когда взгляд его напрямую упирался в чей-то чужой - испытующий, любопытный и, как ему казалось - несмешливый.

+2

94

Я сама не знаю, как оказалась в этом заведении, быть может, интерес и любопытство взяли надо мной верх, начали контролировать все мои движения и затуманили мой разум, я честно понятия не имею, как меня сюда занесло, и вообще это была не я, меня споили, взяли на слабо, со мной заключили пари и сказали, что если я не приду в это «замечательное» место, то меня расчленят, а родителям будут присылать в конвертике по кусочкам мое окровавленное тело! Черт возьми, если бы оно все было так на самом деле, мне бы не пришлось сейчас стоять у главного входа и теребить ручку сумки, сжимая ее в своих вспотевших ладошках, потому что я бы сразу отказалась от этой затеи и послала бы заговорщиков куда подальше. В общем-то все было печально и в какой-то степени трагично: во-первых, я прекрасно понимала, что если Кас узнает о моем походе в клуб, он  меня придушит собственными стерильными перчатками, во-вторых, если об этом узнает Иса, она… Пожалуй, она просто поугарает надо мной и скажет нечто вроде: «Хреново жить без секса, подруга!», а уж если меня увидят помощники Королевы или сама она, то это вообще будет полный кабзец, и первое место в ее новой статье мне обеспечено. Кстати говоря о Королеве, я давно уже не читала сплетни из ее блога и не принимала сообщения, что приходили на мой мобильник с ее сайта – мне было либо не до нее, либо просто не хотелось знать, что происходит в окружающем мире. В любом случае, возвращаясь к моей проблеме, выход у меня сейчас был один – быстрее войти в помещение и сделать вид, что я сюда зашла, чтобы сходит в туалет, например (отличная отмазка, разве нет?). Собственно, так я и поступила, последний раз взглянув на сверкающие буковки на вывеске над входной дверью, которые гласили «Черная Лагуна».
И, да, так уж и быть, я признаюсь – сюда меня занесло благодаря любопытству. Я, честно говоря, уже много раз слышала об этом клубе, читала о нем, но как-то не решалась побывать в роли «клиента», а сегодня, наверно, я просто дала самой себе пинка под задницу и сказала, что я должна это сделать и побыть в новой роли.
К слову, здесь было довольно миленько: в прихожей меня встретил молодой юноша, который взял мою курточку и сумку, а затем указал, куда мне нужно подойти, чтобы пройти в основной зал, где происходит само «мероприятие». Возле двери в ту самую комнату меня перехватил другой мужчинка и протянул мне маску – оказывается, сегодня здесь была некая «анонимная вечеринка», которая лишь усиливает желание и так волнует, щекочет нервишки здешних частых посетительниц. Ну, а стоило мне только войти в просторные «покои», как мне сразу же предложил выпить один официант с оголенным торсом (от алкоголя я отказалась – как-то не особо хотелось выпить).
Найдя свободный диванчик, я присела и попросила официанта, что проходил мимо, принести мне меню. Буквально через считанные секунды моя просьба была исполнена, и заказав себе, как обычно, свежевыжатый апельсиновый сок и картошку фри, я облокотилась о мягкую спинку дивана и посмотрела на сцену, где уже выступал некий парень: вернее, как, выступал – пытался что-то изобразить.
Что я тут делаю?
Я подала туловище вперед и облокотилась локтями о стол, а голову обхватила в районе висков ладошками и закрыла глаза. Вопрос, крутившийся в голове, не давал мне покоя, заставляя то и дело оглядываться аккуратно по сторонам, чтобы не приведи господь не встретить какого-нибудь знакомого человека, ведь насколько мне было известно, в этом клубе часто тусуются голденгейцы. Вероятно, мне пока что жутко везло, потому что за все время присутствия здесь, я не увидела ни одной знакомой мордочки, хотя о каком времени я говорю? Прошло как минимум минут десять, если не меньше!
Взгляд вновь вернулся к выступающему парню на сцене. Бедный, он, скорей всего, сам не понимает, что творит, ибо если бы понимал, не выглядел бы сейчас таким идиотом и новичком в своем «деле». Я подняла голову, не отрывая глаза от танцора, но весь вид мне закрыли кубики на животике официанта, который принес мне заказ. Оставив еду на столе, незнакомец ушел, пожелав мне приятного времяпрепровождения, а я снова посмотрела на недоучку-стриптизера, который неожиданно показался мне даже очень знакомым.

+1

95

Цезарь, конечно, любил себя достаточно для того, чтобы многие свои недостатки почитать за достоинства и смотреть на самого себя через призму искаженного самомнения. Однако ему хватало трезвости ума и здравомыслия, чтобы также понять, что сейчас то, что он делает - полнейший фейл и провал века. Любое его движение, как он ни старалася внести в него долю чувственности и естественной сексуальности, выходило деревянным, неловким и неуместным. Хотя некоторые посетительницы и рассматривали с любопытством его татуировки, его шрам на груди, его кубики пресса и руки, а оттуда спускались в низ живота - их явно привлекал не танец и не производимые Цезарем от всей его широкой души действия. А ведь он здесь не статуей и не музейным экспонатом нанимался, а стриптизером! Исполнителем эротических танцев! Эротических - не комических!
  Зал несколько оживился, когда на нем из одежды остались бесстыдные стринги и шляпа и, кажется, лишившись одежды, Цезарь стал несколько смелее. Толи весь стыд смылся в отчаянии, когда понял, что здесь ему ловить больше нечего, толи это все действительно было делом привычки, но движения его на самом деле стали несколько плавнее. Краем глаза уловив немую команду от  Робби, говорящую о том, что следует спасать положение более близким контактом с жертвами, молодой человек, едва заметно набрав в грудь побольше воздуха, принялся спускаться со сцены. И реакция действительно оказалась куда лучше, чем если бы он продолжал нелепо выплясывать на пьедистале позора. Как ему объяснили ребята, выбирать следует наименее заинтересованных "жертв", потому что увлеченные процессом и так довольны, а вот тех, других, не холодных, не горячих, определенно следует расшевелить.
  Итак, Цезарь потерся рядом с одной блондиночкой, не без удовольствия ощутив неприятно царапающие филейные части купюры за резинкой стрингов, а затем уже утвердившимся альфа-самцовским взглядом просканировал ряды девушек, выбирая следующую. Одна показалась Эйвери особенно выбивающейся из общей массы - лица ее видно не было, но зато вся ее поза выражала неуверенность в том, что ей вообще следует здесь быть. А значит какова цель стриптизера? Правильно - доказатЬ, что ей НУЖНО и ВАЖНО быть здесь, чтобы не упустить этого карамельного мальчика. Плавно подкатив к девушке, Цезарь принялся активно окучивать незнакомку, правда, едва вовсе не повалив пустой столик собственным весом, коий он непредусмотрительно переложил, упершись в столешницу руками. Что ж, если бы Цезарю удалось расшевелить эту ледышку, можно было бы считать, что с заданием он справился, хотя этот первый блин, как ни крути, а получился неизменным комом.
  "Хочешь меня, да? - мысленно проговаривал молодой человек, полагая, что его мысли всенепременно должны отразиться на лице и сотворить на нем именно ту гримассу, которую следовало бы. - Ну давай, протяни ко мне свои шаловливые лапки. Потрогай, я же разрешаю! Я не скажу никому из твоих подружек, детка,"- в какой-то момент, уже войдя в определенный раж, Цезарь даже шкодливо подмигнул девушке, а следом, будто бы намереваясь вызвать зависть у остальных, окинул аудиторию, насколько это было возможно, разумеется, хитрым взглядом, приправляя его той улыбкой, которая, по словам Лисбет, ему особенно мило удавалась.

+2

96

Пытаясь издалека различить какие-либо черты лица юноши, я поняла, что мои мучения напрасны, и дело было не столько в моем зрении, ибо оно было стопроцентным, сколько в том, что парень то и дело вертел башкой, двигался и будто бы менялся с каждым своим «па». Обман зрения это или нет, не знаю, но я таки перестала пытаться понять, кто это, и приступила к любимой картошечке, пока та была еще горячей. Странно, что в таком заведении готовят «обычную» пищу: мне всегда казалось, что здесь должна быть какая-то изюминка не только в том, что происходит на сцене, в дресс коде, но и в меню. Да и к тому же даже в фильмах, в которых бывают сцены в стриптиз-клубе, я ни разу не видела, чтобы посетители ели картошку, пили сок и что-то в этом роде: обычно всегда показывали те или иные коктейли, сильные алкогольные напитки и, как правило, легкую закуску в виде лимончика, соленых огурцов или чипсов. Поэтому у меня было два варианта: либо я находилась в неправильном заведении, либо режиссеры лгут не хуже всех остальных людей – почему-то я больше склонялась ко второму варианту, ибо как сказал великий доктор Хаус: «Все лгут» - и он был прав.
Думая о своем, о девичьем и попивая прохладный напиток, я уже даже успела малость расслабиться и на какое-то мгновение понять, что в пребывании здесь нет ничего плохого. Как ни крути, это, так сказать, общественное место, сюда ходят совершенно разные люди по совершенно разным причинам, но в целом они приходят сюда, чтобы словить кайф, погрузиться в атмосферу непринужденности и легкости, где в твоих самых потаенных мечтах и желаниях нет ничего презрительного и даже пошлого, потому что здесь были все пошляки – странно, наверно, звучит. Может быть, мне тоже следовало проникнуться клубом всеми фибрами души? Однако не тут-то было: к столику вновь подошел официант, чей животик тут же заставил меня «протрезветь» и вновь напрячься всем телом, всеми клеточками мозга. Парень лукаво улыбнулся и спросил, может ли он забрать посуду, я лишь кивнула и опустила голову, ожидая, когда «милашка» отойдет.
Не прошло и минуты, как от моего столика ушел один голый торс, как тут же прискакал следующий. Боже мой, теперь я была уверена, что мне не следовало сюда приходить! И ладно, если бы я сидела до последней секундочки, отвернув от танцора голову и не глядя на него, но нет же, нет, я посмотрела на него! Я посмотрела на него! Нет, не на то, на что вы подумали, грязные извращенцы, я посмотрела этому наглецу в лицо! И как только я это сделала, моя рука срослась с моим же фейсом. Внутри все сжалось, а сердце бешено заколотилось, в голове творился полный кавардак, глаза расширились от удивления – благо тарзан не мог этого видеть.
Какого черта?!
Думаете, мне было стыдно? Да, было, я не отрицаю. Думаете, он меня настолько возбудил? Нет, ни капли. Дело было в другом. Дело было в таком огроменном другом, которое можно выразить только в одном предложении – ПЕРЕДО МНОЙ ПЛЯСАЛ ЦЕЗАРЬ ЭЙВЕРИ!
Дело дрянь, Руквуд. Дело дрянь.
Я убрала с лица руку и посмотрела на парня своим фирменным каменным лицом, чувствуя, как сильно мне хочется сейчас заржать. Благо танцевал Цез здесь еще не долго, так как музыка стихла и раздался громкий басистый мужской голос, который попросил парня выйти на сцену и сказал что-то о торгах за право поразвлечься с этим дансером.

+1

97

Пока еще звучала музыка, пока еще Эйвери усердно крутил филейными частями и всем, чем только можно покрутить рядом с незнакомкой (они все сейчас выглядели незнакомками в этих дурацких масках), у него еще оставалась надежда, что в конце-концов он сможет перечеркнуть свой фейл и достойно завершить танец. Благо, на тот момент в его голову еще не приходили обыкновенные для таких случаев и обстоятельств мысли о потенциальной неожиданной встрече со знакомыми девушками в таком весьма пикантном положении; о том, что  подлая блоггерша может во всех красках и с бесстыдными преувеличениями осветить его фееричный дебют; и о многом другом, о чем, как правило, задумываются рано или поздно все, вступившие на эту сомнительную дорожку. Случись это с Цезарем, его бы отсюда уже сдуло ветром и никакие деньги, никакие перспективы и жизненные обстоятельства, сколь трудными они ни были бы, не заставили бы его снова вернуться и светить своей наготой перед алчущими зрелищ красотками.
   Но музыка внезапно прервалась (о да, так внезапно, что, продлись она еще хоть секунду, казалось, финальное допевание концовки припева превратится в откровенный скулеж), и Цезарю не оставалось ничего другого, кроме как проследовать на сцену на зов Робби. Этот стул... Этот гадкий стул - то еще унизительное действо. Быть товаром на рынке, за который платят деньги - это в лучшем случае. Хотелось верить, что хоть одна из присутствующих рискнет раскошелиться и купится на этот практически экзотический консерватизм в действиях Цезаря.
  Вместе с Эйвери на сцене оказались трое других стриптизеров - не в пример опытнее и желаннее его самого. За них пошли откровенные батлы и торги, девушки то и дело выкрикивали свои ставки, а Цезарю оставалось гордым обволакивающим взглядом окидывать публику и усердно делать вид, будто его собственная невостребованность вообще ни разу не колышет. Дескать, и сам справится, все ему ни по чем. Но в глазах нет-нет, да проскальзывала паника - в конце-концов, какой бы дрянной ни была эта работа, а она может приносить реальные деньги ежедневно, а если сейчас Эйвери вместе с этим дурацким стулом не утащат в приват-комнату, то не бывать ему в рядах голожопых. СОмнительная карьера закончится, не успев даже толком начаться. В конце-концов, Эйвери предпринял финальную попытку к своему спасению - попытался сделать взгляд более наглым и многозначительным - пусть эти курицы думают, что он способен на большее, просто в этом была его "фишка".
- Ну же, девушки, неужели вас не торкнул этот очаровательный танец девственника? - ехидно бросил в зал Робби, снискав в эту самую секунду на собственную задницу тонну проклятий, включая и кол в указанное место. -  Хей-хей, девочки, если вы хотите хотя бы еще раз увидеть этого молодчика на сцене и узнать, на что он на самом деле способен, кто-то должен рискнуть и купить его на сегодняшний вечер, ну?
  Один несмелый голос из зала предлжил достаточно смехотворную в сравнении с другими ставку, но это, по крайней мере, означало хоть какое-то начало торгов. Или их конец. Одно из двух.
"Да ну и похер. Эти курицы просто нихрена в этой жизни не понимают!" - раздосадованно размышлял Цезарь, не позволяя, чтобы даже искра его истинных эмоций проскальзывала во взгляде.

+1

98

А я даже не знала, что все происходит на самом деле именно так: танцоры выходят на сцену и их покупают (!), покупают как вещь, как какой-то лот, какую-то картину на аукционе! Хотя, какую еще картину, слишком высокое сравнение я привела: как какое-то платье, что носили чуть ли не ежедневно, великой звезды в мире шоу-бизнеса. Это было так отвратительно. За что боролись эти миловидные женщины, которые выкрикивали сейчас головокружительные цены: за мясо, за секс? За что? Разве можно купить человека? Разве можно таким вот страшным образом купить любовь? Честно, на какое-то мгновение я почувствовала холодный ком в горле и слезы на глазах, но затем сумела взять себя в руки и остановить этот бессмысленный поток предложений в моей голове, которых никто не слышит, а если бы и слышал, наверняка даже не прислушался бы.
Эйвери, ты упал в моих глазах.
Подумав о знакомом парне, которого я не любила всеми клеточками своего тела, мозга и прочих частей тела, я как-то поежилась и взглянула на проходящую мимо женщину, что несла в руке, словно трофей, большущую пачку долларов и широко улыбалась: видимо, это она предложила за первого юношу такую большую сумму. Наверно, он того стоил; наверно, я на это надеюсь – не хотелось бы, чтобы парень разочаровал свою «покупательницу», ведь в этом случае ему влетит от начальства по полной программе, и помимо хреновой развлекаловки с красоткой он получит трепку от какого-нибудь мужика, который заведует всеми здешними делишками.
Удачной ночи.
Второго парня тоже «выкупили» за приличную сумму, пусть и обладательница такими деньжищами была не лучшей: с первого взгляда незнакомке можно было дать лет шестьдесят, а если приглядеться, то под тремя подбородками, пятью складками на животе и бедрами, диаметр которых был около восьмидесяти сантиметров, читался возраст в тридцать – сорок лет (вот, что делает с людьми фастфуд). Мне, конечно, было все равно, но жалость к парню я чувствовала: а что, если она его раздавит в порыве страсти?! Как потом начальство будет объясняться перед другим начальством? Да и вообще, неужели в этом бизнесе самое главное – сколько вы готовы выложить деньжат?
Лучше бы его бульдозер переехал, ей богу. Даже мучился бы меньше.
И, наконец, третий «товар» - Цезарь Эйвери. Вот сейчас мне было дико интересно, какая дура его купит, и кто сколько готов за него дать. Начальная цена была всего лишь сто долларов (насколько я знала, это просто ничто, смех, да и только), затем кто-то повысил до двухсот, после трехсот, а через пять секунд послышалась новая цена – триста пятьдесят, что было тоже очень мало по сравнению с предыдущими торгами. В зале нависло молчание, и лишь кто-то кому-то шепнул, чтобы тот ставку больше не поднимал мол, за парня все равно никто не вступиться.
- Тысяча, - произнесла я достаточно спокойно и серьезно, не вставая со своего диванчика и смотря прямо на мужчину, который руководил аукционом. Мужик был ошарашен таким предложением, что было заметно по его быстро расширившимся глазам, которые сразу же приняли свой обычный «вид», но, кажется, церемонится босс больше не был намерен, посему…
Тысяча раз, тысяча два, тысяча три.
- Парни, ваш выход, проводите дам в их комнаты, - скомандовал начальник и спрыгнул со сцены куда-то в толпу девушек, которые давно тянули к нему свои ручонки и громко хихикали, приговаривая, что им кроме него никто не нужен. – Вперед, жеребцы!
Я об этом еще пожалею.

+1

99

Цезарю все же удалось на некоторое время заткнуть подальше самоуважение, чувство собственного достоинства и отвращение к самому процессу - ибо без этого он вряд ли так стоически продолжал бы улыбаться. Пришлось вооружиться самым главным аргументом - тем, что ему нужны деньги, и что лучшей "ночной" работы явно не существует в этом бренном несправедливом мире. Словом, когда торги за его тело (мясная лавка - ей-Богу!) будто бы активизировались, Эйвери думал о птичках и уже не терзался стыдом и презрением. Что нас не убивает - делает нас сильнее, так ведь? Так почему бы не посмотреть на ситуацию, как на способ выработать в себе определенные качества, которые, впрочем, хотелось бы думатЬ, в жизни не пригодятся? Разве что сила воли и умение держать себя в руках - но этого в нем итак всегда было не занимать.
   Какая-то странная, увенчанная ореолом загадочности девушка - кажется, это была та самая, которую Цезарь так усердно, но, как ему казалось, безперспективно окучивал, дала за него вполне достойную и приличную сумму, чем немало удивила как самого горе-танцора, так и Робби, который в собственных мыслях уже поставил крест на неудавшемся стриппере.
  Цезарь буквально возликовал - правда, не внешне, а лишь где-то глубоко внутри себя! И клятвенно пообещал отблагодарить эту щедрую молодую особу (какое счастье, что она была не из тех крокодилов, обделенных и красотой, и мужским вниманием, которые для того и приходили в подобные заведения - чтобы испытать редкое счастье общения с привлекательными представителями противоположного пола). Уж для нее-то он точно постарается и сделает все-все-все - даже то, чего отродясь не делал и не умел делать! Все-таки нельзя недооценивать силу воодушевления.
   "Покупательницу" в сопровождении Эйвери поселили в третью из приват-комнаток, предназначенных для более интимного танца, в котором позволялось снимать полностью всю одежду, а также клиентки могли трогать до схочу купленных мальчиков. Единственное, что не позволялось - это секс, потому что, как пояснил в первый же день Робби, "Это не бордель, парень, это цитадель искусства танца".
  Едва только дверь за несладкой парочкой затворилась, Цезарь даже удивился тому, насколько спокойно он себя ощущал. Толи от осознания того, что незнакомка уже и без того покорена им, раз уж вызвалась выложить кругленькую сумму, толи просто "втянулся". А может бытЬ, виной всему была именно атмосфера, в которой не было сотен девичьих глаз, а были только одни, что напоминало ему то, как это происходит по-настоящему, без искусственной страсти, между влюбленными друг в друга парнем и девушкой.
  "У меня сегодня был первый день. Ужасный день. И вы меня очень выручили," - едва не сорвалось с губ Цезаря, но он вовремя себя одернул. Этого говорить нельзя был под страхом смертной казни. Табу. Нужно было говорить по сценарию - то, что полагалось, то касалось только этой комнаты и привата. Никаких частных сеансов психотерапии и задушевных бесед.
  - Я догадывался, что за твоей внешней сдержанностью кроется развратная шаловливая девчонка, - промурлыкал Цезарь, стоя спиной к девушке и повернув голову так, чтобы был отчетливо виден его профиль. Робби сказал, что профиль у него весьма удачен - эталон мужественности, так что его всенепременно стоит подчеркивать наряду с другими достоинствами, хотя на первый взгляд могло показаться, что лицо и стриптиз - вещи из разных миров, никоим образом не соприкасающиеся.
  Он говорил так, будто они уже были знакомы - так предписывалось уставом. Говорил так, будто они были ОЧЕНЬ близко знакомы и знали друг друга стопицот лет. И уж это-то у Цезаря выходило куда лучше, чем все вместе взятые танцы за сегодняшний вечер!

+1

100

Путь до комнатки был недалек, но пока я шла, успела надумать и нафантазировать себе такое, что просто мурашки по коже от неприятных ощущений! Мало того, у меня у самой уже сейчас ноги подкашивались, а руки дрожали, так еще и картины в голове сгущали краски. Зачем я вообще на это подписалась? Зачем предложила цену выше предложенной? Зачем я решила спасти шкуру этого несносного парня? Зачем?! Ведь, если вспомнить все то, что было между нами (он оставил меня одну с грудным ребенком?!): ужасная шутка в бассейне, встреча в кафе, в котором Цезарь удосужился потрепать мои нервишки - даже в кафе, вы представляете, нигде он успокоиться не может! - несмотря на мои попытки подставить парня перед Алексис, его девушкой, затем случай в парикмахерской, где я снова чуть по ушам не получила за то, что, во-первых, заставила Иску пойти на «преступление», во-вторых, за то, что вследствие этого Эйвери лишился своих роскошных золотистых волос на туповатой голове – так вот, если все это вспомнить, то можно задаться одним лишь вопросом: почему я спасаю человека, которого терпеть не могу?
Потому что дура.
Собственно, вот она, наша «обитель». Дверь закрылась - мы остались одни. Я присела на диванчик, что стоял впритык к темно-алой стене, и закинула ногу на ногу, поднимая взгляд на Цеза. Все это было так вроде романтично и мило, но учитывая обстоятельства, внутренние чувства были совсем иные: я по-прежнему была скована, была словно забита в угол, связана по рукам и ногам, хотя должна была ощущать наоборот раскрепощенность и свободу как во всем теле, так и голове. Вообще я уже саму себя понять не могла – несколько минут назад мне хотелось смеяться над парнем, тыкать в него пальцем и говорить, что он совсем уже сбрендил и съехал с катушек, затем я так спокойно и серьезно назвала цену, теперь снова зажатость и незнание, куда себя деть. Черти что! То ли дело было в Эйвери – может, это он вызывал во мне такие непонятные эмоции, то ли дело было просто в том, что я была неопытна и просто напросто не понимала всю суть дела. Как бы оно ни было, перед тем, как сюда зайти, мне провели «инструктаж» и сказали, что можно делать с танцором, а чего делать ни в коем случае нельзя, поэтому хоть в этом плане я была осведомлена – в прочем, это мало чем мне помогло в душевном смысле.
- Я догадывался, что за твоей внешней сдержанностью кроется развратная шаловливая девчонка, - я вскинула брови и ухмыльнулась, глядя на парня, который, слава невидимой херне, стоял ко мне спиной. Что же, возможно, именно его слова заставили меня на мгновение почувствовать себя кем-то вроде королевы, которая может командовать своим рабом (и плевать, что сравнение вышло слишком пафосным). Раз такое дело, в этом был свой плюс – Цез мог делать все, что я скажу, тем более, что не знал, что руководить им будет та самая Амбрелла Руквуд.
- Танцуй, - достаточно повелительный тон, которого я сама малость испугалась, был весьма кстати. Я откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди, наслаждаясь музыкой, наслаждаясь атмосферой, наслаждаясь своей новой ролью: кажется, мне удалось поймать нужную волну.

+1

101

"А это становится даже забавным" - не без воодушевления подумал Цезарь, молниеносно протягивая руку а проигрывателю, чтобы запустить тихую, настраивающую на нужный лад мелодию. В сущности, не так страшен оказался зверь, каким он рисовался в воображении, и приват танец пока что виделся Цезарю не самым худшим из зол, которые на него сегодня щедро сыпались извне.
- Слушаюсь и повинуюсь, - псевдо-покорно, на деле же - дерзко и игриво поддакнул молодой человек, начиная по-немногу двигаться. На этот раз начало было положено не в пример лучше тому, что он изобразил в зале. Движения его были более уверенным, смелыми, раскованными и плавными. Казалось, словно там, при многочисленной публике, это был лишь разогрев, лишь манящая разминка, призванная для того, чтобы привлечь внимание и подогреть интерес к этой напускной застенчивости и скованности. Ведь какая девушка не хочет разбудить в мужчине зверя? Равно как и мужчин прельщает перспектива открыть в женщине то, чего не видел еще никто, такое же желание зачастую подсознательно рождается и в слабом поле.
  Что ж, теперь можно было смело сказать, что, хотя Эйвери и не превратился в одночасье в славного опытного стрипт-танцора. уроки Лисбет не прошли задаром. Бедра молодого человека покачивались ритмично, кубики на животе задорно поигрывали вместе с гибко движущимся торсом. Немного покрутившись около шкафа и стула, Цезарь наконец решил сократить дистанцию - в конце-концов, именно для этого он здесь и был - и теперь его движения были направлены непосредственно на незнакомку, рядом с которой бесстыдно совершались акты соития не то с воображаемой девушкой, не то просто с воздухом.
  Не дожидаясь инициативы от этой довольно холодной, как для посетительницы сего злачного заведения, клиентки, Эйвери сам властно взял ее ладошку и провел по своей груди, а затем лишь одним ее указательным пальцем начертил линию от пупка вниз по "тещиной дорожке", пока ноготок таинственной покупательницы не уперся в край плотный край резинки стрингов.
   Поддразнив (ну или по крайней мере, полагая, что он совершает именно это) девушку, Цезарь слегка отдалился, сделал несколько эффектных поворотов вокруг своей оси и, как пылкий любовник, уперся сильными руками в края кровати, нависши таким образом над девушкой. Будь его воля - он бы для пущей убедительности прочертил кончиком носа линию от уха вдоль шеи, к ключицам, но увы и ах - правила Лагуны запрещали стриптизерам подобные вольности, как и поцелуи. (Впрочем, если бы он знал, кто перед ним, то еще поблагодарил бы заведение за такие правила, которые не дали бы ему совершить глупость!).
  - Расскажи мне, кем ты хочешь меня увидеть? - на самое ухо девушки шепнул молодой человек, щекоча своим горячим дыханием её кожу. - Ведь я здесь для того, чтобы исполнить твои самые смелые фантазии.
  "Я чувствую себя проституткой!" - возмущенно воскликнуло сознание Цезаря и он на какую-то долю секунды снова впал в ступор, но быстро исправил положение, заткнув за пояс свое "я" уверением в том, что все это - лишь слова-замануха.

+1

102

Самое интересное было впереди, но пока притормозим коней, потому что даже сейчас было достаточно все весело и забавно. Я смотрела на танцующего Цезаря не без интереса, ибо танец его на сей раз был много лучше, чем тот, который мне удалось лицезреть несколько минут назад на сцене и возле себя: движения были правильными и аккуратными, гладкими, несмотря на то, что косяки все равно было видно, но они были незначительные (о, да, я же профи в стриптизе!). Однако было что-то такое, что меня смешило во всем этом, и порой мне было трудно скрыть улыбку или смешок, но я держалась, честно. Возможно, это было из-за того, что я в принципе не понимала мужской стриптиз: не подумайте чего плохого, не поймите неправильно, но девушки в этом смысле выглядят весьма красивей и лаконичней что ли, нежели мужчины. Да, безусловно, некоторые парни тоже умеют здорово танцевать, но стриптиз дается немногим.
Интересно, а из Каса выйдет отличный стрип-дансер?
Когда Цезарь взял меня за руку, у меня сердце в пятки убежало, ей богу – настолько неожиданно для меня было его движение, а уж обо всем остальном я вообще молчу, но так как деваться было некуда, пришлось засунуть свою скромность и испуг куда подальше и просто позволить парню сделать то, что он хотел. Благо длилось все не так долго, и когда голос танцора раздался над моим ухом, я широко улыбнулась и посмотрела на Эйвери своими хитрыми глазенками – интересно, а он под маской видел это?
Я чуть отодвинулась от парня и встала с дивана: нет, уходить я не собиралась, напротив – мне хотелось потянуть кота за его достоинства (это просто фразеологизм, кот - это кот, речь не о Цезе) и сделать момент раскрытия правды каким-то запоминающимся и взрывным. Все для Эйвери ведь, все для него! А что я могла придумать, к слову: могла сейчас встать в позу звезды, прокричать «та-да-да-дам» и резко снять маску; могла сама начать танцевать, но не на полном серьезе, а дурачась, и снова же снять маску, кинув ее в Эйвери; могла сказать что-нибудь такое, что знали только его знакомые, чтобы как-то заинтриговать молодого человека; могла просто накричать на него, прочитать нотации и за шкирку вытащить из клуба, еще раз промыть мозги и помочь найти нормальную работу, чтобы в следующий раз он не попался в приват-танцоры еще кому-нибудь из университета.
А почему бы и нет?
Одна идея из предложенных мне даже очень понравилась, посему я не стала больше терять ни секундочки своего драгоценного времени.
- Теперь моя очередь, - полушепотом произнесла я и указала Цезарю на диван, чтобы тот сел. Ну да, не все же ему плясать передо мной! Я развернулась к юноше спиной и сделала несколько покачиваний из стороны в сторону бедрами, затем подняла две руки вверх и одной из них плавно провела по другой (у самой аж мурашки по коже прошлись, жуть!), после обернулась ровно на сто восемьдесят градусов, оказавшись к стриптизеру лицом, и дотронулась пальчиками до маски, медленно снимая ее, будто действие происходило в замедленной съемке какого-нибудь фильма. - Роль утопленника тебе была к лицу, Цезарь, - сладеньким голосом произнесла я, когда мое лицо освободилось от маски, которую я кинула затем на диван. – Салют, - я вскинула бровями и махнула рукой, вставая впритык к стене возле выхода из комнатушки.

+1

103

Видимо, проблема действительно была в публике - не самая лучшая идея была сразу выпускать Цезаря перед большим количеством голодных глаз. Потому что здесь, в этой комнате, все выходило гораздо лучше и проще, чем там. Движения выходили раскованнее, свободнее, без этой ненужной консервативной сдержанности и девственного смущения. Цезарь как-то незаметно для себя уже абсолютно расслабился и все прежние страхи и душевные смятения отошли на второй план. Обстановка стала еще менее напряженной и формальной, когда девушка, к огромному удивлению "стриптизера" изъявила желание и самой поучаствовать в процессе. Эйвери искренне недоумевал. Он не знал наверняка - сталкивался ли кто-то из ребят с подобным феноменом, но по крайней мере, ничего подобного не слышал. Как-то странно и необычно было это все - девушка, с виду та еще пуританка - явление само по себе исключительное в подобных местах, а тут еще и станцевать решила, при том, что сама же и заплатила деньги за созерцание чужой обнаженки.
  Вобщем, Цезарь махнул рукой на кружащие стайкой коршунов мысли и решил, что в данной ситуации может позволить себе немного расслабиться и насладиться жизнью. А что? Так работать он, пожалуй, согласен, и даже готов получать от этого удовольствие. По крайней мере, эстетическое - уж точно. Двигалась девушка, хотя и не с такой грацией и яростным сексуальным подтекстом, таким свойственным профессиональным обольстительницам, но все же достаточно интригующе, чтобы растянуть губы в многозначительной улыбке и склонить голову набок, предвкушая красоту в самом тонком ее проявлении. Этот жест с рукой не остался без особого внимания и подействовал на Цезаря куда более существенно, чем если бы девушка просто бесцеремонно продемонстрировала танец топлесс. А так - красиво. И совсем-совсем немного поддразнивающе.
  В тот момент, когда с клиентки полетела восвояси маска, Цезарь был наиболее уязвим - оттого, что расслаблен, разнежен и околдован сдержанной плавностью движений дедушки. Поэтому то зрелище, которое  застало молодого человека  врасплох, практически опрокинуло его ударной волной назад.
   Огромных, колоссальных размеров фейспалм тяжелым ледяным кубиком припечатал горе-стриптизера к постели. Мысли одна за одной понеслись вскач, выстраивая логические цепочки и во всей красе обрисовывая произошедшую картину, а с нею - и то, что к ней привело.
  - Руквуд?! Руквуд!!! Руквуд!?! - В этих трех словах было столько всего, что хватило бы на пару глав среднестатистического бульварного романчика, чтобы в подробностях описать весь сакраментальный смысл этих не шибко разнообразных восклицаний.  Цезарь запрокинул голову и глухо, нервно рассмеялся, хотя смеяться сейчас хотелось меньше всего. - Руквуд, ты... - задыхаясь, замотал головой молодой человек. Возмущение, тщательно скрываемый, но явно пробивающийся сквозь стену напускной безпристрастности, стыд, негодование и желание пришибить на месте - это то самое малое, что сквозило в мимике, движениях и тоне голоса Цезаря. - Поиздеваться решила, да? Мне казалось, мы квиты, - серьезно и холодно процедил Эйвери, внезапно встав с кровати и обернувшись в покрывало до самой шеи - будто это могло спасти положение.

+1

104

Чего я ждала? Чуда? Почему осталась в комнате, а не ушла? Ведь, что мне стоило? Карты все были раскрыты, Эйвери знает теперь, кто скрывался все это время под маской, танец закончен, примитивное шоу, которое я развела, подавно – так к чему все это? Зачем я стояла в метре от двери и смотрела на парня? Черт, в голову лезут только пошлые мыслишки мол, я выжидала момента, когда можно будет накинуться на Цезаря и изнасиловать его до полусмерти - вот жешь блин! Или нет, совсем наоборот, я ждала, пока он не кинется меня насиловать. Fuck! Это заведение явно сеет разврат в мои безобидные мыслишки, я ведь не такая! Или бармен подсыпал что-то в сок?
- Тебе показалось, - тихонечко произнесла я куда-то в сторону и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как парень встает с кровати. Боже мой, кто бы знал, как меня контузило в этот самый момент, я уж думала, дансер меня душить будет со злости, а тут все куда гораздо проще было – он просто решил прикрыться, что весьма странно. Мне говорили, что Цезарь не из скромняжек и более того, его вообще трудно чем-либо пробить, заставить чувствовать себя неловко, а оказалось-то делов. Однако я понимала, наверно, что он чувствует, потому что будь я на его месте (надеюсь, такого никогда не будет!), я бы вообще убежала давно со слезами на глазах, заперлась бы в туалете и ревела, пока кто-нибудь не пришел спасать мою заблудшую душу. – Что это? – я кивнула головой, а взгляд переметнулся на покрывало. – Стыд? – в голосе не было ни иронии, ни сарказма, только интерес, желание проникнуть в эмоции другого человека. – Тебе стыдно?
Вообще, все это не было похоже на правду, на реальность: чтобы два врага, ну, ладно, не врага, а недруга, или нет, даже не так, два человека, которые друг друга не переносят ни в каком виде (ни твердом, ни жидком, ни газообразном) встретились в стриптиз-клубе! Причем один из них являлся членом (двузначно, не?) клуба в прямом смысле этого слова. Разве такое в жизни случается сплошь и рядом? Я пыталась, конечно, представить, что да, такое бывает, но давалось мне это с особым трудом. Я в принципе до сих пор не могла поверить, что все это происходит со мной, но, как говорят люди, будет потом, что внукам рассказать, да?
- Между прочим, я твою задницу спасла, танцор, - с неким упреком сказала я и тяжело вздохнула, ловя себя на мысли, что, возможно, помимо спасения я своим поступком «отбила» у Эйвери какую-нибудь клиентку, которая могла бы потискать и помацать парня, ведь это не запрещалось. О, да, это действительно печально и прискорбно. – Как ты додумался до такого? Нет, не пойми меня не правильно, я не осуждаю тебя, мне просто хочется знать, что могло великого тебя, - на местоимении я сделала сильное ударение, - пойти на такое?
Рассчитывала ли я на искренний ответ? Да. Выглядело ли это как промывка мозгов? Да. Будто бы мамочка пришла отчитывать своего ребеночка за проступок. Но как бы то ни было, я, отмахиваясь от голоса рассудка, надеялась и ждала от Цезаря правды. Скорее всего, это было дико наивно и глупо, но как знать, может, парень захочет с кем-нибудь поделиться своими тараканами в голове особенно, когда он явно разозлен на меня причем по полной программе – а вот это уже была ирония.

+1

105

Где-то в глубине души  Цезарь искренне считал себя мстительным существом. Крайне мстительным. И, по правде говоря, гордился этим - потому что отомстишь одному - второму не повадно будет подставлять подножку. Но сейчас, когда Руквуд так бесхитростно и недвусмысленно призналась, что ее выходка в парикмахерской не была концом предстоящих Эйвери злоключений от ее руки, Цезарь мысленно снял шляпу. Это ж надо! Хрупкое создание, которое от природы должно быть защищаемо и хранимо пуще зеницы ока проявляет неслыханную жестокость и так мстит врагам, что, пожалуй, Эйвери, будь у него возможность переиграть прошлое, предусмотрительно не стал бы трогать субстанцию, которая при соприкосновении начинает дурно пахнуть... НУ вы поняли, да?
   И нет, ему не было стыдно - не для этой цели он укутался в простынь. В конце-концов, его практически оголенную задницу уже видели все, кому не лень было прийти в клуб +- сотня соуниверцев в самых разных обстоятельствах. Просто это было что-то вроде психологической обороны - как люди скрещивают руки на груди, этим бессловесно выказывая свое недоверие, так молодой человек выстраивал подле себя мнимую хлипкую защиту.
- Нет, просто холодно, - огрызнулся Цезарь, все же слегка раскутываясь из своего одеяния - настолько, чтобы при желании можно было активно жестикулировать. А это, должно быть, неизбежно, раз уж Руквуд даже после "вскрытия карт" не ушла,  и даже более того - продолжает разговор, чего, правда, меньше всего сейчас хотелось Эйвери.
  Презрительно цокнув языком и скорчив ехидную гримассу, Эйвери ни разу не благодарно отмахнулся:
- Не ты, так другая купила бы. С большей для себя пользой, между прочим.
  Однако следующая не то сентенция, не то просто вопрос-дань женскому любопытству, несколько смягчила Цезаря. Нет, он не был шибко падок на лесть и не расползался бесформенной довольной лужицей, стоило ему услышать в свой адрес комплимент (вне зависимости от его искренности), но толи в словах о "величии" со стороны Амбреллы было недостаточно фальши и насмешки, толи вопрос в целом выдавал больше недоумение и непонимание, чем язвительность и желание постебаться, но Цезарь предпочел ответить на него со всей серьезностью "великого" человека:
- Ну знаешь ли, мне, если честно, глубоко и искренне похер на осуждение со стороны. Я ни у кого ничего не украл и никого не убил за эти деньги. Это работа, Руквуд. Просто работа. Мне нужны деньги для осуществления своих целей, и я их получаю теми способами, которые мне доступны. Иногда, чтобы получить желаемое, нужно пройти и сквозь стыд, и сквозь унижение... Ну это не обо мне, конечно, потому что мне, увы, нихрена не стыдно и унижать меня тоже никто еще не пытался. Скорее наоборот. Так что можешь быть первой, если тебе так хочется. Правда, мне, опять же, на это глубоко плевать, так что...
  Как-то в этих всех дебатах, едва развязавшихся, потонула и увязла взбурлившая озлобленность Цезаря - ей пришлось временно отступить на второй план - в превую очередь, оттого, что, продолжай молодой человек сейчас изрыгать негатив, это все выглядело бы так, словно его на самом деле крайне пристыдило и задело присутствие здесь Руквуд. А ведь он пытался ей доказать обратное. Так что, как говорится, назвался груздем - полезай в кузов.
   В конец осмелев, Эйвери попросту откинул спешно напяленную простынь и, демонстративно заложив руки за спину и расставив ноги на ширину плеч, будто бы говорил всем своим видом: "Вот видишь, мне не стыдно, я себя прекрасно чувствую в этой роли и вообще чхать хотел на чужое мнение. Наслаждайся!"

+1

106

С кем я вообще разговаривала сейчас? С мистером-похеристом (совсем в открытую ругаться не хочется, увольте), с человеком, которому именно пофигу на чужое мнение, на мнение человека, который всем видом показывает, что ему не все равно на твою жизнь, что ему не безразлична судьба и что он, человек, хочет как-то или чем-то помочь, если не в душевном плане, то хотя бы в моральном! Но нет, это ведь Эйвери, хрен там плавал, а не вслушаться в слова собеседника! Нет! Вы что, да мы же о стенку лучше разобьемся, чем не будем просто нормальным парнем. Вашу мать, а я ведь до сих пор торчала в этой дыре с этим безмозглым. Не знаю, о чем могло говорить мое присутствие здесь, но для себя я бы сделала вывод, якобы я стена, которую не так просто обойти и от которой избавиться очень сложно.
- Иди к черту, - сквозь зубы произнесла я и сделала шаг вперед, приближаясь к Цезу, - ты меня вообще слышишь? Слушаешь? Понимаешь? – я отрицательно покачала головой и прошла мимо парня, толкнув его в плечо и приземляя свой великий зад, ладно, великую попу, на мягкое белье. Кстати, место было довольно мягким, это было нереально не оставить без внимания, да. – Какая может быть польза, Цезарь? Ты… Ты вообще видел себя со стороны? Думаешь, ты прирожденный танцор? – я усмехнулась и поставила руки за спину, облокотившись о кровать. – Уф, это все ведь смешно! Не было бы никакой пользы, очнись. Если тебе нужны деньги, так иди работать. Нормально работать, а не дрынгать своими достоинствами, будто у тебя эпилептический припадок, - тон стал не просто злым, но и серьезным, походящим на какой-то упрек. Видимо, это было осуждение, но теперь парень его заслужил, потому что все своим поведением успел мне это показать, разве не так?
Я отвела взгляд в сторону и широко улыбнулась, вспоминая некоторые моменты, которые только что успели запечатлеть мои глаза: выражение лица Эйвери, когда он увидел, кто стоит перед ним. О, сладкий миг победы! Это было даже приятно. Совсем чуть-чуть, ибо я ведь поступила так из чистых побуждений. Вот если бы затащить Цезаря в комнату было моим гениальным планом по поводу мести ему, то да, я бы сейчас прыгала на кровати, размахивая руками и танцуя джига-дрыгу.
- Мда, весело, - я снова посмотрела на Эйвери и только сейчас заметила его вид: он таки вновь был практически в том, в чем мать родила. Моя рука мысленно медленно срослась с лицом, а в голове возник образ Галахера. И ладно, если бы просто образ, я же вспомнила его танец и прыгающий… Черт! – Покрывало тебе было к лицу, - я напряглась всем телом и поспешила взглянуть юноше в глаза, пока тот не заметил, что мне немного не по себе. Нет, стоп, блин, если бы я могла отмотать назад, ведь я сказала совсем не то! – Знаешь, я могла бы поговорить в своем агентстве, вдруг им нужны работники без опыта, - быстро перевести тему было, вероятно, единственным моим спасением от сама не знаю чего, но опыт показывал, что на мужиков слова действуют как на детей малых в обратном смысле. – Да, так и сделаем, - я встала с кровати и пожала плечами мол, на этом все, пока. – А вот это дело бросай, это не твое, угу, - типа сделала заключение я и все равно осталась стоять на своем месте.
Блин, походу дела у меня фобия на танцы голых мужиков. Причем она проявляется как-то поздно.
- Деньги мне куда класть? – а на ум сразу же пришел не очень-то и успокаивающий ответ, от которого я бы поспешила избавиться как от этого вечера в целом.
Скажи, что на столе. Скажи, что на столе! Я не полезу в трусы!

+1

107

Это ж надо было такому случиться, чтобы Цезарю на пути, да  еще в такой щекотливой ситуации, попалась именно она - занудная прагматичная Руквуд! Право же, он сейчас и не знал, как так половчее выскользнуть из ситуации, чтобы и волки оказались сыты, и овцы целы. На поверхности плавал только один - самый простой и естественный выход, который тем не менее был явно не самым подходящим: послать все (в лице Руквуд, разумеется) в пеший эротический круиз. Но сейчас и здесь девушка была в первую очередь клиенткой, выкупившей его - бездарного танцора-новичка из лап полнейшего позора и провала. При том не оставалось сомнений, что действовала Амбрелла целенаправленно, а вовсе не случайно. И как бы там ни ерепенился Цезарь, он прекрасно осознавал, что обязан спасением своей давнишней неприятельнице. Но признать это и, что еще страшнее, выказать благодарность за этот акт милосердия, руку помощи утопающему в собственной неудаче, оказалось сложнее, чем ощущать себя просто неблагодарной свиньей.
  - Нет, я не считаю себя прирожденным танцором. Мое призвание - режиссура, - сухо поведал Эйвери, впрочем, не без определенной гордости. - И вообще, учитывая, что это было мое первое, дебютное выступление при том, что я как раз таки не прирожденный танцор - разве я так уж плохо справился? - полушутливо прищурился молодой человек. Что ж - еще одна хитрая уловка, чтобы не выглядеть идиотом - свести все к шутке. Правда, он никогда не мог подуматЬ, что применит этот трюк по отношению к РУКВУД, но нужно же было хоть что-то делать. - Ладно, я справился паршиво, - наконец нехотя признался молодой человек, присаживаясь рядом с Амбреллой и упираясь локтями в колени так, чтобы при этом ладони могли переплестись в прочный замочек. - Я паршивый танцор, я худший стриптизер во всем мире, и что?
   Это было так странно - говорить об этом с недругом, обсуждать такие тонкие вопросы, уже растеряв всякое смущение, неловкость и неохоту где-то там, на том моменте, когда пришлось скинуть с себя одежду. Еще более странно было слышать от этой девушки что-то, говорящее о ее желании помочь. Руквуд помогает Эйвери? Да лаааадно... Разве что в параллельной вселенной - не иначе!
  - Спасибо, Руквуд. Нет, правда, спасибо, - опять довольно сухо пробормотал Цезарь. И хотя в его словах не сквозила экзальтированная благодарность всех детей мира за кота в подарок на Рождество, он говорил искренне. Просто на большее пока что способен не был - сам факт признания чужой помощи давался Цезарю с большим трудом. - Не стоит напрягаться. Мне нужна работа ночью. Днем у меня и без того дел по горло. Днем я просто не буду успевать. Самое лучшее, что ты можешь сделать для меня - это не трепать языком насчет моей работы. Это все, о чем я прошу.
   Амбрелла определенно собиралась уходить, и Цезарь пока не был точно уверен - стоит ли ее задержать и продолжить этот разговор, принявший весьма необычный и непривычный оборот, или же порадоваться столь скорому его окончанию. Хотел было и вовсе отказаться от денег - и, пожалуй, так бы и сделал, будь его воля, но ведь с него потом эту сумму спросят...
- Сюда клади, - настигнув девушку практически в дверях, Эйвери замер изваянием и многозначительно оттянул резинку трусов. - Так принято, - будто бы в оправдание себе, добавил он, откровенно потешаясь над Руквуд, которая, как показала практика, хотя и может на время переступить свою внутреннюю мораль и консервативность, является достаточно зажатой, что касается дел "ниже пояса". - Ты уверена, что не хочешь, чтобы я все же станцевал для тебя, ммм? - вскинув бровь, загадочно протянул Эйвери, дожидаясь "оплаты". - А то мне как-то неудобно брать деньги за то, чего я фактически не сделал. Заодно скажешЬ, где я откровенно лажаю, чтобы следующие клиентки остались довольны. Или ты меня каждый раз выкупать будешь?

+1

108

Это был капец! Полный, конкретный, масштабный, гигантский, колоссальный, мировой капец! Потеря потерь и, черт бы побрал этот иностранный и мою скромность при выборе выражений, peace-death (произносите это слово и поймете, о чем идет речь). У меня внутри все провалилось куда-то, сердце в пятки просто рухнуло, эта ситуация была хуже той, когда Галахер устроил мне бесплатный танец своим дружком в трусах! А, нет, там было полотенце, ну да и хрен с ним, с этим одеянием! У меня был ступор, я просто стояла напротив Цезаря с чуть приоткрытым ртом от удивления и не могла ничего сказать. Из головы вылетели все мысли, мозг, кажется, вообще отключился, я издала непонятный звук вроде кряхтения и прикрыла ротик. Страх? Паника? Застенчивость? Скорее всего все вместе. Я немного отступила от Эйвери и попыталась улыбнуться, но вместо этого получилась непонятная гримаса, которая сопроводилась медленным опусканием взгляда на те самые злощастные трусы парня.
- Ты-ы-ы ве-е-едь вре-е-ешь, - протягивая каждое слово, произнесла я, а затем резко подняла глаза и уставилась на Цеза. – Вернее ты! Не он! А, черт, фак! – я вскинула руки и вообще отвернулась от юноши. – Уймись! - кажется, это я говорила и себе, и парню, стоящему позади меня. - Я не буду этого делать, у меня… У меня парень есть! – не знаю, зачем я вообще выкрикивала эти предложения, то ли в свое оправдание, то ли, чтобы Цезарь понял, что я действительно не буду делать того, что он просил. Однако, когда мозги не работают, включается инстинкт самосохранения (да, в данном случае он сработал просто молниеносно, защищая меня от действий, которые могут заставить меня стать красной как рак).
Я вытащила из кармана достаточно толстую пачку и протянула ее парню. Учитывая, что я стояла к Эйвери спиной, я не видела, куда моя рука «летит», а влетела она как раз таки в пах парня – нечего передавать деньги снизу. Вот так всегда - стараешься быть серьезной, собранной, случается какая-нибудь нелепая фигня, которая рушит весь твой образ.
- Твою мать! – меня словно ошпарили утюгом, я резко развернулась и одернула руку, вновь глядя на несчастные труселя. – Значит так, - я выдохнула и посмотрела в глаза Цезу. – Засунь свои благодарности куда подальше, класть туда деньги я не буду, и ты это, черт подери, знаешь! И танцевать для меня не надо, даже не смей! – сердце в груди колотилось так быстро, что я едва успевала перевести дыхание. – Забудь! Забудь все, что я тебе сказала и что я была здесь, - я остановила свою речь и понизила тон, собираясь добавить немало важную вещь, – здесь вместе с тобой, а я забуду, что ты хренов стриптизер, - на последних двух словах голос снова повысился. Интересно, я сейчас выглядела как истеричка, да? Вероятно, так оно и есть, пусть я не так громко кричала. – Держи, - рука с деньгами повисла на уровне лица Цезаря, а я нахмурилась и вновь выдохнула, закончив раздавать указания.
Ненавижу. Я ненавижу тебя Цезарь Эйвери.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2012-07-24 07:40:51)

+1

109

"Конечно, вру," - мысленно потешался над  пуританкой Цезарь. Наблюдать за разъяренной девушкой -  особый вид наслаждения-развлечения для мужчины. А наблюдать за девушклй, которая при этом еще и смущается - тот редкий коктейль, ради которого стоит удвоить ставки и рискнуть целостью и сохранностью физиономии.             
    Кроме того, Руквуд так рьяно уверяла Цезаря в наличии у нее парня, что это невольно породило в Цезаре очередную порцию удивительных открытий. Вот к примеру, с чего его должно вообще это колыхать? А может быть, Руквуд хотелось бы, чтобы  так было? А может быть...
   "Черт, да я ведь ей нравлюсь! - это вдруг стало так очевидно и несомненно, что никакая  другая версия причины происходящего Цезаря не устроила бы. А так все отлично складывалось в одну общую мозайку - их первая встреча с тем поцелуем, её реакция (да любая уважающая себя девчонка сделала бы на ее месте тоже самое! - и её месть...
    Это было так занятно и забавно,  что Цезарь решительно отказывался вот так просто ставить точку в сегодняшнем конфузе. Поэтому, достав из арсенала самую дерзкую и обольстительную из своих улыбок, он, при этом неотрывно глядя в пышащие смущением глаза Амбреллы, безаппеляционно мотнул головой:
  - Забыть, все, что ты сказала, включая бессмысленную и возможно даже ложную отмазку о мифическом парне? - в самом деле,  девушки, у которых самый пик счастливого конфетно-букетного периода (а учитывая то, что ранее ни о каком парне Цезарь и краем уха не слышал, сейчас чисто теоретически мог быть как раз самый рассвет отношений) не шляются по клубам, имея свободную тыщонку в кармане для облагодетельствования понравившейся мужской попки. - Принятно. А вот это, - Эйвери взглядом указал на слегка примятые честно им отработанные в меру его возможностей купюры. - Суй туда, куда полагается, - упрямо напомнил стриптизер, однако, напомнив себе,  что перед ним довольно борзый экземпляр условно-слабого пола, счел нужным предусмотрительно добавить: - Но не туда, куда ты, возможно, подумала.
  "Я ей нраааавлюсь, "- еще более уверенно подумал Цезарь, смакуя эту дерзкую мысль. Ему она невероятно льстила!
- Давай, детка. Назвалась груздем - полезай в кузов. Пришла в стрип-клуб, суй деньгу в трусы, - для пущей убедительности Эйвери еще чуть больше оттянул резинку трусов и сделал пол-шага навстречу, при этом все же соблюдая определенные рамки и не открывая полностью "самое интересное". На какой-то момент подумав, что такой особе, как эта, все же явно не хватит ни дерзости, ни храбрости совершить требуемое, Эйвери из сострадания прочно ухватился за запястье руки девушки, в которой покоилась "зарплата" и направил в нужном направлении. Что ж, кажется, работа стриптизера имеет и довольно интересные стороны. Если отбросить первоначальную неловкость и неуверенность, то в конце-концов, можно неплохо повеселиться. Главное - расслабиться. И получать удовольствие.
  "Да, Лисбет была права, - войдя в раж, мысленно восклицал молодой человек. - Нужно просто получать от этого удовольствие!"

+1

110

С каждым словом, что выскакивало из уст парня, я больше чувствовала ту ненависть и стеснение в груди от нехватки воздуха. С каждой секундой пребывания здесь я все сильней убеждалась, что мне не стоило быть настолько любопытной и наивной, спасая задницу человека, который сейчас просто издевался надо мной, явно засунув в уши тампоны, чтобы не слышать все то, о чем я толковала пару мгновений назад. Эта борьба, эти переживания – все смешалось в одно, и теперь было трудно разобрать, что к чему, но смущение выражалось сильнее всего, пусть я и пыталась себя побороть или успокоить. Хотя, кому я вешаю? Успокоить или побороть? Нет. Конечно, нет. Когда на тебя обрушивается такой поток эмоций, разве можно просто взять и привести себя в порядок? Вот так на раз-два? Нет. К сожалению, нет.
Я думала, я надеялась, я молилась (!) на то, что это конец, что меня сейчас отпустят, махнут рукой и скажут, что я странная девушка, коли так веду себя (а от странных любят избавляться), но снова прокол! Цезарю это было в развлечение! Он откровенно ржал надо мной! Безусловно, это раздражало и обижало меня еще пуще, несмотря на то, что дальше уж и некуда, я и так стояла сейчас красная как рак и закипала словно чайник, поставленный на сильный огонь. А его улыбка, эта fucking smile – и как только я до сих пор ему не надавала по щам?!
- У меня есть парень, - повторила я свои же слова, которые показались Эйвери ложными. И что только этот хренов танцор о себе возомнил?! Да и вообще, зачем я сейчас пыталась его убедить?! – Неважно, - сухо добавила я, а затем проследила за движениями парня. Эти его фразочки, это прикосновение – у меня создалось ощущение, что на меня с двух сторон давят стены, хотелось забиться куда-нибудь в угол, свернуться в три погибели или, как это по-другому называют, в позу эмбриона и ныть. Я не могла даже сопротивляться, понимая, что еще несколько секунд и моя рука окажется там, куда и она, и я лезть совершенно не хотели! Черт, да я вообще руку не чувствовала, будто она и не моя была!
Руквуд!
Нет. Стоп. Хватит. Я вдруг подняла глаза на Цезаря и улыбнулась ему, затем резко левой рукой перехватила из правой деньги и вновь показала их перед лицом парня, а после вытянула немного руку, так, что купюры теперь касались груди Эйвери, и замерла в таком положении на пару секунд.
- В следующий раз свою задницу, куда я просто жаждала их запихнуть, будешь спасать себе сам, - сквозь зубы произнесла я, а затем приблизилась к Цезарю и, смотря ему прямо в губы, сказала, - никакие мы не квиты Эйвери, запомни. Ты нажил себе нехилую занозу, так что жди следующего сюрприза, - да, я могла бы его поцеловать, почему бы и нет? Но это было бы слишком даже для меня после всего того, что здесь произошло, я ведь сама не могу понять, откуда взялась эта уверенность, эта дерзость. Я оттолкнула стриптизера и похлопала ладошкой, в которой были деньги, его по груди, а затем отпустила ее и не спеша вышла из комнаты.
Пребывая в какой-то прострации, я шла по коридорчику в сторону прихожей, вновь «наслаждаясь» всеми теми впечатлениями, которые произвели на меня клуб и, в большем случае, Цезарь. Единственное, о чем я сейчас мечтала, это поскорее приехать домой и уснуть, забыв обо всем как о страшном сне.
Однако что-то мне подсказывало, что это далеко не конец.

+1

111

Было ли Цезарю стыдно за такую вопиющую, черную неблагодарность, самым свинским образом явленную им перед лицо Амбреллы, которая не то, что не обязана, а и по всем законам логики не должна была даже иметь желания вытаскивать из злоключений непоседливую задницу своего не самого хорошего знакомого - Эйвери? Нет, ничерта ему не было стыдно. Потому что где-то глубоко внутри, он все же был ей благодарен и по-своему, как ему казалось, эту благодарность выразил. Вероятно, это ему только казалось, потому что со стороны, конечно же, выглядел он достаточно бессовестным и бесцеремонным типом. Однако это его сейчас занимало меньше всего. На первом месте все же маячила та самая удивительная мысль о симпатии Амбреллы, которая выплясывала румбу и то и дело светилась под разными углами, позволяя хозяину пробовать её на вкус и наслаждаться ею.
  О, это было так эффектно - похлопать по груди, швырнуть деньги на пол так, что у Цезаря появилась необходимость собирать и подбирать их, как человеку, которому швырнули подачку; как мальчишки в бедных странах, которые собирают разбросанные на свадебной церемонии монетки, и это уже само по себе было маленькой местью. И только осознание того факта, что сумма не такая уж малая, что, если он сейчас проявит гордость и не соберет с пола зарплату, то придется платить со своего кармана, - только это заставило Эйвери спуститься на колени и сделать свое дело. Благо, Руквуд, видимо, невероятно гордая своим достойнейшим поведением, уже удалилась и не могла видеть этого зрелища, стоящего, наверное, еще парочки тыщ баксов - Цезаря, ползающего и собирающего с пола деньги. Ну а кто говорил, что будет легко?
  "НЕ квиты? Что ж, а это становится все более интересным! ПРинимаю вызов, Руквуд!" - мысленно ехидничал Эйвери и каждое его несказанное слово ложилось печатью на мимику - задорно вскидывались брови, азартно горели глаза, подрагивали уголки губ в едва-заметной ухмылке.
  Такое противостояние всегда становится источником мощного выброса эмоций. Что ж, без таких вещей жизнь могла бы быть невероятно скучной, так что сейчас, как никогда, Цезарь не пожалел о том, что когда-то тронул то, что, если слушать народный фольклор, во избежание дурных ароматов, трогать не рекомендуется.
- Малыш, ты всё? - послышался голос охранника из коридора. - Чей-то твоя баба не выглядела слишком удовлетворенной.
- А она по жизни такая, - хмыкнул Эйвери, поднимаясь с пола и выключая светильник.
- Знакомая? - сочувственно переспросил любопытный сотрудник, на памяти которого, видимо, происходило нечто подобное.
- Что-то вроде того, - без тени какого бы то ни было смущения отозвался стриптизер-недоучка, уже вышагивая в сопровождении того же головореза вдоль коридора в общую гримерную.
- Ну тогда поздравляю с боевым крещением. Почти все через это проходят, - душевный такой охранник попался - ничего не скажешь. Хотя и вид у него был тупого безмозглого шкафа, он все же вызывал определенную симпатию у Цезаря - не то своим участием, не то тем, что по разговорам меньше всего походил на того, кем казался.
   Сейчас, когда заряд адреналина заметно поугас, когда события, вызвавшие в нем живой интерес остались незначительным пятном на биографии, Эйвери ощутил смертельную усталость. В гримерке, правда, ему пришлось еще раз получить подтверждение того, что Руквуд на самом деле спасла его задницу от фееричного провала на поприще интим-танцев, но на сегодня было истрачено итак запредельное количество эмоций, так что на какую бы то ни было реакцию на очевидное, хотя и малоприятное, Цезаря попросту не хватило. Собрав манатки и честно отработанную приличную (как для одного вечера недолгих танцулек) сумму денег, он покинул Лагуну, все же подумав о том, что, несмотря на такой разнообразный на события вечер, предпочел бы сюда больше никогда не возвращаться.

+1

112

Дата и время:
31 декабря 2011 г, суббота
20:00 - 4:00
Погода:
Вот так новогодняя ночь! На улице сухо и тепло, лишь прохладные порывы ветра напоминают о том, что за окном не лето.  +3 - +6 С

0

113

Канун Нового года подобрался еще незаметнее, чем Рождество. К Рождеству хотя бы было заметно как улицы одеваются в разноцветные огни, как по всему городу начинают звучать рождественские гимны, а Новый год… Он пришел как-то по-тихому, без особого пафоса, без ненужной сумбурности и безумности рождественских покупок подарков. В городе установилась сухая и теплая похода, но на сквозняках ветер по-прежнему продувал до самых костей, поэтому без теплого шарфа нельзя было обойтись. Блейк стоял у входа в Черную Лагуну, замотавшись в этот самый теплый шарф, но все равно дрожал. То ли от холодного, пронизывающего ветра, то ли от того, что сегодня собирался сделать, то ли от злости на кучку засранцев, так легко променявших поддержку его на встречу Нового года на берегу озера. Хамфри даже злиться на них нормально не мог, хотя мысленно уже раз сто презрительно смотрел в глаза этим кинувшим его в самый ответственный момент жизни мерзавцах. А все его милая Имоджен, пригласила их всех вместе, а эти козявки и не смогли отказать. Но Моджи была совсем не виновата, скорее наоборот, благодаря девушки и ее словам на кануне Рождества, Саймон стал нормально есть, более менее нормально спать, хоть и со снотворным и выглядеть чуть больше похожим на адекватного человека. И хотя синяки под глазами все равно не пропали до конца, теперь они выглядели так, как будто Хамфри просто не спал пол ночи, готовясь к прилюдному выступлению перед такой толпой людей. Криси их точно не испугается, хотя и может сделать выговор.
Стоя перед клубом и переминаясь с ноги на ногу, потому что кроссовки, похоже, все-таки не лучшая обувь на зиму, басист думал о том, что будет дальше. Ему очень уж не хотелось думать об этом, но мысли постоянно шли куда-то вперед. Жить настоящим- вот самый хорошая установка, но как раз ее Блейку придерживаться и не удавалось. Перед глазами рисовались картины будущего, после того, как Криси все узнает. Миллионы фраз прокручивались в голове у парня, из них можно было написать сотни книг, одна из которых по любому стала бы бестселлером.
Поправив гитару за спиной, Хамфри достал из кармана пачку сигарет, помял в руках, потом снова убрал в карман, снова достал и выудил одну сигарету. Покрутив в пальцах белую набитую табаком палочку, журналист улыбнулся, Криси не любила, когда он рядом с ней курил. Но сейчас было слишком трудно удержаться от того, чтобы не закурить, потому что слишком дрожали пальцы, слишком спутанно все было в голове и слишком было страшно забыть собственноручно написанный текст песни и аккорды. Закурив сигарету, Блейк выпустил дым в небо. Легка дымка на долю секунду сделала абсолютно чистое вечернее небо как будто в тумане.
Вокруг люди куда-то шли, куда-то спешили, кто-то уже заходил в клуб, хотя на часах было только начало десятого. Увидев в среди людей знакомую фигурку, Хамфри улыбнулся и потушил сигарету. Никто, даже сам басист, в полной мере не мог знать, как же он скучал по своей малышке в то время, когда просто боялся ее увидеть, посмотреть в ее глаза, чтобы она не прочитала там чего-то лишнего. Хотелось вместо приветствия сразу сказать «я так тебя люблю, я так бесконечно по тебе скучал».
- Привет, медвежонок, - привычный поцелуй в щеку, едва задев губы. Блейк никогда не думал, что может присоединиться к тем соплякам, у которых подкашиваются ноги, сердце готовиться выпрыгнуть наружу… Это все было в песнях, сказках  и любовных книжках, но оказалось, что есть и в жизни,- Я очень скучал,- еще один поцелуй в нос,- С Новым годом еще рано поздравлять, но я же не поздравил тебя с Рождеством,- очень виноватый взгляд, они всегда раньше проводили Рождество вместе. На ладони появилась небольшая коробочка квадратной формы. Развязав белую ленту свободной рукой, Саймон раскрыл коробку. Там оказалась небольшая музыкальная шкатулка сделанная из тиса, басист открыл крышку и появилась маленькая танцовщика, которая закружилась под механическую мелодию стальных колесиков внутри шкатулки,- С Рождеством. Я ее давно нашел в антикварной лавке Нью-Йорка, подумал, что она может тебе понравиться,- снова улыбка с надеждой,- Пойдем в клуб, а то здесь прохладно от ветра.
Поздоровавшись с секьюрити парень зашел в Черную Лагуну, увлекая за собой де Грандж. В клубе уже собралась приличная толпа, желающая праздновать  приход Нового года и не по своей воле, но становиться первыми слушателями сольной песни Хамфри.

+2

114

Как быстро пролетел этот год… Казалось бы, еще вчера я открывала новогодние подарки, сдавала школьные экзамены, справляла выпускной, путешествовала, поступала в университет.. Все это казалось таким близким, будто бы все это действительно происходило недавно. Мои воспоминания еще не успели покрыться слоем пыли, они были свежие и яркие, и каждый раз заставляли мое сердце сжиматься от какой-то странной тоски по прошлому.
Но вот в двери стучится уже новый, 2012 год, и все повторяется заново – люди вновь дают очередные обещания самому себе: похудеть, найти любовь всей жизни, заняться спортом, выучить испанский, начать путешествовать, найти хорошую работу – каждому свое. Заранее придумывают текст, который будут шептать под бой курантов, изо всех сил надеясь на то, что все действительно поменяется в новом году, но приходит утро и.. ничего не меняется. Не меняется спустя неделю, месяц, полгода. Люди надеяться на чудо, забывая про то, что для того, чтобы чего-то получить, нужно приложить для этого хоть какие-то усилия. Нужно отбросить лень и страх в сторону, и начать идти к своей цели, а не ждать манны небесной. Нужно записаться в тренажерный зал/пройти курсы повышения квалификации/знакомиться и общаться с людьми/купить самоучитель языка или найти репетитора – в общем, не нужно сидеть на месте, нужно что-то делать и как-то стараться добиться того, чего ты так страстно желаешь.
Я пообещала себе быть смелой. Именно смелости и решительности мне не хватало в последнее время. Мне не хватало сил на то, чтобы признаться себе, а уж тем более – тебе, в своих чувствах. Я пыталась подобрать им какое-то объяснение и определение, но они были такие разнообразные и сильные, что я была просто не в состоянии это сделать. Тяжелые мысли давили меня каждый день, каждую свободную минутку. Порой, меня даже начинало потряхивать, а грудная клетка сжималась так, словно на нее давили пудом железа. Я не могла понять, что происходит с моей жизнью, и почему все вдруг стало таким сложным. Спать, есть, быть адекватной – нет, это точно не про меня и мое состояние в последние дни. За время нашей разлуки я выходила на улицу раза три от силы, но с первой же минуты пребывания там мне становилось жутко, и хотелось обратно домой, под одеяло, которое грело меня и успокаивало. Мне не хотелось никого видеть и слышать, но если уж такое случалось, то встречи происходили с бокалом вина или чего покрепче. Не знаю, куда ты пропал на это время, но, если уж говорить совсем честно – я была рада этому твоему отсутствию. Мне казалось, что если я увижу тебя, то непременно произойдет что-нибудь ужасное, такое, что заставит меня страдать еще сильнее. И я была рада этой передышке, отсутствию звонков и встреч.
Однако эти наши прятки не могли продолжаться вечно – вот-вот нагрянет Новый Год, а мы договорились отмечать его вместе. В такси я ехала со смешанными чувствами. С одной стороны,  безумно сильно хотелось увидеть родные глаза, оказаться в твоих объятиях, но с другой – хотелось развернуться и пропасть из виду еще на неделю. Морозный воздух немного остудил мой пыл, и заставил прийти в себя. Неспешно шагая, и приближалась к «Черной лагуне», и вглядывалась в фигуру, стоящую у входа. Ты. Стоишь с гитарой наперевес, куришь. И мне даже не захотелось отругать тебя за это – как-то вдруг стало плевать на эту мелочь, потому что она была ничем в сравнении со всем остальным.
- Тигренок, - улыбнувшись, я чуть приобняла тебя, так же, как и прежде. Все казалось тем же – я, ты, улица, фонарь у обочины, люди вокруг. Все было тем же, но и в то же время – другим. Изменилась какая-то очень важная деталь, и она одним своим существованием переворачивала все вверх тормашками. – Я тоже безумно скучала.
Из кармана вдруг появилась небольшая коробочка, которая приятно поразила меня. Шкатулка с танцующей куколкой. Это было так трогательно и волшебно, я словно вернулась в детство на какое-то время, вернулась в сказку – Спасибо тебе большое, она мне очень нравится, правда, - взглянув на тебя с теплом, я улыбнулась, и, взяв тебя под руку, пошла  внутрь.
Было немного неловко. Твой подарок покоился у меня на комоде уже, наверное, с месяц, но я совершенно забыла о нем. Не знаю, как так вышло, потому что специально поставила его на видное место, чтобы он мельтешил перед глазами и напоминал о своем существовании, но в самый ответственный момент я просто-напросто забыла.
Внутри уже было полно народу. Словно у всех в голове промелькнула одна и та же мысль: «приду пораньше, чтобы застолбить местечко и не ждать». Протолкавшись до гардероба, мы разделись и прошли внутрь, в главный зал.

+1

115

Как безумно тяжело было не видеть этих любимых глаз, так же и сейчас бесконечно невыносимо было просто быть с ней рядом, не имея возможности прижать к себе, сказать о своей бесконечной любви, о том, что его тоску по ней невозможно было измерить ничем. Даже океан показался бы маленькой лужицей после летнего дождя, по сравнению с тем, что испытывал сейчас Блейк. Но скоро все должно было решиться. Еще чуть-чуть и он сможет прямо и открыто сказать девушке своей мечты, своей любви всей жизни о том, как он сильно ее любит. Чуть сжав руку Кристель, Хамфри улыбнулся сам себе, пробираясь вперед, где у них был зарезервирован столик. Все-таки иногда было очень выгодно, что Банни Лав здесь выступает, это давало некоторые привилегии перед обычными посетителями. И резервирование столика было меньшей из всех этих привилегий. Расположившись на мягком полукруглом диванчике, басист поставил акустическую гитару, спрятанную в чехол сначала между собой и Крис, а потом, сообразив, что сделал какую-то глупость, переставил ее на край, пододвинувшись поближе к подруге. Хотя называть Кристель просто подругой сейчас было очень сложно. Возлюбленная, любимая… Но никак не просто подруга.
- Как с учебой, все сдала же?- неловкое начало беседы с первых своих же звуков начало угнетать парня. Это было ужасно, у них никогда не было проблемы, чтобы найти общие темы для разговоров, но как будто что-то надломилось, стерлась какая-то невидимая грань, на которой были написаны эти самые темы для разговоров. Чтобы иметь возможность хоть чем-то заполнять неловкие паузы Саймон заказал шампанское, которое было так тривиально для празднования нового года, но всегда радовало пузырьками и своим искристым вкусом,- Прости, что последнее время мы мало общались…- начинать эту тему было даже сложнее, чем обычный разговор,- Сама понимаешь, учеба, долги…- какой ужас, Блейка никогда не смущали долги на учебе и уж тем более они никогда не были причиной для того, чтобы не общаться с друзьями. И тем более эти слова могли обнаружить всю нелепость сказанного, если вдруг малышка знала, что Саймон встречался с Джейсоном, ходил на вечеринку с показом мод, а вчера и вовсе был на дне рождении у Имоджен. Имоджен! – Я расстался с Моджи,- басист произнес эту фразу так спокойно, как будто продолжал говорить про учебу,- Так долго друг друга мучить надо было умудриться,- легкая улыбка и, слава Богу, принесли шампанское, которое Хамфри сразу принялся разливать по бокалам. Пенистый напиток, разбрызгиваясь миллионами искр в разные стороны, стал наполнять бокалы, а если бы в помещении было тихо, то можно было бы услышать, как шампанское устраивает мини-салют. Когда бокалы были наполнены парень предложил один из них де Грандж и, подняв свой, сказал,- За то, чтобы все, что было в прошлом, осталось в прошлом,- чтобы лишний раз не осмысливать спонтанно пришедшую в голову фразу, Саймон начал пить шампанское, которое первично имело свойство ударять не в голову, а в нос. Фыркнув от пузырьков в носу, басист усмехнулся, а потом и вовсе засмеялся. Это было определенно нервное. Его песня шла в середине списка всех выступающих, а значит должна была быть совсем скоро. И никакой поддержки со стороны друзей.
« Джейси, я тебя ненавижу!»- мрачно подумал Хамфри, смотря на сцену, где выступал какой-то коллектив, все вместе, поддерживая и помогая друг другу, даже когда-то кто-то лажал в нотах. Хотя, возможно это слышал только журналист. Посмотрев вновь на Крис, Блейк улыбнулся, ради нее стоило рискнуть всем, не то что спокойствием и умиротворением, а даже жизнью!
- Скоро будет моя песня, можно я буду смотреть на тебя, мне так будет спокойнее?- или наоборот, потому что вся песня была только о Кристель, от первого слова до последней точки, все о ней. Саймон нервничал, он никогда не выступал соло, тем более перед таким большим количеством людей, да еще и с таким ответственным делом,- У меня что-то голова кружится и тошнит,- пробубнил себе под нос парень, запивая свой стресс остатками шампанского в бокале. Пузырьки,  к счастью, почти уже выветрелись и теперь напиток мог бить только в голову,- Крис..тель,- зачем-то  в голове Блейка появилась потребность назвать имя девушки целиком, оно всегда ему нравилось. Кристель было таким же звонким и чистым, как кристалл, как бы банально это не звучало,- Пообещай мне, что не уйдешь отсюда до того момента, пока я не сойду со сцены и не подойду?- неуверенный взгляд Саймона мог выдать все его грандиозные планы с потрохами, но его неуверенность так же можно было спутать с боязнью сольного выступления, что играло ему на руку.

+1

116

Я чувствовала себя неуютно, наверное, впервые за все время нашей дружбы. Мне было неловко сидеть рядом с тобой, сталкиваться взглядами, что-то говорить. Я не знала, что сказать, как завязать разговор и сделать обстановку более непринуждённой, в голову совершенно ничего не приходило. Я просто сидела и смотрела куда-то в сторону, поглядывая то влево, то вправо, и старалась устранить это невыносимое чувство дискомфорта. Ты, кажется, тоже переживал и не находил себе места, потому что выглядел напряженным и нервным.
- Да, сдала, давно уже, - нервно улыбнувшись, я заерзала на диване, и вся превратилась в комок нервов – Ночи без сна не прошли даром - Неловкость прямо таки витала в воздухе, создавая напряжение. Это было так глупо! Мы столько лет знакомы, и я никогда не чувствовала себя более неуютно с тобой, чем в тот момент. Прежде я никогда не стеснялась и не мялась, разве что только в самом начале нашего знакомства, но даже тогда это не выглядело так по-идиотски, как сейчас. Ты заказал шампанское, и стал извиняться за нашу непродолжительную разлуку, а я провожала взглядом официанта, который ни с того ни с сего вдруг стал таким интересным. – Не переживай из-за этого, все в порядке. Я все понимаю – учеба, прочие заботы…
С каких пор учеба стала волновать тебя так сильно? Мне правда было любопытно, почему Блейк Хамфри, который никогда не ставил университет выше своих друзей, вдруг начал динамить меня, перестал отвечать на звонки и вообще пропал из виду? И хоть, повторюсь, эта разлука принесла мне некоторую пользу, мне все равно было непонятно, почему я продолжала тебе звонить, и почему ты отказывался от встреч. Это было.. обидно, что ли.
Слова о расставании с Моджи на какое-то время вернули меня в себя, и, честно говоря, я была рада их услышать. То ли потому, что видела, каким злым и убитым ты порой возвращался от нее из-за очередной ссоры, то ли потому, что во мне играла дружеская ревность (ведь мы стали общаться гораздо реже), то ли причина крылась в чем-то более глубоком и серьезном, в том, что так пугало меня и выбивало из равновесия. Но, в любом случае, эти слова действительно преподнесли мне некоторое облегчение, и по твоему выражению лица я поняла – и тебе тоже. Не зная, что ответить, я потупила взгляд и замолчала. В этой ситуации равносильно глупо было, как жалеть, так и поздравлять тебя, так что я просто  посмотрела на тебя с пониманием и потянулась за шампанским, которое уже было разлито по бокалам.  – За все хорошее, что было и будет, - с улыбкой добавила я после того, как ты произнес тост, и коснулась своим бокалом до твоего.
Сделав несколько глотков шампанского, я зажмурилась на секундочку, привыкая к пузырькам в носу, и поставила бокал обратно на стол. Только после этого мне в голову пришел один интересный вопрос – где все? Где Джейси, Гин, Хаяши, Флетчер? Почему они сегодня не с нами? И если они не здесь – то где? Задавая этот вопрос тебе, я чуть нахмурилась, предвкушая ответ. Думаю, если бы они были бы с нами, то атмосфера царила бы более приятная и менее напряженная, и легче было бы как мне, так и тебе. Особенно мне не хватало Джейси – уж с ним бы я точно расслабилась, успокоилась, и перестала накручивать себя всеми насущными проблемами. Но парней не было, были только ты и я, в тридцати сантиметрах друг от друга. От осознания этого по коже начинали бегать мурашки, по телу пробегала легкая дрожь, и от этого мое имя и последующий вопрос прозвучали как-то особенно звонко, поражая мой слух и сознание.
- Конечно я останусь, Блейки, ты чего? – вопрос действительно меня поразил, и я даже не могла понять почему ты его задал. Как я могла уйти куда-то, милый? Даже если бы Сэмми позвонил мне и сказал, что получил Нобелевскую премию по физике, или на соседней улице начали раздавать бесплатную пиццу, я бы все-равно дождалась бы, пока ты закончишь свою песню и покорно ожидала бы твоего возвращения ко мне, чтобы обнять и похвалить.

+1

117

Когда Криси заговорила о внезапной пропажи всех друзей в неизвестным направлении, Блейк чуть не подавился шампанским, вернее оно чуть не вышло у него через нос. Значит все было совсем плохо и им друг с другом было до отвращения неловко и скучно. Когда такое успело статься, чтобы им вдвоем было скучно? Им всегда мешали другие люди, потому что они веселились и смеялись на своей волне, порой не замечая никого вокруг, а сейчас… Сейчас же лишние люди, пусть даже мало знакомые были бы только большим плюсом в их компании. Но они по-прежнему оставались только одни друг у друга.
- Джейс…- Хамфри только начал говорить, как на телефон пришла смска от Коулмана.
«Вспомнишь красавицу, вот она и явиться»- мрачно подумал парень, но читая сообщение от друга, вдруг неожиданно понял, что не может злиться. Ни на кого из друзей басист не мог злиться. И в самом деле, почему они вечно должны быть его плечами и внутренними силами? Шисус и так очень много помог сделать, доработал с Саймоном песню, несмотря на ежеминутное нытье парня про то, что песня ужасная, что музыка, что слова. Ему хватило на все это терпение. Теперь очередь за Хамфри, он должен показать друзьям, что он тоже сильный, что их вера придает ему сил. Какая же глупость лезла в голову…
- А вот и Джейсон,- улыбнувшись, Блейк поверетел перед носом своей малышки, но показывать текст сообщения не стал,- Они все уехали праздновать новый год на озеро… С компанией Имоджен,- последнюю фразу журналист произнес как-то очень сдержанно, как будто она могла что-то значить особое, хотя на самом деле, сейчас она уже не значила ровным счетом ничего. К счастью, у Саймона хватило остатков воспаленного от вечных размышлений мозга, чтобы не сказать Криси, что Моджи тоже приглашала их двоих, но он отказался, объяснив своей бывшей девушки все причины, и естественно получил в подарок от нее море удачи.
В воздухе снова повисло гнетущее молчание, которое было крайне невыносимо. Хамфри даже лишний раз боялся посмотреть на свою спутницу, как будто она могла растаять в этой новогодней дымке и исчезнуть, как волшебная сказка.
- Просто не уходи, хорошо,- пересилив себя, Саймон положил руку на лежащую на столе ручку де Грандж и легонько сжал ее, улыбнувшись своей подруги. Пока еще подруги. Кем она будет являться меньше, чем через полчаса, басист даже боялся представить. С одной стороны, он боялся в один момент стать для этого ангела просто никем, а с другой… В голове журналиста еще не до конца четко вырисовывалась картина, что он будет делать, если Кристель скажет, что тоже любит его не как друга и захочет быть с ним вместе.
Блейк резко убрал свою руку с руки Крис, когда понял, что все свои мысленные рассуждения он сопровождал держанием ее за руку, от того стало как-то глупо и неловко. Создавалось ощущение, что им по пятнадцать лет, и они вообще в первый раз пошли куда-то гулять в таком составе, да еще и боятся, что из-за кустов выглянут какие-нибудь одноклассники и начнут кричать что-нибудь типа «тили-тили-тесто-жених-и-невеста».
Когда Саймона окликнул кто-то из работников клуба и сказал, что следующее выступление его, он сразу стал белее мела. Басист даже не думал, что его время подойдет так быстро, особенно с учетом того, сколько он готовился к этому выступлению. Ни одну из песен Банни Лав он не репетировал больше месяца. Кивнув организатору,  Хамфри, не поднимая глаз, начал доставать гитару. Самая первая и ремешок, который когда-то подарила сама Кристель. Заметив, что девушка на него смотрит, Блейк улыбнулся.
- Он приносит удачу, помнишь?-  впервые за вечер парень посмотрел на свою малышку так, как смотрел обычно, как будто за это время ничего не менялось. Перекинув ремешок через плечо, Саймон быстро поцеловал руку Крис и отправился на сцену. В голове даже начало шуметь от нервов, он мало того, что никогда не выступал перед таким большим количеством зрителей сольно, так еще и его песни никогда не были такими ответственными. Но поднявшись на сцену парень почувствовал внезапную легкость, как будто он одел маску и теперь его никто не узнает, как будто он это не он, а кто-то другой.
- Добрый вечер,- встав напротив микрофона, Хамфри быстро подогнал его под свой рост,- Мы давно привыкли считать, что эти зимние дни наполнены каким-то магическим, волшебным настроением и все, что не пожелается должно обязательно сбываться,- начал басист, стараясь не смотреть на кого-то именно,- Но…- чуть прикусив губу, Блейк неуверенно посмотрел на Кристель и она как глоток вдохновения помогла ему продолжить свою странную речь,- Но знаете, магия совсем не во времени года, она в нас самих и в тех, кого мы любим! И эту песню я хочу посвятить девушке, которую люблю…
Свет в зале стал более приглушенным, навевающим какие-то романтические чувства, на танцполе все медленно начали сгруппировываться в парочки. Блейк даже забыл, что ему сейчас не хватает еще одной гитары, которую они с Джейсом все же решили включить.

Exil

И каждое утро,когда я просыпаюсь,
И склоняюсь над тобой,
Капля розового вина на твоих губах,
Луч солнца на кончиках твоих пальцев,
Я близок к тому, чтобы читать твои мысли,
И ты думаешь так же, как и я.
Изгнание, изгнание
Далеко,далеко отсюда...
И я клянусь солнцем,
Которое поднимается над крышами,
Что мы сбежим, что мы сбежим
Далеко отсюда, да, я так  думаю.
О,моя Муза,
Давай оставим этот асфальт, который делает нас серыми,
Отупляет нас и пачкает наши крылья.
Ах, все эти прерии,
Они так близки к тому, к чему я иду, так далеки от того, чем я являюсь сейчас.
Так далеки от того, чем я являюсь сейчас, так близки к тому, к чему я иду.
И каждый вечер,когда я засыпаю,
И ты прижимаешься ко мне,
Я рассматриваю все изгибы твоего тела,
Которые мне напоминают прежние дюны.
Понемногу твои сновидения исчезают,
И ты думаешь так же, как и я
Изгнание, изгнание
Далеко, далеко отсюда.
И я клянусь звездами,
Которые светят над крышами
Что мы сбежим, что мы сбежим
Далеко отсюда, да, я так думаю...
О,моя Муза,
Давай оставим этот асфальт, который делает нас серыми,
Отупляет нас и пачкает наши крылья,
Ах, все эти прерии
Они так близки к тому, к чему я иду, так далеки от того, чем я являюсь сейчас
Так далеки от того, чем я являюсь сейчас, так близки к тому, к чему я иду
И каждое утро,когда я просыпаюсь
И склоняюсь над тобой,
Капля розового вина на твоих губах,
Луч солнца на кончиках твоих пальцев,
Я близок к тому, чтобы читать твои мысли,
И ты думаешь так же, как и я.

Когда Блейк закончил песню, он сам не мог поверить, что спел ее не дрожащим голосом, но почему-то после песни ему казалось, что любое слово, сказанное в микрофон будет сказано с заиканием. Но парень ошибался. Когда он доиграл последние аккорды песни и посмотрел в зал, чтобы найти Кристель, которая сейчас смотрела на него, он снова приблизился к микрофону и сказал то, в чем боялся себе признать долгое время, а тем более своему лучшему другу.
- Кристель, я люблю тебя…

+2

118

Было чертовски странно ощущать эту неловкость, это странное беспокойство, что скользило между нами. Это было непривычно и ново, и это пугало. А самое глупое было то, что я даже не знала, как исправить ситуацию, как сгладить выскочившие из не откуда острые углы. Я совершенно растерялась и даже чувствовала себя немного потерянной. Однако, разговор как-то все же складывался, уж какой-никакой, а лучше, чем неловкая тишина.
К моему удивлению, сидеть в ожидании приглашения пришлось недолго – уже минут через двадцать к нашему столику подошел работник клуба (очевидно, координатор мероприятия), возвестив нас о том, что настало время выдвигаться к сцене. Оставив вещи, мы стали пробираться сквозь толпу, которая, казалось, увеличилась раза в три со времени нашего прихода. Вскоре мы разошлись по своим местам: ты – на сцену, а я – покорно встала неподалеку.
Меня передернуло еще на твоей вступительной речи. В душу закралось какое-то сомнение, подозрение, и оно разрасталось с каждым произнесенным словом. В голове творилось что-то непонятное – словно мой мозг перезагрузили, и в процессе загрузки он стал связывать все факты, явления и действия, и стал делать это так, как не делал никогда прежде. Мне казалось, что я знаю наперед, о чем будет эта песня, а точнее – о ком, и тело начинало трясти, как при ознобе.
Я внимательно вслушивалась в каждое слово, в каждый звук, пропуская все через себя и ловя себя на том, что все это мне уже давно известно и знакомо. Словно то, о чем ты пел, сидело где-то внутри меня, оно было спрятано и накрыто кучей хлама, оттого я не замечала его наличия и не придавала большого значения. Я понимала каждую фразу, я чувствовала то же, что и ты, когда писал эту песню. Чувствовала, просто не осознавала всего этого, не находила определений и рамок, а теперь они появились и мне попросту стало страшно. Неужели все вот так? Неужели все эти годы мы любили друг друга, но по стечению десятка, а то и сотни глупейших причин не решились быть вместе? Неужели я действительно любила тебя все это время, но почему же не осознавала? Или осознавала, но прятала это куда-то подальше, стараясь просто не думать об этом всерьез? Поэтому у меня ничего не получалось с другими?
Сердце билось с такой частотой, что казалось, будто оно сейчас вырвется из моей грудной клетки, а в голове было такое множество мыслей, что я готова была провалиться сквозь землю, лишь бы только не слышать их. Люди вокруг меня медленно танцевали, наслаждаясь  своими парами, царила атмосфера нежности и легкости, а внутри меня происходила самая настоящая агония. Я смотрела на тебя, не отрываясь, а на глаза выступали слезы. Я с трудом дождалась конца, но то, что ты произнес после, обрушило всю мою защиту на корню. «Я люблю тебя» - и я реву, прикрывая лицо руками и не зная, что делать дальше. Я совершенно обезоружена и бессильна. Если бы я родилась в другую эпоху (скажем, во времена Пушкина), то непременно упала бы в обморок посреди зала, причем так красиво и естественно, что все окружающие отметили бы мою нежность и очаровательность. Но время было не то, и я такой не была. Первое, что мне хотелось сделать – убежать, как я делала это всегда. Только сейчас – в буквальном смысле. Хотелось развернуться, растолкать всех вокруг, забрать вещи и бежать из клуба, что есть сил, как можно дальше. Вот только ноги меня совсем не слушались. Они шли не назад, куда звал их страх, а вперед – на сцену. К тебе. Мне казалось, будто на меня направлен прожектор света и все в этом зале знают, кто я такая, следят за каждым моим движением и выражением лица.
Те секунды, что я поднималась к тебе, казались мне вечностью, время тянулось и тянулось, но как только я оказалась на сцене – оно стремительно рвануло вперед. Стремительно сократив расстояние между нами, я, наконец, сделала то, что подсказывало мне сердце – поцеловала тебя. Впервые по-настоящему. Внутри меня словно десятки ядерным взрывов прогремело, во мне бушевал ураган чувств и эмоций, который я не хотела прекращать, но как только до меня дошло осознание того, что же я сделала, меня вдруг передернуло, и я отстранилась.
Я не могу. Нет, нет, нет! Все не так, все не то. Где я, как я, с кем я – голова шла кругом, и я стала отступать назад маленькими шажками, так и не в силах произнести то, что вертелось на языке. Прикрывая ротик, я бессознательно мотала головой из стороны в сторону, как бы отнекиваясь от происходящего, и шепча одно лишь «прости» уходила все дальше и дальше. Бросив последний взгляд, полный любви и отчаяния,  в твою сторону, я спустилась по ступенькам, миновала толпу и вскоре скрылась за дверью Черной лагуны.
Что-то говорило мне «вернись, иди к нему, пока еще не поздно, пока все еще возможно», но я не могла. Физически не могла. Мои ноги словно приросли к асфальту, и я была не в силах двинуться с места. Так и стояла неподалеку у входа, вытирая все накрывающие меня слезы.

+2

119

Песня закончилась, а в голове по-прежнему как будто под музыку звучали последние сказанные слова. Они бились в голове о барабанные перепонки, а в сердце, с каждым его ударом, о грудную клетку. Сердце почему-то билось не быстро, но с такой невероятной силой ударялось о грудную клетку, что иногда даже становилось больно от этого. Блейку казалось, что в зале полная тишина,  и он слышит свое дыхание и дыхание Кристель, на лице которой был весь тот букет эмоций и чувств, которые она чувствовала и все мысли, о которых думала. Пальцы похолодели когда девушка пошла… Но на губах появилась неуверенная улыбка, когда она пошла к сцене.  Она шла к нему, только к нему, и Хамфри надеялся, что не для того, чтобы ударить его за собственную же глупость. Взойдя на сцену его малышка поцеловала его. Сначала весь зал хором издал звук, похожий на умиление, а потом все дружно и одобрительно закричали, аплодируя смелости и решительности молодых людей.
Как же давно Блейк мечтал об этих губах, об этой нежности. Сердце замерло и определенно пропустило пару ударов, как будто для того, чтобы остановить это прекрасное мгновение первого настоящего поцелуя. Но мгновение рухнуло, так толком и не успев запомниться, когда де Грандж отстранилась от него, испуганно смотря в глаза. Переведя взгляд на губы, которые только что нежно целовали его, Саймон прочитал так и не сказанное «прости». Но он не хотел! Не хотел отпускать ее, поэтому его губы на автомате прошептали «нет».
Проводя взглядом свою убегающую любовь, Хамфри стоял на сцене совершенно потерянный, забыв, что перед ним стоял огромный зал, где сотня другая людей завороженно на него смотрят.  А внутри все как будто рухнуло, как будто устойчивая платформа мира, на которой он до этого стоял, ушла из-под ног, открывая под ним огромную бездонную пропасть, и сейчас он летит в эту пропасть, без надежды на то, чтобы выбраться оттуда.
Парень очнулся только тогда, когда его за плечо тронул организатор, кивнув в зал, тем самым намекая, что пора бы ему идти на свое место, программа песен была очень плотно укомплектована. Но Блейк расценил это все, как призыв к действию. Закинув гитару за спину, басист буквально соскочил со сцены и направился к выходу, к счастью, толпа видевшая все, что случилось, благородно расступалась перед ним. Забыв про вещи, да и вообще про все на свете, парень рванул к дверям,  но в проходе столкнулся с каким-то мужчиной, из-за чего ударился грифом своей первой гитары о косяк двери. Гриф с хрустом расщепился, звеня спавшимися струнами. На секунду потеряв возможность даже дышать, Саймон все равно вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Кристель все еще стояла неподалеку от входа, содрогаясь всем телом. Басист вздрогнул и не только от холода, охватившего его после душного клуба.
- Крис…- голос больше не хотел слушаться, поэтому имя девушки было произнесено почти шепотом, как будто он боялся спугнуть ее.  А ведь она могла убежать, но Блейк сделал несколько быстрых шагов к ней, взяв свою малышку за запястье,- Я не отпущу тебя,- Криси плакала, на глаза журналисту тоже стали наворачиваться слезы,- Не смей убегать, как ты это обычно делаешь, - голос снова вернулся к парню и он уже довольно жестко смотрел на де Грандж, произнося все слова со стальным оттенком,- Скажи мне, скажи что не любишь меня! И я отпущу тебя! Скажи!- почему-то вместо отчаянья у Хамфри появилась злость, невиданная злость на то, что весь его мир рушился, как карточный домик, поэтому последнее слово он практически прокричал.
Что-то мокрое и холодное упало на щеку, а потом и на нос, Блейк поморщился и, проморгавшись, посмотрел на свой нос, где блестела капелька воды. С неба на голову начали падать крупные белые снежинки, хотя снега на новогоднюю ночь даже не обещали.
-Крис…- еще раз едва заметно вздрогнув от холода, Саймон уже с надеждой посмотрел на своего лучшего друга, разжимая руку на ее запястье.
Как же все было тяжело, как же хотелось закрыть глаза и забыть про все, что произошло сегодня вечером, да и про то, что происходило последний месяц. Хотелось вернуть то время, когда он не знал ее, чтобы никогда не встречаться с ее глазами.
На часах было половина двенадцатого.

+1

120

Как же мне хотелось щелкнуть пальцами и оказаться за тридевять земель от этого клуба, а может и вовсе в параллельной вселенной, где этого вечера никогда не было, или он был, но с совершенно другими переменными. Может, там я была более смелая и сильная, и, взойдя на сцену, при всех произнесла бы Блейку в ответ те заветные три слова, на который держится наш мир. А может, в той вселенной я сама признавалась ему в своих чувствах первой, а может – у нас бы их и вовсе не было. А может, мы и вовсе были бы незнакомы друг с другом. Мой брат не встретился с ним, или я заболела в день нашего знакомства. Может, там Сан-Франциско накрыл страшный ураган и разнес мой дом в щепки, и вся наша жизнь свелась бы к тому, чтобы восстановить наш дом, смириться со всем, и нам было бы уже не до новых знакомств. Я не знаю, возможно ли все это в иных мирах, но я всегда верила в то, что параллельные вселенные существуют. И в той, где мы не знакомы, сейчас мне было бы комфортнее всего. Да, я хотела бы не знать этой улыбки, родных глаз и теплых объятий, хотела бы позабыть все наши вечера на двоих, с фильмами и одним одеялом, хотела бы не знать, как он умеет быть рядом в трудную минуту и разделять со мной все хорошее. так было бы проще нам обоим – никогда не встречать друг друга.
- Я. тебя. не люблю. – я выдавливала из себя каждое слово, превознемагая тяжесть в районе грудной клетки. С каждым исходящим от меня звуком до меня доходило осознание того, какую ужасную ошибку я совершаю. Я понимала, что этими словами перечеркиваю все, что было между нами двумя и все, что могло бы быть. Я сама, своими собственными руками выкопала яму нашим отношениям, сама подожгла мосты и, стоя на берегу, любовалась пепелищем. – Не люблю… - и мне вдруг стало так спокойно, как не было никогда в жизни. В голове, в душе, в сердце воцарилась пустота, и я превратилась из человека в оловянную куклу. Меня оставалась лишь поставить на полочку рядом с другими, такими же как я и, пустыми людьми. Людьми, которые сами разрушили все, что только возможно, по разным причинам, которые стоило отбросить на задний план или вовсе забыть о них. Про таких людей говорят, что они не живут, а доживают свой век. У них может быть работа, семья, друзья, а может лишь просто собака, но это не главное. Главное – в них не осталось души. Так и из меня разом ушло все то хорошее, что было во мне, как только я произнесла эти ужасные слова.
Зачем? Почему я их сказала? Ведь как только я узнала, что Блейк меня любит по-настоящему, как юноша девушку, с моих глаз сорвалась пелена самообмана, и я поняла, что тоже люблю его. Люблю всем сердцем, всей душой, люблю его. Люблю больше, чем кого-либо на свете, больше, чем себя саму и свою жизнь. Но почему, почему, черт возьми, я оттолкнула его? Почему я всегда отталкиваю людей, которые тянутся ко мне, хотят стать ближе? Почему я всегда отталкиваю парней, которые хотят со мной серьезных отношений, хотят быть для меня единственными и любимыми? Почему мне становится так страшно, так неописуемо страшно? Этот страх цепляется за меня мертвой хваткой, подобно голодной акуле, почуявшей кровь. Если она вцепилась – то, уж будьте уверены, не отпустит. И эта акула всегда появляется из не откуда, она словно прячется где-то (хотя, казалось бы, где она может укрыться? все ведь ясно как на ладони), и врывается в мою жизнь так стремительно и уверена, что у меня нет сил даже на то, чтобы хоть как-то попытаться  с нею бороться.
- Прости меня, если сможешь, - в глазах стояли слезы. Было невыносимо сложно, как смотреть на его страдания, так и отвести взгляд в сторону. Но я должна была. Должна была уйти оттуда, скрыться за переулком и больше никогда не возвращаться в его жизнь. Я должна была уйти раз и навсегда, потому что понимала – после этого вечера мы не сможем вернуть все на свои места, как прежде, но и быть вместе после того, что я наделала, уже не представлялось возможным.
- Прощай, Блейк, - с силой сжимая руки в карманах в кулачки, и удерживая их от того, чтобы не коснуться его, я развернулась и медленно пошла прочь, понимая, что это конец. Конец всего, что у нас было. Конец моей жизни. Но остановиться и развернуться я не могла. Я не могла принять все происходящее вот так просто, не могла признаться в своих чувствах, не могла сделать его счастливым.
С каждым шагом из меня словно уходило что-то светлое, частичка моего сердца, что грела и лелеяла меня, вдруг распалась, и я уже не могла идти. Я завернула за угол дома и стала ускорять шаг, все увереннее и увереннее, пока вдруг и вовсе не побежала. Не знаю, сколько это продолжалось, куда именно я бежала и где оказалась в итоге, но в тот момент, когда силы совсем покинули меня, я уже сидела на какой-то лавочке у парка, ревела, а небо украшали десятки салютов. Начало новой жизни не предвещало мне ничего хорошего.

+1


Вы здесь » Golden Gate » Ненужные локации » Ночной клуб "Черная Лагуна"