Golden Gate

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Golden Gate » Все подряд » дом семьи Хартли


дом семьи Хартли

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://25.media.tumblr.com/tumblr_ly6kl0Dxuc1r4wbs5o1_500.jpg

гостиная|гостиная

http://26.media.tumblr.com/tumblr_ly15qcUEB21qev340o1_500.jpg

кухня|кухня

http://30.media.tumblr.com/tumblr_ly6gio9YdS1qm6gkqo1_500.jpg

комната Юджина|комната Юджина

http://30.media.tumblr.com/tumblr_ly6ajrvtO91qh7ggio1_500.jpg

Отредактировано Eugene Hartley (2012-01-23 03:11:56)

0

2

внешний вид|.

http://img217.imageshack.us/img217/2958/68053608.jpg

В чем преимущество отчего дома - его двери всегда открыты. И если с тем, чтобы попасть в кампус около пяти утра в субботу, могут возникнуть проблемы, то родители никогда не выгонят тебя на улицу. Под половиком всегда лежит запасной ключ, а старый выживший из ума пес не будет оглушительно лаять на всю улицу.
Юджин никогда не был склонен к рассуждениям о своих корнях, генетике или наследственности, но с каждым годом понимал, что он - сын своих родителей на все сто процентом. В прошлом хиппи, теперь они вели размеренную жизнь, по выходным приглашали на барбекю друзей, а каждый август садились в старенькую Импалу и уезжали в какие-то далекие штаты, о которых Юджин и понятия не имел.
Октябрь навалился как-то внезапно, Хартли казалось, что он только вчера был в Лос Анджелесе, танцевал на пляже и пил какие-то сумасшедшие коктейли, но вот уже прошел месяц а он никак не мог войти в нормальный рабочий ритм, взять себя в руки и начать действительно учиться. Гулянки почему-то вышли на первый план, так что сидя на рассвете на лестнице дома и докуривая последнюю сигарету, парень совсем забыл о том, что существует университет, какие-то люди в нем, занятия. Он лег спать около пяти, а проснувшись к полудню едва ли понимал, где находится.
- Что за..
Джин осматривал комнату, в которой провел все детство, но ее очертания расплывались перед глазами, к тому же, комод покосился, а из шкафа были вывалены вещи. На столе вибрировал телефон, рядом лежали ключи от машины.
- Алло. Кто? А, мам, привет. Я? - Юджин осмотрелся, - дома. Да, точно дома. Что я тебе вчера сказал?!
Хартли положил телефон обратно и выругался. На часах было уже около двенадцати а судя по словам матери, он вчера позвони ей и сказал, что днем к нему придет однокурсник монтировать какое-то видео. А судя по тону матери, она, как обычно, поняла все превратно, прекрасно зная о предпочтениях сына, а потому приготовила пирог и уволокла отца куда-то за город, оставив дом полностью в распоряжении Юджина. Заявиться мог только старший брат, но это не входило в его привычку. Блядь, о чем я вообще думаю? Какая разница, кто заявится, мы же будем работать.
Парень хмыкнул собственным мыслям, нашел в комоде пачку старых сигарет и закурил. Вокруг был бедлам, и все это предстояло убрать, причем чем скорее, тем лучше. Хартли справился быстро, распихал все по шкафам и достал необходимую аппаратуру, установив возле кровати. Затем он сходил в душ и переоделся, а после вышел из дома и сел на излюбленное место на ступеньках с чашкой хлопьев с молоком. На улице было прохладно, но он накинул куртку. Завтракать на свежем воздухе, особенно после жуткого перепоя, было всегда приятно, а ветер только освежал. К тому же, звонок на двери был сломан, и оставаясь в своей комнате, Юджин рисковал просто не услышать, когда придет Стеф. Так что он предпочел подождать на улице.

Отредактировано Eugene Hartley (2012-01-23 00:15:28)

0

3

Внешний вид

http://s018.radikal.ru/i514/1201/37/22026fc60c42.jpg

Четверг и пятницу я с удовольствием провел дома, забив на учебу. Дядя улетел в Ливан. Мы с Чарли, как обычно ждем от него всяких арабских сладостей, которые вязким медом прилипают к верхнему небу и мы как два придурка ходим по вилле, пытаясь отодрать их оттуда языком. Мне порой кажется, что если бы ни я, Чарли бы задохнулся от одиночества. Его передвижения в пространстве были ограничены двухсот пятидесяти шагами: из спальни на кухню, где Инесс готовит нам завтрак, затем балкон в самой отдаленной части дома, там Чарли в тайне покуривает и прячет от моего дяди сигареты, оттуда в один из залов, где он любит вытянуться на большом черном диване, затем он обычно дремлет в джакузи, заправляясь шампанским. В прочем иногда, совсем редко, он выходит на улицу, садится в серенький Порше и водитель везет его в центр города, где Чарли пополняет свой гардероб или выбирает что-нибудь в подарок для своего любовника, который по совместительству и является моим дядюшкой Тициано. Мне сложно представить, что Чарли старше меня всего на шесть лет и уже почти как десять лет послушно ждет моего дядю двадцать дней в месяц. Наверное, это и есть любовь. Такая когда говорят: «Я люблю тебя!». Хотя мой дядя настоящий тиран в отношениях, так что если Чарли вдруг надумает уйти, не думаю, что проживет долгую и счастливую жизнь. Дядя Тициано – оружейный барон. Его автоматы ежедневно убивают и калечат десятки судеб на Ближнем Востоке и революционной Африке. Об этом говорить не принято, но я же не глупый мальчик.
На этот раз мы залипли с Чарли в икс-боксе. Причем основательно и серьезно. Как два последних задрота, мы ели и курили прямо в комнате, а я жалел, что слишком взрослый для горшка. С раскрытыми ртами, мы покоряли уровень за уровнем, отшвыривая виртуальных врагов в разные стороны. Я дважды пролил на себя апельсиновый сок, трижды виски и неоднократно покурил в ботинки. Лично я обожал наши странности. Ванильный Чарли, так вообще был в диком восторге. Мы отрубились прямо на полу, уткнувшись носами в густой ворс ковра. И тогда кто-то, скорей всего Рауль, принес два огромных одеяла и накрыл наши утомленные тела.
Чарли растолкал меня около десяти утра, утверждая, что мне надо куда-то ехать. Согласившись, я поторопил Инесс с завтраком, но в итоге так к нему и не притронулся. Запрыгнув в машину, я заехал за самой вкусной пиццей на свете, а потом застрял в унылой субботней пробке, грустно наблюдая, как она (пицца) остывает.
Дом Юджина я искал по навигатору, который все время предлагал куда-то свернуть, а потом вдруг загадочно молчал. Мой однокурсник жил, наверное, в часе езды, что привело меня в легкое замешательство. Петляя между районами с тусклыми домами и запустелыми улицами, я наконец-то нашел нужный мне дом, который, кстати, выделялся из общей картинки. Крошечный, но весьма симпатичный и главное черный. В черном-черном доме, жил черный-черный…ну, ладно, не буду начинать.
Юджин сидел на крыльце, ворочая ложкой в тарелке с корнфлексом. Выглядел парень весьма помято, а значит, пятница имела место быть.
- Ну и где, ты мне прикажешь, припарковать машину? – спрашиваю я, опуская стекло. – В гараже родителей найдется место?
Мне везет и я паркуюсь с первой попытки в этом тесном местечке. Выхожу из машины, достаю с заднего сидения свою сумку, сумку с ноутом и еще парочку нужных кабелей.
- Здорово! – говорю я, брезгливо поглядывая однокурснику в тарелку, а потом вдруг вспоминаю о ледяной пицце, которая была бы весьма дурным тоном, если бы не голод. Возвращаюсь к машине.
- Найдется, где разогреть? – спрашиваю я у Джина, шмыгнув носом. Из-за рта идет пар, так что я думаю, что настало время пригласить гостя в дом. – Мы заходим в дом? – интересуюсь я, протянув парню руку, помогая ему тем самым подняться.

+2

4

Пока Юджин ждал однокурсника, он пытался понять, как так получилось, что им поручили этот проект. На самом деле, отношения между двумя студентами были если не натянутыми, то явно не дружескими. Когда-то на первом курсе итальянец вскружил голову Хартли. Такой яркий и беспечный, Стефано всегда привлекал к себе внимание. Хартли тогда купился на весь этот внешний лоск, особенно не разбираясь, что там внутри. Они оба были юны, оба хотели развлечься, так что между первокурсниками вспыхнул роман. К слову, весьма короткий. Конечно, потом они разбежались. Когда тебе восемнадцать, серьезные отношения, да и вообще отношения, длящиеся дольше одной ночи - это явно не то, что нужно.
Сейчас Харли не знал, как повел бы себя тогда, будь чуть умнее. Много воды утекло с тех пор, правда, в какую сторону изменился Стефано, Юджин знал не особенно хорошо. Конечно, он видел его на занятиях, но вне они пересекались крайне редко. И если Хартли вдруг заносило в какое-нибудь заведение для богатеньких, в котором был Барбьери, в большинстве случаев он просто кивал ему и продолжал отдыхать со своей компанией, даже не подходя близко. Теперь же им предстояло провести несколько часов вместе. Джин задумчиво ковырял ложкой в хлопьях.
Конечно, появление итальянца сложно было не заметить - машина Барбьери, слишком дорогая и блестящая для этого района, подъехала со стороны центра.
- И тебе привет, Стефано, - Юджин отсалютовал ему ложкой, глядя, как парень паркуется перед домом, - в гараже моя. И куча краски - мама затеяла ремонт. Боюсь, тебе не очень понравится, если на капоте появится пара желтых пятен. И не волнуйся, тебе не открутят здесь колеса в первые же пятнадцать минут, это тихий район, - Хартли усмехнулся.
Проследив за его взглядом, Джин удивленно приподнял брови и допил из глубокой миски оставшееся холодное молоко. Он взялся за руку, предложенную однокурсником, и встал.
- Пицца, конечно, не вегетарианская? Ну пошли испытаем судьбу. Мать убьет меня, если учует в кухне запах мяса.
Он поднялся по ступенькам, поманив за собой однокурсника, открыл дверь и пропустил его вперед. Барби выглядел, к слову, отлично. Одежда хорошо сидела на нем, а вид был такой непринужденный, будто парень - сам король мира и может творить все, что угодно. Наверное, даже самому себе Хартли не решался признать, что его это всегда цепляло. В лучшую сторону.
- Кухня справа, располагайся, а ноут давай пока сюда, - Джин взял из его рук аппаратуру и положил возле лестницы наверх, по пути в свою комнату. Затем он вернулся к Стефано и положил пиццу на стол, - не думаю, что влезет в микроволновку. Но сейчас быстренько духовку разогрею.
Пока печь разогревалась, Юджин достал большое блюдо и выложил пиццу из коробки, затем заглянул в холодильник.
- Могу предложить тебе чай, фреш или пиво. Лично я опохмелюсь слегка, пожалуй.
Он положил пиццу разогреваться и обернулся к Барби.
- Давно не видел тебя в универе. Правда, сам на неделе почти не был, - парень хмыкнул.
Через несколько минут пицца уже была готова, он выложил ее на стол, подал Стефано напиток и сел напротив. Хотелось что-нибудь сказать, но на самом деле Джина одолела какая-то несвойственная ему робость, он улыбнулся и отпил пиво из бутылки.
- Мама испекла пирог, когда я сказал, что ты придешь. Так что потом можем еще им подкрепиться.

+1

5

Дом. Такой уютный и тихий. Едва я проникаю во внутрь, как чувствую тепло его стен и одухотворенность предметов, аккуратно расставленных по комнате. Необычайно трогательные ряды различных мелочей и книг, которые действительно читают. Дома бедняков отличаются от дома богачей, тем, что первые пытаются впихнуть в свои крошечные квартирки всю сразу, создавая порой весьма прелестные нагромождения, чем то походящие на дизайн интерьера, вторые же, наоборот, прикладывает всю силу своего воображения, чтобы заполнить просторные залы вещами. В доме дяди, например, были комнаты, называемые «диванной», «кресельной», «тумбочной», но тут я, конечно же, преувеличиваю. Хотя, в чем сокральный смысл «Столовой»? В доме простолюдинов она называется «Кухней» и, обедая там, так удобно воровать куски из холодильника.
Что я знаю о домашнем уюте? Ничего. Не смотря на то, что уже восьмой год живу в доме дяди, моя спальня не несет в себе никакой истории. Она будто бы отель, остается неизменной и ежедневно убираемой: сложенные уголок к уголку белоснежные полотенца, натянутые ровные простыни, взбитые подушки, легкий аромат ванили. Где бы не были оставлены вещи, они всегда возвращаются на полки гардеробной. Я не говорю, что это меня бесит, я к этому привык. В доме у деда Чезаре был полный кавардак. Старик был знатным бардачником и не любил держать прислугу. Она приходила пару раз в неделю и старалась не попасться хозяину на глаза. Свой родительский дом в Палермо – практически не помню, как и комнату с десятком металлических кроватей в закрытой католической школе для мальчиков, несмотря на то, что провел в его мрачных стенах свое потерянное детство.
- Пиво, пожалуй, - говорю я, складывая локти на стол, покрытый забавной желтой скатертью в стиле кантри. – А вы используете все эти плошки-ложки, которые у вас на стене висят? Или это для красоты? – спрашиваю я, уставившись на Юджина. Он такой хорошенький, что хочется хлопать в ладоши. Дерзкий взгляд, мальчишеская гладкость лица, безумно очаровательные губы. Скажу с уверенностью, что самые совершенные губы, которые я когда-либо целовал. Сейчас я даже сомневаюсь, что между нами когда-то была сексуальная близость? Хотя, наверное, между всеми геями в ГГУ «что-то было». Любое подобное «закрытое» структурированное пространство, как скажем, университет очень быстро превращается в городок свингеров. Среди геев, так это вообще понятная закономерность. Честно, но я почти не помню твое тело.
- В универе? Да, я после своего дня рождения практически там не появлялся, хотя тусовался на кампусе. Ты слышал, что случилось с этим молодым преподом по Живописи? С Эриком Дениэлсом? Кошмарная история, говорят после той аварии он все еще в коме!
Я делаю глоток пива, присосавшись как рыба, к стеклянному горлышку бутылки. То, что Эрик попал в аварию после моей вечеринки, меня ничуть не удивляет. Я плохой талисман. Но мысль о том, что за час до этого ужасного события, он насаживался ртом на мой член, меня несколько смущала. Надо бы позвонить этой странной девочке с русской фамилией, наверняка она тусуется со своим дядей, или кем там приходится ей Эрик, в больнице.
- Твоя мама просто прелесть! – восклицаю я с непроизвольной иронией, наверное, потому что у меня нет матери. Я вообще не люблю тему матерей. Не будем о них. Пошли-ка они все на хер!
На кухне действительно пахло пирогом. Настоящим, который подают в семейной кофейне на моей любимой улочки. Усевшись на стул, я лениво наблюдал за логичными передвижениями Джина по кухне, втягивая ноздрями аромат домашней выпечки. Признаться, мне ужасно захотелось этого самого пирога. Я даже представил, каким он может быть на вкус.
- Вы что же совсем мяса не едите? Кажется, ты говорил мне, что твои родители хиппи? Я имею слабое представление относительно кто это такие, но забавно представлять тебя сопливым мальчишкой в растянутой белой футболке с надписью “LSD”. Я засмеялся. Ничего подобного мне Джин никогда не рассказывал, но я как-то смотрел фильм с подобным сюжетом.
- Кстати, как было твое лето? – перевожу я тему, все еще смеясь про себя.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-01-24 00:07:01)

+2

6

Наверное, только богачи могут позволить себе носить белые брюки в октябре.
Юджин сидел напротив одногруппника и невольно изучал взглядом его лицо. Конечно, он пытался сделать это ненавязчиво, но вряд ли получалось хорошо. Эмоций и чувств Харли никогда не умел скрывать - всегда был "мистер непосредственность", но это притягивало людей, так что меняться он не стремился и надеялся даже в старости остаться таким же. Парень смотрел на Стефано и подмечал изменения, появившиеся в нем с момента их недоотношений. Конечно, итальянец возмужал, в чем-то стал более серьезен, а одежда на нем была подобрана лучше, сидела хорошо, руки по виду стали сильнее.
– А вы используете все эти плошки-ложки, которые у вас на стене висят? Или это для красоты?
Хартли удивленно поднял брови. В основном, его друзья были побогаче, но редко кого он приглашал в родительский дом, так что подобные вопросы его до сих пор обескураживали. Он понимал, конечно, что почти все "золотые детки" кухни-то в жизни не видели и думают, наверное, что еда сразу растет на дереве в таком виде, в котором ее подают на дорогущих тарелках из фарфоровых сервизов.
- Для красоты вешают картины, а это все, - Юджин махнул рукой в сторону висящих на стене кухонных принадлежностей, - посуда. Я сам почти ничего не смыслю, так что никогда не трогаю, но у мамы тут каждая кастрюля для отдельного блюда. Когда она начинает рассказывать, у меня просто голова кругом идет, - он усмехнулся, - кажется, она думает, что если я трахаюсь с парнями, то определенно должен увлекаться всякой бабской хуйней.
Черт, у тебя же был день рождения. Вот я болван. Надо бы чаще появляться на учебе.
Юджин всегда был очень прилежным учеником - одним из самых исполнительных, ходил на все пары и даже делал домашние задания, но после прошедшего лета все как-то пошло наперекосяк. Наверное, то, что никто в Голливуде не оценил его дара и знаний, полученных в университете, все-таки стало большим ударом. Не сказать, что парень разочаровался в учебе, но сильно остыл. Сейчас он припоминал, что краем уха слышал про какую-то вечеринку, но не предал этому значения. Любимым местом сентября стал небольшой бар в гей-квартале, Хартли ошивался там, запивая свои погубленные мечты юности. Как и любому мальчишке, ему казалось, что стоит приехать в Лос Анджелес, как его с улицы же подберет дядя-продюссер и предложит гигантский гонорар за какой-нибудь увесистый сценарий о большой любви. Но это все оказалось мечтами, а в реальности же Юджина пару раз хотели подобрать с улицы какие-то подозрительные личности "давно за", принимающие парня, шатающегося по темным улицам, за одного из ночных мотыльков.
- Я иногда ем мясо. Вне дома, конечно, а вот родители - никогда. И брат тоже. И все меня постоянно третируют и трупоедом называют, - Юджин фыркнул, - они когда-то были хиппи. Мама сбежала с отцом из дома еще в начале шестидесятых. Они путешествовали по стране в одном из этих фургонов и курили траву. Им лет по пятнадцать, наверное, было. То время давно прошло, они уже больше двадцати лет, как осели. Но некоторые старые привычки никуда не деваются.
Хартли взял немаленький кусок пиццы. С нее тек расплавленный сыр, но парень подобрал его пальцами и принялся есть, откусывая большие части.
- А твоя семья? Чем они занимаются?
Он спросил с набитым пиццей ртом, а затем запил пивом и проглотил. Юджин вдруг подумал, что никогда не спрашивал Барби о его родителях, о том, как и почему он в Америке. Тогда, несколько лет назад, они почти и не разговаривали. Большую часть времени рот Хартли был занят - поцелуями или, например, минетом, так что расспрашивать о родственниках было как-то неуместно. Для того времени. Впрочем, Джин и сейчас находил Стефано дико сексуальным. Даже более сексуальным, чем тогда, так что вряд ли бы поступил иначе, достанься ему такой шикарный лакомый кусочек.
- Я все лето был в Лос Анджелесе. Так, прошлялся по вечеринкам, сгорел, кожа начала облазить. Ничего особенного. Там очень грязно, и бомжи спят на улицах. А в Беверли ничего примечательного. Зато однажды я видел Дженнифер Энистон - она выходила из Гуччи, а я рядом ждал приятеля, - и зачем ты эту чепуху несешь, болван? Неужели думаешь, что ему интересно? - А ты? Путешествовал?

Отредактировано Eugene Hartley (2012-01-25 00:49:50)

+1

7

- В шестидесятых, говоришь? – удивляюсь я, мысленно делая нехитрые подсчеты возраста родителей Джина. Если в далекие шестидесятые им было по пятнадцати, то сколько сейчас? Шестьдесят с хвостом? Ну, ничего себе! Хотя какая мне разница, по крайней мере, они у него есть. – Да, в Штатах это было горячим времечком. Движения хиппи, сексуальные революции, первые гей-парады. Хотел бы я во всем это поучаствовать! – улыбаюсь я, откусывая горячий кусок пиццы. Сыр цепляется за мои зубы и прилипает жвачкой, но я продолжаю тянуть его от себя, пока крошечные сырные «волоски» наконец не рвутся. Вкусно!
Я еще раз оглядываю кухню и отчетливо вижу, как престарелая матушка Юджина стряпает пироги на кухни, потягивая жирный косячок марихуаны. Было ли мое воображение таким богатым в детстве? Навряд ли. Пред глазами всегда одна и та же картина – унылый церковный двор с массивными воротами, на которые я смотрел каждые выходные, как умалишенный, размеренно покачиваясь, а иногда даже плача. Родители редко забирали меня домой. Уже в детстве, я чувствовал себя сиротой.
- О, у тебя старший брат есть? Сколько ему? Хорошенький? – спрашиваю я, пережевывая помидорку. – Познакомишь?
У меня не было ни братьев, ни сестер, а если и были, то я про них ничего не знал. У отца был старший брат, который тоже, кажется, жил в Палермо. Могу ли я его помнить или про него рассказывал дед Чезаре? Я знал, что случилось с моими родителями только благодаря старику, дядя по матери никогда не поднимал тему их смерти. Да и у меня нет желания об этом говорить. А что делать, если спрашивают? Правдивый ответ всегда вызывает множество бестактных вопросов.
- Мои родители умерли, - говорю я своим обычным голосом, так чтобы одногруппник не чувствовал себя виноватым в их смерти. – Много лет назад, - добавляю я, приканчивая кусок пиццы. Пиво тем временем тоже подходит к концу, и я немного жалею, что не привез с собой ничего выпить, хотя цель визита была монтаж самодеятельности двух второкурсников. Да и в последнее время я слишком много пью.
- В Голливуд что ли ездил? – догадываюсь я, принимаясь за следующий кусок пиццы, которая уже успела подостыть. Ненавижу холодную еду, но продолжаю есть, потому что голоден. – Энистон крутая девица, - замечаю я, улыбаясь. – Я бы с ней сделал бы ребенка! А на Бреде бы женился! Несу какую-то милую чушь, ловя свое отражения в красивых глазках Джинни. Иногда я такая кокетка, что во рту становится сладко.
- А я нигде толком не был этим летом. Ну, разве, что недельку у бывшего одноклассника в Орландо. Лето выдалось слабеньким, так себе. За лето действительно не произошло ничего особенного. Дядя часто был в разъездах, а я периодически вытаскивал Чарли на различные вечеринки, пока Тициано попросил меня больше так не делать. Находясь даже за десятки тысяч километров от дома, он контролировал каждый шаг своего любовника. То, что он сказал, меня прилично задело. Оказавшись распутным и несерьезным в одном комплекте, я даже подумывал купить себе отдельное жилье или же снять на худой конец, однако, этого не сделал. Я любил дядю и Чарли. Они были моей семьей.
- Я посмотрел пилотную версию того, что эти второкурсники склеили самостоятельно. В принципе, я бы многое оставил. Так почистил бы шумы, заменил бы парочку кадров, отшлифовал. Не знаю, давай посмотрим вместе, там тягомотины на двадцать с лишним минут, скажешь свое экспертное мнение.
Мне вдруг ужасно захотелось переспать с Юджином. Знаете, такое странное, животное чувство, от него даже становится не по себе. Но вместо этого я спросил, где можно покурить, хотя помнил, что забыл сигареты.
- Ты меня угостишь? Или ты не куришь? – спрашиваю я, действительно не зная ответа. – И где мы будем монтировать фильм? Наверху или в кабинете? В каком таком кабинете? – То есть в салоне, - моментально поправляюсь я.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-01-25 02:13:20)

+2

8

- Да, мои старики осели далеко не сразу. Все тянули, хотели оставаться юными. А когда опомнились, обоим было уже под сорокет. И тогда только появился мой брат. Я через пару лет после, - несколькими глотками Юджин опустошил бутылку с пивом, - хорошенький? Шутишь, он у меня красавчик. Но я все равно лучше, - парень усмехнулся, - да ты видел его, скорее всего. Он в аспирантуре на журналистике - Рэйн Хартли. Знаешь, какое у братика полное имя? Только не говори никому: Рэйн Денсер. Хорошо, что ко времени моего рождения родители чуть успокоились. Или перестали принимать столько экстази, - посмеивался Юджин.
Наверное, Джин не стал бы столько болтать о своей семье, если бы Барби сказал ему раньше. Конечно, Хартли почувствовал себя неудобно - кто бы не почувствовал? Он хотел что-нибудь сказать, что-то, что успокоит или подбодрит, но понимал, что это все глупости. Да и не найдет он нужных слов. Его родители теперь были владельцами похоронного бюро, но Юджин там не бывал почти. И никто близкий никогда не умирал у парня, максимум - друг отца несколько лет назад обдолбался и тихо отошел в мир иной в собственной постели в фургоне на окраине города, оставив записку, что прожил счастливую жизнь и встретил счастливую смерть. Джин был на скромных похоронах, но никто не горевал там, пели песни под гитару, а ночью зажгли 58 свечей вокруг его трейлера в честь каждого года, что хиппарь топтал эту землю.
- Кто бы отказался жениться на Бреде, - решил Юджин продолжить разговор и уйти от неудобной темы, - да, в Голливуде. Но ничего особенного, так, пару раз сходил на прослушивания.
Он не хотел говорить, что два месяца обивал пороги всех продюсерских центров, от крупных до совсем небольших, и лишь к концу августа забил на все и перестал. Хартли не умел делиться неудачами. Точно так же, как и не рассказывал никому о том, что почти неделю спал прямо в своем феррари, у которого, к слову, сломалась поднимающаяся крыша, так что парню повезло, что ни разу не пошел дождь.
- Слабеньким? - Хартли был весьма удивлен. Ему казалось, что такие, как Стефано, должны бы каждое лето колесить по миру, нюхать кокаин на дорогих яхтах и трахаться с футболистами "Барселоны" и "Реал Мадрида", но никак не отдыхать у бывших одноклассников в Орландо, - и как Орландо? Посетил замок Золушки?
Поднявшись со стула, он взял пустые бутылки и кинул в мусорку, а затем потер нос, коснувшись пирсинга. Большую часть времени Хартли и не замечал сережку, он проколол нос и губу изнутри еще два года назад, так что совсем перестал их чувствовать, и только во время секса ощущал кайф от проколов. Джин достал из кармана брюк помятую пачку красных мальборо и протянул итальянцу.
- Курить можно везде. Пепельниц в доме вдоволь. Зажигалок, - парень осмотрелся и достал одну с холодильника, тоже протягивая однокурснику, - тоже. Пойдем посмотрим, что они там намудрили. Это курсовой проект их, я так понимаю? Помню, что снимал сам на втором курсе. Должно быть, просто сказочная чушь.
Юджин посмотрел на парня сверху вниз и невольно опустился взглядом от лица к шее и стройному торсу, разглядывая и любуясь. Пожалуй, выпей он еще хотя бы одно пиво, и Стефано не избежал бы пары пошлых комментариев, а там еще и чего похлеще, но сейчас Хартли держал себя в руках.
- Кабинете? Салоне? - он нахмурился и тряхнул головой, - У меня на первом этаже только гостиная и кухня, извини. Пойдем ко мне в комнату. Я всегда занимаюсь там.
С этими словами он развернулся и вышел из кухни, поманив за собой Барби, перед лестницей нагнулся, невольно повернувшись задницей к парню, и подобрав с пола его ноут и остальную аппаратуру, понес наверх. Миновав короткий коридор, Джин оказался у закрытой двери из темного дерева, толкнул ее бедром и вошел в совсем небольшую комнату со стенами, оклеенными старыми обоями. На полу лежал потускневший от времени ковер, а окно было занавешено, создавая полумрак. Хартли положил ноутбук Стефано на столик на колесиках у стены, подвинул его ближе к кровати и махнул рукой в ее сторону.
- Добро пожаловать в мои хоромы. Садись, - сам он потянулся к окну и раздвинул шторы. На улице все равно было достаточно пасмурно, так что яркого освещения не получилось. Затем Хартли стянул с себя кофту и остался в белой майке без рукавов. Он взял сигареты и тоже закурил, присаживаясь на кровать и включая свой ноутбук, подсоединяя провода для связи с техникой Барби.
- У тебя в ноуте? Или есть на флешке?

+1

9

- Серьезно?! - удивленно восклицаю я, придерживая указательным пальцем кусочек салями, который норовил вот-вот упасть с остывшего куска пиццы. – Симпатяга  Рейн  - твой родной братишка?! Какая прелесть! – улыбаюсь. – Точно! Вы и вправду с ним чем-то похожи. Он же известный в универе гей-активист, вечно тычет всем вдогонку презервативами. Ну, надо же, какая удача свалилась на ваших родителей – два сына и оба геи! Подожди, я тут не уточнил одну маленькую деталь, - принимаю задумчивый вид. – А твои родители случайно не одного пола, ну как в песне того голландского мальчика: «У меня двое пап, двое удивительных пап»?
Да, довольно актуальная шуточка. Тут и моя родня тоже не подкачала. Живу себе с гомо-дядей и его молодым любовником в их гомо-вилле. Порой я убеждаю себя, что в любой момент смогу перестать трахать парней и завести себе подружку для серьезных отношений, что это вовсе не будет сложно. Наверное, тоже самое говорит себе заядлый курильщик. Будет желание – я брошу. Но будет ли?
- И в замке у Золушки был, и старика Мерлина за письку потрогал, - говорю я, угощаясь сигаретой из помятой пачки. – Ну что ты, разочарован моим бесполезно проведенным летом?
Я хлопаю старину Юджина по плечу, закрываю пустую коробку из-под пиццы, допиваю последний глоток пива, у которого был достаточно гадкий вкус и пару разу миротворенно рыгаю.
- Извини.
Мы уходим с кухни. И я снова оказываюсь в гостиной, где каждая вещичка дышит и вот-вот готова рассказать гостю свою историю. Проходя мимо книжных полок, я останавливаюсь, чтобы вытащить один из толстых семейных альбомов, сую его себе подмышку и продолжаю следовать за Юджином, пока буквально не врезаюсь своим членом в его задницу. Он всего лишь нагнулся, чтобы подобрать с лестницы мой ноутбук, но смотрите какая вышла эрония.
- Приношу свои самые глубочайшие извинения, - произношу я, давясь от смеха. – Наверное, тебя в детстве не учили родители, что нельзя так нескромно наклоняться перед дядями. Мало ли у кого в голове, какие мыслишки бродят!
У меня больше не было практически никаких сомнений, что мы с ним переспим в ближайшие пару часов. А пока продолжим играть в соблазнителей и недотрог. Я все еще смеясь поднимался следом по лестнице. Пялился ли я на зад Джина? Ну, а как вы думаете?!
Комната Хартли младшего меня по-настоящему удивила. Она больше походила на пристанище вдовствующей библиотекарши, нежели спальню молодого гея. И в тоже время она была необычайно уютной, а эта кровать…! В прочем, всему свое время.
- Ну и сколько сексуальных революций пережила твоя кровать?- иронизирую я, оставляя свои кеды, на истоптанном толпой сумасшедших хиппе, ковре. Сам забираюсь на нее-старушку с ногами, откладываю пока фотоальбом в сторону и наблюдаю затем, как мой однокурсник шустро орудует проводами. – Скажи, а у тебя случайно не возникало никаких желаний, ну например, переспать с братом, может быть какие-нибудь другие шалости себе позволить? Это я как закоренелый извращенец этим интересуюсь, не подумай дурного.
Юджин снимает с себя кофту, оголяя плечи и торчащие ключицы, а я следую его примеру, скидываю куртку на пол, чтобы остаться в самой обыкновенной темно-серой футболке. Нечего было выряжаться. Джин итак отлично знал, как я могу выглядеть в более «моднявых» шмотках. Я протягиваю ему флешку, а потом быстро пароль на своем ноуте.
- Скинь себе тоже. Быстро открываю нужные программы для монтажа, попутно обновляя фейсбук. Один новый друг. Нажимаю отклонить.
- Была все-таки одна весьма неприятная история за лето, - говорю я, пока ноут перекидывает информацию с флешкарты. – На обратном пути из Орландо, прямо в самолете меня застал врасплох злобный аппендицит. Корчась от боли, я до последнего не верил в такую подставу, но прямо из аэропорта пришлось тащиться в больницу. В итоге – результат на лицо, - сообщая я, приподнимая край футболки и расстегнув штаны. Тонкая тускло-красная полоска шрама еще относительно свежая, а потому немного выпуклая привстала взору парня.
- Сексуально или отталкивающе, как по твоему?- спрашиваю я тебя, определенно заигрывая.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-01-26 02:07:01)

+2

10

Юджин прикусил губу и подумал, что совсем кстати поднимается в комнату впереди, и итальянец не видит его лица. Конечно, на щеках парня выступил румянец, но он бы не хотел этого показать.
- Да уж, глубочайшие, - усмехнулся он в ответ, - только ты не рассказывай мне о скромности, чувак, я еще помню, что мы вытворяли на первом курсе.
И хорошо, что румянец уже сошел с щек, пока Хартли дошел до комнаты, и однокурсник смог увидеть его лицо. Впрочем, напомнив сам себе о событиях давно ушедший дней, теперь Джин не мог не прокрутить в голове самые яркие сцены. Он вспомнил секс в машине, что было, конечно, жутко неудобно, но это была какая-то парковка не так далеко от кампуса, так что адреналин в жилах просто зашкаливал. В юности вообще адреналин - это все. И мотиватор, и наркотик, и самое прекрасное благо.
Хартли стряхивал пепел с сигареты в небольшое блюдце за ноутбуком, выполняющее роль пепельницы, он скидывал видео и запускал программы, поглядывая, конечно, на собеседника. Теперь Барби остался в майке, а Джин невольно следил за его руками и вспоминал, сколько они приносили удовольствия - сильные, уверенные, тогда они просто выбивали землю из-под ног, и Хартли не сомневался, что за прошедшие годы Стефано набрался гораздо больше опыта, и теперь в постели наверняка был просто богом. Взгляд Юджина скользнул дальше, он заметил альбом на своей кровати и удивленно приподнял брови. Парню было не очень понятно, зачем итальянец принес из гостиной это старье, там были какие-то фотографии их с братом в летние путешествия и прочие глупости. Отец всегда таскал с собой старый пленочный фотоаппарат, пока дети не выросли.
- Брось, какие сексуальные революции. Я не так уж многих своих друзей приводил сюда, разве что еще в школе. Не знаю, сможет ли выдержать старушка, - Хартли мягко погладил кровать, - подобные эксперименты. Я в последнее время не так уж часто здесь появляюсь.
Хартли затушил сигарету и запустил программу с кодеком, покадрово разбивающим видео. Это должно было занять около десяти-пятнадцати минут, а потом смело можно было приступать к монтажу. Парень повернулся к однокурснику всем корпусом.
- С братом? - он задумался, - знаешь, мне никогда не задавали подобных вопросов. Ну, я часто ночую у него, мы спим вместе, точнее, на одной кровати, но я никогда не думал о нем в этом плане. Он же брат, - Хартли улыбнулся своими пухлыми широкими губами, - как-то раз мы вдвоем чуть не трахнули одну педовку в клубе, но это ведь не считается.
Юджин слушал историю про аппендицит и качал головой. Ему рассказывали разное, он знал, что это херня срочная, и в самолете могло случиться все, что угодно. Так что Барби просто счастливчик, что все закончилось нормально. По рассказам родителей о своем бюро, Хартли знал, что очень многих просто не успевали довозить до больницы. Не только с аппендицитом, конечно, но и такие случаи были.
Джин скользнул взглядом по пальцам Стефано, расстегивающим штаны, и невольно прикусил губу, вспоминая этот его простой непринужденный жест, который парню не приходилось видеть уже года три или что-то вроде того. Он склонил голову и посмотрел на тонкий розовый шрам в самом низу живота. На самом деле, Хартли эта отметина казалась жутко сексуальной. Правда, скорее всего, это его так тянуло к Барби, что сексуальным могло показаться все, что угодно, даже чужой, вылезающий из его груди. Но Джин ничего не мог с собой поделать - ему так хотелось провести языком по этой выпуклой полоске, горячо выдохнуть на влажную кожу. Наверное, он неприлично долго смотрел на шрам, но потом все-таки поднял взгляд к лицу Стефано, порхнув густыми черными ресницами.
- Очень сексуально. Тебе еще больно касаться его?
Он думал, что, наверное, зря потянулся рукой и едва коснулся кончиками пальцев нежной кожи и выпуклого рубца. Хартли провел по нему сверху вниз, снова опустив взгляд вниз, и невольно искоса посмотрел на наполовину расстегнутую ширинку и грубую ткань джинсов. В комнате вдруг стало жарко и тесно, парень уже не мог прогнать желания и образы, возникающие в его голове.
- Шрамы вообще очень сексуальны, на мой взгляд. Особенно в местах, где их не каждый может увидеть. Шрамы, татуировки. Ты любишь татуировки? - опять чушь несу. Мудак - это судьба, - я летом новую сделал. В Лос Анджелесе.
Юджин невольно поерзал и коснулся рукой места, где наколол татушку. над самым лобком теперь красовался маленький лавровый венок. "Хренов ты победитель" - как усмехался над ним брат, но самому парню нравилось.

Отредактировано Eugene Hartley (2012-01-27 03:09:44)

+1

11

- А что мы вытворяли на первом курсе? – улыбаюсь я, вороша анналы своей памяти. Тогда я только начинал свой gay way, и мне так хотелось пробовать и придумывать что-то новенькое. Секс в машине на многолюдной парковке. Да. Было дело. Ну, а кто не мечтал попробовать такое? Сальные приставания в примерочной магазина, минет между нечитабельными запылившимися томами, томящихся в полуночной университетской библиотеке и много чего другого. Каждый новый мальчик был для меня открытием, причем самого себя. Мне было восемнадцать и этим все сказано! Хорошо, что в современном мире геи получили свое место под солнцем, особенно в Сан-Франциско, где им не приходилось прятаться. Я бы не смог сидеть в «шкафу». Мой характер и молодость быстро выдали меня со всеми потрохами. Стефано Барбьери – открытый гей, которого некому осуждать.
- Неужели ты еще об этом помнишь? – прикидываюсь я, нарываясь на комплименты. Я давно понял, что от меня все балдеют. Я обладал весьма нужным талантом – доставлять удовольствие.  И хотя природа не наградила меня огромным африканским членом с головкой, похожей на шапку гигантского шампиньона, я обладал нужной раскованностью, итальянской чувственностью и сицилийской страстностью. А они считали это более, чем предостаточным. Я любил каждого своего любовника. Вкладывал в обыкновенный трах всю свою душу, всякий раз сгорая от безупречных огненных оргазмов. В этом я был счастливчик. Мой член был намазан медом, над которым кружили пчелки различной красоты.
Твои пальцы касаются моего «припухшего» шрама, и я вижу как ты заводишься. Тебе это нравится, а мне нравишься ты. Удивительно, что спустя почти три года ты вновь готов гореть в моих объятьях. Я тот засранец, который, как кот, возвращается, когда хочет, но его всегда принимают. Кто может мне отказать, когда я так сексуален?
Я смеюсь, обнажая красивые белые зубки, когда ты осторожно «ощупываешь почву», трогая грубую ткань моих брюк. Если бы я мог, то довольно вильнул бы членом, чтобы ты почувствовал, как ты прав. Но вместо этого, я любуюсь твоими пушистыми ресницами. Ты полная противоположность Бена. Ты красив, как девочка. Хотя, нет повода сомневаться и в твоей мужественности.
- Мило, - ухмыляюсь я, когда настает твоя очередь соблазнять меня. И ты показываешь свою татуировку, аккуратно отодвигая майку, как школьница юбку со своих острых коленок. – Надеюсь, однажды, ты привезешь из Лос-Анджелеса золотую статуэтку и мировое признание. И я целую тебя в лоб, будто бы даю свое благословение.
- Я предпочитаю шрамы, - лицемерю я, пряча свой под футболкой. На моих коленях оказывается тот самый фотоальбом, который я как садист намереваюсь просмотреть. Хотя бы часть его. Почему садист? Да, потому что я не помнил своего детства, а теперь собрался смотреть на те маленькие радости, которые наполняли твое. У меня не было ни одного детского фотоальбома, все было гораздо хуже – всего одна детская фотография, на которой я был запечатлен один. Возможно, было бы их хотя бы с десяток и мне бы удалось вернуть часть своих воспоминаний. Я не знал, что мое детство надо было запоминать, иначе бы сделал бы это, несмотря ни на что.
- Вы все детство проходили голыми? – спрашиваю я, наблюдая очередную фотографию в стиле Ню, на этот раз на песчаном берегу океана, залитого жарким летним солнцем. – Сколько тебе здесь? Лет восемь? Я внимательно вглядываюсь в твою худенькую фигурку. Лица практически не разглядеть. – Где твой член? Куда ты его спрятал, признавайся? Зарыл в песок?
Я сам хозяин своего настроения. И потому пытаюсь не замечать, себя на этой фотографии. Я часто вспоминаю тот дикий пляж в Палермо, на котором практически не было туристов. Слишком мало воспоминаний о родителях, но только не о море. Я помню, что моя кожа всегда имела золотистый оттенок, но с кем я так часто бывал на пляжах, я забыл.
- Ты встречаешься с кем-нибудь? – вдруг спрашиваю я, наблюдая, как программа заканчивает раскадровку. Меньше всего мне хочется сейчас что-то монтировать. А еще я думаю, что такой парень как Юджин заслуживает настоящих отношений. Он для них создан. Перепихон с педовкой их драг-квин бара – ему не идет. Иногда я становлюсь таким сентиментальным.
И почему мы сторонились друг друга столько времени? А вот теперь, достаточно было получить совместное задание, как я понимаю, что нас неумолимо затягивает в сети Садома.  Спальня почти до края наполнилась нашей сексуальностью и бушующими гормонами. И теперь была готова поглотить нас в нашей страсти.
- И где у тебя еще есть татуировки? Не покажешь? Я иду в атаку. Но ты же сам этого хочешь?

Bonus|Детсткая фотография Стефано

http://s018.radikal.ru/i507/1201/6a/e23788b6913c.jpg

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-01-27 18:12:53)

+2

12

Помнил ли Юджин? Конечно, он помнил. Без мельчайших подробностей, не смог бы назвать даты, пароли и явки, но он помнил. В его жизни было не так уж много мужчин - пара серьезных отношений, несколько таких же, как со Стефано, на несколько недель, а случайный секс в барах не считается. Итальянец был один из первых. И из ярчайших. Он был не только любовником, но и пропуском в эту красивую жизнь, где по ночам рассекают по широким трассам на дорогих автомобилях, проходят в самые закрытые клубы и не стесняются ругаться с официантами в дорогих ресторанах. А потом там же целоваться. В то время Джин был еще совсем подростком, а это все было таким новым и увлекательным. И очень увлекательным был сам Барби.
- Помню, - он отмахнулся, - я мальчик скромный, в моей жизни не каждый день случаются жаркие поцелуи прямо на лекциях, - Хартли чуть усмехнулся. Конечно, после, с взрослением, опытом, он набирался всего, черпал у людей знания, насмотрелся.. ох, чего только не насмотрелся. Но тогда это было настоящим откровением.
В школе, в которой учился Юджин, он всегда был самым дерзким и смелым - ребенок хиппи, совершенно без комплексов. Но позволить себе то, что позволял Барбьери, он не мог никогда. Да и никогда не считал, что это нужно. Хартли бы просто не пошел этот образ жизни. Если итальянец идеально вписывался в свой образ и во все те сплетни, что ходили о нем по кампусу, то Джин был несколько из другого мира. "Всяк сверчок знай свой шесток" - услышал он когда-то от школьной учительницы, да фраза так и осталась в голове.
А теперь в голове еще было смятение от этого внезапно целомудренного и мягкого поцелуя в лоб. Из тех осколков воспоминаний, что сохранил себе Хартли, никак не складывалась картина человека, который может вот так просто поцеловать в лоб. Так просто и интимно одновременно. Впрочем, Джин подумал о том, что европейцы вообще много целуются, так что для них прикосновения не значат так уж много, и только Юджин в своей раковине уже готов был плюнуть на все и сломя голову кинуться в этот океан, который раскрывался перед ним. Конечно, он понимал, что Барби - не из тех, кто становится "бойфрендами". Ему вряд ли нужна спокойная жизнь и человек, с которым можно что-то построить. Хартли и сам не был  уверен, что ему это нужно. В данный момент он понимал и принимал только нужду находиться рядом и касаться его великолепного тела, потрогать и узнать заново, изучить все до единого изгибы.
Барбьери уже открыл альбом и начал рассматривать все эти старые снимки, а Хартли поглядывал искоса, оперевшись локтями о свои колени.
- Знаешь, в то время родители считали, что одежда будет тормозить наше развитие. Единение с природой, все дела, - он тыкает пальцем в одну из фотографий, где они с братом у старого покосившегося дома где-то в Оклахоме, - мы тогда хотели разыскать родителей мамы. Впрочем, безуспешно. Ни ее сестры, ни даже каких-нибудь знакомых. А здесь, - Хартли откликается на вопрос, - мне уже лет десять, наверное. Я рос очень щуплым, выглядел младше всех в своем классе в школе. Но только не между ног, - Джин смеется, не удерживаясь от этого комментария, - на размеры в той области никто никогда не жаловался.
Джин посмеивался, но глаза его оставались серьезными. Ему неудобно было теперь говорить о семье, когда он знал, что Стефано - сирота. Так что Хартли пытался просто не подавать виду, что смущен, но внутри него перемешалось много разнообразных чувств. И тут прозвучал этот вопрос.
- Ты встречаешься с кем-нибудь?
Почему ты спрашиваешь? Какая тебе может быть разница? И что вообще за глупости?
В голове Хартли пронеслось несколько десятков ответных вопросов. Конечно, он захотел сразу же впасть в эйфорию и кинуться абсолютно по-девчачьи на шею Барби с криком "нет, я ждал только тебя все эти годы!", но во-первых, это было бы абсолютно абсурдно, а во-вторых, неправдой. Последние более или менее серьезные отношения у Хартли закончились еще до поездки в ЛА. Тогда его сердце было разбито на мелкие осколки, он запивал и занюхивал горе, а летом пустился по все тяжкие, но теперь уже не чувствовал совершенно ничего. Время действительно лечит. Целебные месяцы прошли.
- Нет. Я сам по себе. ВРоде того. В основном.
И всегда, когда Юджин начинал волноваться, в его речи появлялось очень много всего - от слов паразитов до, порой, даже заикания или несдержанной брани. А сейчас помимо волнения присутствовало еще и нарастающее сексуальное возбуждение. Внутри себя Хартли был просто в панике.
Он улыбнулся и потянул с себя майку, заведя руку за спину и ухватив ее на спине. Стащил через голову, взъерошив волосы, и сел на свои колени, полностью повернувшись к итальянцу.
- Смотри, - парень провел пальцами по ключице, указывая на три мелких значка - крест, якорь и сердце, - это вера, надежда и любовь. А там, - он поднял правую руку, демонстрируя надпись на ребрах, - "Бунтарь без причины". Она совсем старая, - Юджин провел рукой по надписи и посмотрел прямо в глаза Стефано, в упор, как не смотрел, может быть, никогда, - ты никогда не думал о том, чтобы наколоть себе что-нибудь?

+1

13

Сам по себе, как и я. Но для меня это понятие значительно глубже. Глядя на покосившийся домик в далекой Оклахоме, запечатленный на одной из фотографий, я вдруг вспомнил, как оказался в доме деда Чезаре. Вот и еще одно новое воспоминание появилось. Старик предпочел вылить на меня всю правду в самый первый день, не скрывая подробностей. Это произошло незадолго до того, как я превратился в мальчика, от которого пахло одеколоном Silver Cologne, одетого в ярко-красные вельветовые джинсы фирмы “Newman”. Я объедался миндальным пирожным из «Евы» и обливался горячим шоколадом из «Дидье», а потом меня мутило в «Астон-Мартине», в котором меня туда возил водитель деда. Мои волосы были зачесаны на пробор, как сейчас это любят делать британские рок-музыканты, у меня был самый лучший мобильный телефон и целая коллекция фирменных кроссовок. Дед брал меня с собой в оперу, водил в дорогие рестораны, в которых каждый мог почувствовать себя принцем, катал на белоснежной яхте. Вокруг меня всегда было много красивых женщин, которые были без ума от моего сексуально богатого деда. Каждая из них желала стать моей бабушкой, но по возрасту годилась в старшие сестры. Так долго продолжаться не могло. Через пару лет деда не стало. Он научил меня жить.
Я ворую очередную сигарету из смятой пачки Мальборо, чиркаю зажигалкой и выдыхаю серые колечки дыма в твое лицо. Ты с такой гордостью рассказываешь о своих татуировках, что я чувствую себя слишком взрослым для всей этой чуши. Глядя на твои розовые, как поросята соски, я уже вижу в какой позе я тебя трахну. Мое воображение рисует аппетитные картинки, но я все еще держу себя в руках. Ты сам должен очень сильно меня захотеть. Не как сейчас. Еще сильнее.
- Смотри не увлекись, а то превратишь свое тело в газету, - усмехаюсь я, переводя взгляд на зависшие в ожидании ноутбуки. Мои пальцы ложатся на беспроводную мышь, а курсор на мониторе быстро оживает.
- Вот это бы я смело вырезал, - говорю я, выделяя парочку кадров. – Но чуваки против. Честно, понятия не имею, что здесь может нравиться. Я оставляю эти кадры в покое и перехожу к следующим. Запускаю один из них.  Вижу улыбающуюся рыжеволосую Орли и улыбаюсь ей в ответ.
- Самая лучшая девушка на свете. Ты не можешь ее не знать, хотя бы, потому что она на курс нас младше. – Скажи, что говорят про меня твои дружки? – внезапно спрашиваю я, щелкая на значок «Звук» и мы снова остаемся наедине друг с другом.  – Те, с которыми ты все время ошиваешься.
То, что мы находимся сейчас в сантиметрах от слова «переспать», однако, не отменяет почти три года молчания.  – Не буду скрывать, что я их считаю кучкой недоумков. В душе не ебу, как с ними можно тусоваться.
Я тушу сигарету о стеклянное дно блюдечка и тянусь вниз за курткой. Роюсь в карманах, а потом кидаю на кровать перед тобой две квадратные упаковки презервативов.  Видишь, я знал, что это произойдет.
- Ты еще хочешь со мной трахаться, или уже зол на меня? Я такой, какой есть. Если хочешь, то не стоит тянуть время, нам еще надо смонтировать этот хрено-фильм.

Отредактировано Stefano Barbieri (2012-01-28 03:04:08)

+2

14

Юджин чуть поморщился от дыма и тоже перевел взгляд к ноутбуку. Он так и сидел на коленях, полностью повернутый к Барбьери, только рукой потянулся к мышке и проследил за тем, какие он отбирает кадры. Конечно, никаких мыслей о монтаже в голове уже практически не осталось, учеба была будто бы в другой реальности, а здесь существовали занятия поинтереснее, и вот-вот должны были начать твориться чудеса.
- Что это вообще, - Хартли нахмурился, взглядом вылавливая несколько особенно серых кадров, а затем взглянул на девушку, на которую указывал ему Барби, - да, пересекались с ней. Не общались, но я часто вижу ее в коридорах. И мои девочки, кажется, с ней общаются. Но я не особенно в курсе. Обычно от болтовни мозг быстро переходит в лоу-режим.
Хартли просматривал куски видео, оставаясь так же в пол-оборота к столику со всей техникой. Он выделял кадры и переносил в другие папки, пока не удаляя, но помечая уж совсем неудачные моменты.
- Скажи, там потом будет лучше к концу? Или нельзя удалять сразу полностью все начало?
Сейчас Джин с трудом мог вспомнить свои проекты на втором курсе. Но наверняка это был просто дикий ад - в то время они с друзьями были сильно увлечены трансом, а потому каждое видео представляло из себя просто вынос мозга и полный треш. Им казалось, что это искусство, что это пост-модернизм, а преподаватели просто слишком консервативны, чтобы что-то понять. Теперь, конечно, Хартли прекрасно понимал несчастных преподов, которым приходилось просматривать тот жуткий бред. И Юджин никогда не рассчитывал оказаться на их месте, а тут судьба преподнесла сюрприз. Впрочем, парень не жаловался. Ведь с нежеланной работой в доме появился очень даже желанный гость. И Хартли предпочел бы в ближайшее время заняться им, но никак не профанскими съемками младшекурсников.
Что Джину всегда нравилось, все движения итальянца были такими четкими и уверенными, хотя и выглядели так, будто ему на все наплевать. В парне была эта невероятная смесь какой-то такой расхлябанности и собранности одновременно, которая не позволяла сейчас оторвать от него взгляда. Как от огня, на который, как всем известно, можно смотреть бесконечно. Главное - не обжечься. И Хартли отлично понимал, что сейчас риск опалить себе все крылья стремится в прогрессии вверх, но ему было наплевать. Он почувствовал, как напряглись его соски, как напряглось кое-что ниже, теперь недвусмысленным бугорком выпирающее под черными узкими штанишками. Он был готов, он хотел. Казалось, как еще никогда и ничего, но ведь так случается каждый раз. И сейчас близость Стефано буквально сводила с ума. Полностью.
- Они считают тебя заносчивым кретином с кредитной карточкой вместо мозгов.
Грубовато? Пожалуй. Но в случае своих друзей и подруг Юджин всегда был непреклонен. Он любил всех этих ребят, всех девочек, таких разных, но их объединяло одно - свобода внутри. Он знал, что к любой он может завалиться ночью в жутком состоянии, живет она в трейлере на окраине или в шикарном особняке в пригороде. В компании Юджина собрались очень разные люди, но ближе всего были две девушки - Венди, с которой он провел свою жизнь, и ее лучшая подружка, с которой познакомился только пару лет назад. И за своих куколок Хартли готов был горы свернуть. И он бы порассуждал об этом еще, но Барби потянулся вниз и бросил на кровать презервативы.
Сказать, что этот жест смутил Юджина, - значит не сказать ничего. Его щеки покрылись легким румянцем, а внизу живота сильно потянуло, указывая на быстро растущее возбуждение. Хартли прикусил губу и отодвинул от кровати столик, затем встал с кровати и отошел к комоду. Он не отвечал ни слова и даже хмурился, пока рылся в выдвинутой полке, а затем развернулся и, стащив с себя ботинки, подошел вплотную к Стефано.
- Ты засранец, Барби. Всегда им был, - с этими словами парень взялся за плечи итальянца и оседлал его колени, садясь задницей прямо на член и чувствуя его через несколько слоев одежды обоих, нашел его руку своей и вложил маленький тюбик со смазкой, - думаю, мы потом что-нибудь по-быстрому сообразим с этим видео.

+1

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


______________________
* (исп.)  - сумасшедший

+1

16

Дата и время:
5 октября 2011, среда
16:00 - 20:00
Погода:
А сегодня Сан-Франциско радуют лучи солнечного света. И хотя время близится к закату, лучики нехотя опускаются вслед за солнцем. Сегодня был достаточно теплый для октября день. Сейчас +10С +12С

0

17

Дата и время:
10 октября 2011 г., Понедельник
10:00 - 14:00
Погода:
Солнечное Калифорнийское утро, переменная облачностЬ, пронизывющий ветер, который напоминает жителям, что лето - позади. Под ногами шуршит опавшая листва. Воздух пахнет самой настоящей осенью.
+10С -  +11С

0

18

Дата и время:
14 октября 2011 г., Пятница
14:00 - 18:00
Погода:
Хоть на дворе уже и середина октября, сегодня выдался теплый солнечный денек. На небе ни облачка, оставшиеся на деревьях листочки не тревожит ветер. На улице +13 - +14 градусов

0

19

Дата и время:
21 октября 2011 г., Пятница
14:00 - 18:00
Погода:
Редкий для осенней погоды денек - на удивление солнечный и ясный, без единой тучи и намека на возможный дождь. Ветер южный, теплый, поддразнивающий калифорнийцев запахом прошедшего лета. +15 - +16 С.

0


Вы здесь » Golden Gate » Все подряд » дом семьи Хартли